Леди Волдеморт

— Орион! — Гермиона села в гостиной возле парня. — София сказала, ты хорошо рисуешь. — Есть такое, а что? — У меня в голове есть два образа костюмов. Один мне, второй Тому, я тебе их покажу, а ты сможешь нарисовать вид спереди и сзади, чтобы нам успели за неделю пошить? — Ты легилимент или окклюмент? — И то и другое. — Том научил? — Окклюменции меня научила одна девушка, работающая мракоборцем. Выручишь? — Куда я денусь. Гермиона улыбнулась, а Ориону пришлось рисовать костюмы. Пока Блэк был занят, слизеринка решила посидеть в библиотеке. Когда она вошла туда, то заметила Билиуса, сидевшего на её любимом месте. Голубые и янтарные глаза встретились, и девушка тяжело задышала. — Садись, — прошептал парень. С тех пор как Том пытал ребят, прошло три дня, и она ни разу не говорила ни с одним из гриффиндорцев. Гермиона села и заглянула в его глаза. — Ненавидишь меня? — Немного. — Зачем вы насиловали девушек? — Развлекались. Мы не думали, что нам отрежут крылья. Дамблдор был с нами с четвёртого курса, и безнаказанность вошла в привычку. — А где Игнотус? — Спит. Он в последнее время только этим и занимается. Знаешь, что с нами сделали? — Да. А что бы вы со мной сделали? Уизли ухмыльнулся, а Гермиона недовольно фыркнула. — Вы заслужили. — Ты предала своего друга, Грейнджер. Предала. Выбрала Реддла. Поверь, об этом узнают. — Хорошо. Я буду только рада, когда Орден развалится. — Дамблдор тот ещё тип, но скольких твой парень погубит? — А кто его создал? Я спокойно принимаю натуру Тома. Билиус тяжело вздохнул, а затем дёрнулся, почувствовав руки на плечах. — Пытаешься настроить Гермиону против Тома? — шептал Эйвери на ухо гриффиндорцу. — Не мешай ей самой решать: любить или ненавидеть своего парня. — Чейс, не пугай его. Ты не лучше. Пожиратели тоже беспредельщики. Скольких они погубили, не знает никто. Эйвери ухмыльнулся и провёл языком по щеке парня, который уже дрожал от страха. — Тебе повезло, что Гермиона не любит насилия. Готовь свою задницу на Хэллоуин. А сбежишь — найду и трахну насухую. Эйвери улыбнулся и ушёл. Уизли прикрыл глаза и пытался остановить слёзы, которые скатывались по щекам. — Вот с кем ты дружишь. — Не поверишь, но мне тебя не жаль. Скажи «спасибо», что не Виктоар, тот пожёстче. А его сыновья выросли такими жестокими, что я могу только предполагать, какую ему приходится носить маску в школе, чтобы его уже сейчас в Азкабан не отправили. Передавай «привет» Игнотусу. Гермиона забрала книгу с собой и пошла в гостиную. Орион уже дорисовал и ждал ведьму. — Такое? — Это шедевр! — Гермиона чмокнула его в щёку, и Блэк зарделся. — Ты влюбилась в Реддла? — Думаю, да. — Не боишься, что он играет твоими чувствами? — Боюсь. Наверное, если я увижу боггарта, то моим страхом будет то, что Том мною просто пользуется. Но я рискну. Мне никогда не было так легко общаться с парнем. Да, у меня есть друг, но и ему я могу доверить не всё, а Тому я могу рассказать что угодно, и он не скажет, что это незаконно, что так нельзя. Он спросит: нужна ли помощь? — Тебя часто обижали и использовали? — Думаю, да. Ребятам я навязалась. Изначально их было двое, а я сама к ним подсела, сама разговорила. Мы привыкли друг к другу. Надеюсь, когда я встречусь с ними, они примут мой выбор. — Сделай правильное решение. — Орион, а ты скольких хочешь детей? — Двух сыновей хочу. И у них будет выбор, на ком жениться. — Лучше не давай. А вдруг род оборвётся? — Значит, так надо. — Кому? — Смерти. Говорят, что смешивать кровь нельзя. Так вымирали целые династии правителей у магглов. А все чистокровные между собой родственники. Всему есть предел, Гермиона. Ты — грязнокровка, я помню, Том — полукровка. Но, чёрт возьми, вы самые сильные волшебники, которых я встречал. И знаешь почему? У вас разбавленная кровь. — Мой друг — полукровка, и самый могущественный преподаватель — тоже полукровка. — Видишь? Если честно, я влюблён в девчонку с Когтеврана. Она магглорождённая. Но я обручён, а ломать её жизнь неохота. — А ты сломай, Орион. Сломай. Может, так будет лучше всем. — Смысл? Её родители собираются переехать жить в Америку, мы никогда не будем вместе. — Подумай над моими словами. Это последний год, когда ты её видишь. Побудь счастливым. Не думаю, что Блэки бывают часто счастливы. — Мы за чистоту крови. Всегда. Мои родители убьют меня, если я сломаю традицию, да и Вальбурга не простит. — А ты ломай так, чтобы никто не знал. — Гобелен. Если я оставлю ей ребёнка, он появится на гобелене. — Я совсем забыла, что у чистокровных есть магические гобелены. Тогда просто побудь счастлив. Может, твоим детям так не повезёт. Гермиона забрала рисунки и ушла, оставив в задумчивости наследника древнего рода. Она шла в башню старосты школы, чтобы показать рисунки костюмов на бал. Девушка надеялась, что Том одобрит. Тем более что завтра суббота, можно сходить в Хогсмид, а оттуда аппарировать в Косой переулок и даже погулять маггловским Лондоном. Было интересно узнать, какой он в этом времени. Войдя в гостиную Тома, застыла на входе. У ребят было собрание, а она явно не вовремя. — Простите. Грейнджер развернулась, чтобы уйти, но дверь захлопнулась прямо перед её носом. — Всё в порядке, — Долохов подошёл к ней, приобнял за талию и подпихнул к дивану. — Мы просто обсуждали бал. — Мы пронесём уйму алкоголя, — поделился секретом Нотт. — А если поймают? — Не поймают, — уверенно заявил Лестрейндж. — Орион нарисовал то, что я просила. Том взял листы, и ребята склонились над ними. — Дракула? Крутой наряд. Не клоунский, — подметил Нотт. — А ты Арахна или Чёрная Вдова? — Арахна. Тебе нравится? — Очень, — ответил Том. — Завтра отведу тебя в Косой переулок. Гермиона улыбнулась, но понимала, что обстановка напряжена. — Отлично. Я пойду. — Постой, — произнёс Розье. — Ей нужно сказать. Мы оставим вас. Самим нужно переварить информацию. Пятёрка ушла, плотно закрыв за собой дверь, а Том грустно улыбнулся девушке. Волшебница не спешила торопить парня откровенничать. — Дамблдор ни разу не пропускал Самайн в школе. Думаю, он явится. Я беспокоюсь о тебе. Ради будущего он может убить тебя. — И они не задали вопросов, почему Дамблдор будет недоволен нашей парой? — Задали, — тяжело выдохнув, произнёс Том. — Я впервые в жизни говорил о том, что он творил со мной. Они в шоке, пошли снимать стресс. Гермиона хотела спросить, не расскажет ли Том и ей, но видела, как ему трудно это вспоминать. — Ты не пробовал заблокировать эти воспоминания? — И не подумаю. Я должен помнить, почему стал таким. Ты говоришь, что убиваю тебе подобных, не удивлюсь, если этот кретин заявит, что раз я держусь чистокровных, то захочу уничтожить других. А дальше всё пойдёт своим чередом. Я расскажу тебе. Однажды расскажу. Обещаю. — Я не заставляю. — Ты должна знать. Гермиона пересела на колени Тома и, запустив пальцы в его чёрные волосы, нежно поцеловала. Он отвечал отчаянно, почти любя. Она была его берегом покоя, и этот островок нежности он не отдаст никому.

***

Реддл проснулся от приятной тяжести на груди. После вчерашнего разговора Том и Гермиона просто легли спать. Вылезать из постели, когда на твоей груди спит шикарная девушка, не хотелось, но время уже подходило к завтраку. — Герми, пора вставать. — Уже утро? — Утро. А мы хотели ещё Хогсмид посетить, Косой переулок и маггловский Лондон. Ведьма только угукнула и снова провалилась в сон, обнимая парня. Том засмеялся и решил действовать радикально. — Герми, а ты боишься щекотки? — Не смей! — она приоткрыла один глаз, но не успела ничего предпринять — Том уже набросился на неё и начал щекотать. Гермиона громко засмеялась, умоляя остановиться, но волшебник не собирался прекращать свои пытки. Спустя пару минут слизеринец сжалился над гостьей из будущего и нежно поцеловал её шейку, от чего по телу волшебницы пробежались мурашки по коже. — Это запрещённый приём. — Который из? — Оба. Том улыбнулся и резко выскочил из постели, говоря всем своим видом, что пора завтракать, переодеваться и уходить прочь из школы. На завтрак они вошли, держась за руки, и девушка, как всегда, села возле Долохова. Слизеринцы были явно с похмелья и косились на Тома. — Я вам всё рассказал, чтобы вы меня жалели, бросая косые взгляды? — прошипел парень. — Это всё прошлое. — Извини, — буркнул Розье. — Просто в голове не укладывается. — А вы разложите по полкам и перестаньте меня жалеть, — приказал Том. — Я им говорил, чтобы вели себя поспокойнее, — произнёс Долохов. — Но совет влетел в ухо только Лестрейнджу. — Правда? И что ты думаешь, Виктоар? — спросил Реддл. — Что нужно делать выводы и мстить. Прошлое не вернуть. — Хоть одна здравомыслящая голова помимо Антонина. Гермиона молчала, но взгляд сразу перевела на Лестрейнджа. Он взглянул на девушку, и она вошла в его сознание. «Не нужно меня бояться» «Будущее показывает, что нужно. Такой преданной Тёмному Лорду семейки, как твоя, больше нет» «И что в этом плохого?» «Ты ненавидишь меня» «Глупости» «Ты ревнуешь Тома ко мне» Ненадолго их диалог стих. Виктоар сглотнул слюну и перевёл взгляд на Тома, который в упор смотрел на друга, а затем специально нежно поцеловал Гермиону в висок. Лестрейндж опустил глаза, понимая, что Реддл был всё это время в его голове, просто молчал. Затем Пожиратель снова посмотрел на Грейнджер, призывая войти в его сознание, что и сделала ведьма, ведь маг не владел легилименцией. «Это так. Курсе на четвёртом это осознал. Но ты не вызываешь ненависти» «Почему?» «Том никогда не смотрел на парней. Ему нравятся девушки. А желать ему одиночества слишком эгоистично. Я тебе завидую, но не ненавижу» Гермиона улыбнулась, как и Виктоар. Реддл ухмыльнулся. — Я рад, что вы выяснили отношения, — прошептал Том на ухо девушке. — Он мой друг. Надёжный друг. — Я поеду на каникулы в мэнор Лестрейнджей. Реддл благодарно поцеловал её в щеку, а Виктоар ухмыльнулся. К ним подошла Эйлин, которая покинула застолье минут десять назад. — Том, Антонин, вас срочно вызывает Директор. — Причина? — спросил Долохов. – Я точно не знаю, но видела родителей Уизли. Ребята переглянулись и ухмыльнулись, а Гермиона испуганно на них посмотрела. — Не волнуйся. Я всегда сухим выхожу из воды. Присмотрите за Гермионой. — Без проблем! — оживился Розье. — Любители лягушек, — посмеиваясь, произнёс Нотт. — Круассанов! — в один голос заявили Грейнджер и Розье, и все засмеялись. Гермиона искренне веселилась в компании Пожирателей, что приводило её в восторг и ужас одновременно. Она понимала, что что бы ни задумал Том, он побеждает.

***

Том и Долохов шли абсолютно спокойные. Их совсем не волновали последствия их поступка, ведь насильники заслужили. Когда слизеринцы вошли в кабинет, то здесь были Директор Диппет, деканы Слизнорт и Дамблдор, Билиус Уизли и его родители. — Доброе утро! — заявили в унисон слизеринцы. — Мистер Долохов, скажите, у Вас есть нож из гоблинской стали? — спросил Директор. — Конечно. Мне Чейсанор Эйвери подарил на пятом курсе. Это всем известно, — спокойно ответил русский. — И он в школе? — в ужасе спросила мать Уизли. — А что? Как будто я им убиваю. Им удобно резать яблоки, — пренебрежительно фыркнул русский. — Директор, — тон Реддла стал почти бархатным, — что происходит? — Я сейчас расскажу, что происходит! — шипел Альбус. — Мистеру Уизли отрезали на левой ноге пальцы гоблинской сталью! Он молчит, значит, дал Непреложный обет! Его пытали! — Билл, тебя пытали? — ужаснулся Том, но рыжий молчал. — Если он дал Обет молчания, как Вы узнали, что у него нет пальцев, профессор? — Реддл сверкнул глазами, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. — Один и сокурсников мистера Уизли заметил и написал мне, — ответил Дамблдор. Ещё один шпион! А чтоб их всех твоих прихвостней, Дамблдор! — При чём тут Антонин? Мало ли, где ошивается Уизли. Может, он нарвался. — Директор, я клянусь палочкой, что никогда не применял этот нож против воли Уизли. И нож этот никому в руки не давал. И палочка засияла, говоря о правдивости слов слизеринца. Том победно улыбался, а ведь и не подкопаешься к словам Долохова. Они спросили Уизли, какую увечить ногу, и тот согласился на левую. Никакого насилия. Билиус в ужасе посмотрел на свечение палочки и прикрыл глаза. Он сам догадался, почему он приняла клятву Долохова. — Профессор Дамблдор, видите, мои мальчики невиновны, — улыбаясь, говорил Слизнорт. — Я доверяю Тому и его друзьям. — Тогда кто? — крикнул Альбус. — Спокойствие, только спокойствие, профессор, — попросил Директор. — Дети, все трое, можете идти. Остальных попрошу остаться. Не успели студенты покинуть кабинет Директора, как Долохов прижал к стене Уизли, а Том недовольно цокнул языком. — Имя, Уизли, или хуже будет, — шипел Антонин. — Бренден Петтигрю. Слизеринцы удовлетворённо ухмыльнулись и собрались уходить. — Я не хотел, чтобы узнали! — в ужасе крикнул гриффиндорец, и слизеринцы вернулись к парню. — Я скрывал как мог. — Это должно было вылезти, чтобы Дамблдор узнал, — решил смилостивиться Том. — Я обязательно ему расскажу подробности вашей пытки, но сейчас мне нужно взять пальто и забрать девушку. На сегодня у меня другие планы. Слизеринцы ушли, оставив бедного Билиуса стоять у холодной стены. На его плечо упала тяжёлая рука Дамблдора. — Ты был не один? — Уизли молчал. — Ты не знаешь, куда собрался Том? — На днях я слышал, что он с девчонкой из будущего собрался за костюмами на Самайн в Косой переулок, а куда дальше, не знаю. — Она грязнокровка, значит, захотят посетить маггловский Лондон. Там их и поймаю. Мой бедный мальчик, как ты настрадался. Кому больше досталось? Тебе? — Нет. — Бедный Игнотус, – Дамблдор догадался, что вторым был Пруэтт. — Значит, мы устраним эту ведьму. Теперь она угроза для будущего.