Два ребра одной медали

Карты предсказывали проигрыш, судьба хотела насмехаться над тобой, но ты схватился за догорающую часть свечи, и погасил красное солнце на белом полотне. Секунду назад, мяч убился об пол, прекратив муки фанатов, бесконечная череда очков закончилась, тридцать четыре — тридцать. На этой гонке первой финишировала сборная Аргентины, красная форма отразившая на сетчатке глаза, ярко врежется в память, как и тяжело дышавший бывший соперник. Да, наверно, время ещё есть, и рыжее солнце может обжечь мир своим свечением, но здесь и сейчас, Токио горит землей, по которой он бегал забывая о всем на свете. Приземлённые люди, неужели добиваются больше чем мечтатели, абсурд, он просто проливал кровь, за каждый день упорных тренировок. Небо остаётся непокорённым, кто-то сможет и его раскроить на две части, но уже через три года в Париже. Сокомандники кричат, что-то своему сеттеру, на щеках Ойкавы испаряется пот, это то, ради чего он трудился с самого раннего возраста. Но почему до сих пор в нем не закрыта чёрная дыра, наверно, потому, что так просто не избавиться от демонов. Они прогрызли его изнутри, по одной причине, Тоору не видит в зале, того кто отдал свою жизнь за этот головокружительный успех. — Ойкава-сан, спасибо за игру. — Тобио? В твоей жизни будет место и для золотой медали, просто время не пришло. Этот разговор через сетку, даётся тяжело, пульс бьётся толчками, он знает, это первая и последняя Олимпиада в его жизни. Колено не простит своеволия. Это не проблема, ведь был подписан контракт с ассоциацией пляжного волейбола Аргентины, а почему бы и нет? Тот опыт жаркой Бразилии, дал понять такой динамичности и свободы больше не найти в классической вариации. Достаточно, нет он не устал от волейбола, просто получил от него достаточную дозу адреналина и вдохновения. Пора стремиться к другим высотам, не зацикливаясь на успехах прошлого. Ему протягивает руку, бывший дурной мальчишка, а сейчас крепко стоящий на своём призер Олимпийских игр, вспоминается та фотография с высунутыми языками, и неожиданно для себя Ойкава ныряет под сетку, на другую сторону. — Кагеяма, иди сюда. — А вы, что это удумали? — Тискать вас обоих буду, ученики мои — громко смеётся, стараясь заглушить боль. На слове "ученик" Бокуто забирает Шоё подальше, от чего Ойкава артистично дует губки. Тобио планирует спрятаться за блокирующими, но его ловят за запястье. — Обещай мне, попробовать её на зуб. — Я добьюсь этой цели, ждите Ойкава-сан! Обнимает крепко, больше по-дружески, хлопает по спине, пусть они пойдут разными путями, но когда-нибудь встретятся вновь, и будут вспоминать, этот день. — Это только ваши первые шаги, старайтесь и берегите себя, ради сокровенной мечты. Хината вырывается и прыгает сверху на Кагеяму, тот визжит от неожиданности, Тоору лохматит его волосы, замечая в глазах ещё не догоревшие угольки. Затухают светодиоды по периметру зала. Спортсмены дождались церемонии награждения, и стоят на красном ковре в ожидании, того, как им принесут медали на синей ленточке с наименованием "TOKYO-2020". Люди в пиджаках раздают серебряные кругляшки, поблёскивающее в сумерках, плюшевые талисманы, Ойкава уверен, эта игрушка будет дорога и не станет пылесборником на полке. Толпа останавливается напротив олимпийских чемпионов, перехватывает дыхание, когда Ойкава ощущает вес медали, смотрит на нее, матовая, совершенно не блестит, в отличие от его скупых слёз. Он может себе это позволить, тот путь, что Ойкава проделал, существуя одновременно в двух мирах, не давал ему поблажек. И сейчас, обычный человек не сдает назад тем, что проявляет слабину, он тихо плачет, понимая, что невозможное возможно, и может произойти с каждым из нас. Стоит лишь верить, принимать вызовы судьбы, хорошо питаться и веселиться, разгружая уставшие после долгих тренировок мышцы. Гимн страны Южной Америки звучит, как реквием, для тех, кто стоит на ступень ниже, это тоже результат шепчет Хината, Кагеяма фыркает, колени дрожат, они смогли защитить честь страны и обрести новый стимул для ближайших побед. Все стихает в одночасье, комментаторские кабинки выключают свет, собирая нужные бумаги. Тоору, видит, как операторы и журналисты готовят новые локации для интервью. Следует спрятаться от надоедливых вспышек, где-то на опустевших трибунах, подмечает юноша. Голова отказывается работать, ребячество вырывается из него, и с пьедестала, Ойкава показывает язык Ушиваке. Тот в свою очередь сокращает дистанцию, смотрит прямо в карие очи, протягивая руку. — Признаю, это было мощно. — Хоть я и не был на Национальных в старшей школе, но погляди, чему меня научил и этот опыт. — Не знал, что скажу такое, но я завидую твоей выдержке, Ойкава. Это не поражение со стороны Вакатоши, а скромная похвала. Связующий немного удивляется, и в свою очередь признает, что соперничество с этим парнем, дало ему шанс, не сбиться с пути раньше положенного срока. Бывшие соперники расстаются на положительной ноте, даже обмениваются телефонами, для поддержания связи. И обещают друг другу после турнира пяти колец, выпить пару рюмочек саке. Корреспонденты спортивных каналов, не дают прохода, местное телевидение, спешит расспросить призеров, каково это, стать частью такого масштабного события. Каждый даёт свою оценку происходящему, поднимается шум, в котором спортивный зал утопает в первый раз за все время Олимпиады. Ойкава успевает улизнуть мимо, кричит бегло на испанском, что хочет побыть один, сокомандники вешают носы, придется брать разговорник. Тренер останавливает одну из своих звёздочек, переживает. Волейболист, кланяется в извинениях, сообщает, что знает мегаполис как свои пять пальцев, и клянется на мизинцах быть в гостинице не позднее полуночи. Его отпускают с миром.

***

Без пяти минут олимпийский чемпион прогуливается с мокрой головой, по тротуарам, никогда не спящего города. Сейчас он похож на обычного человека, а не на того, кто буквально час назад, залечил раны на белых крыльях. Стоило высушить волосы, но жаркий Токио, где температура подымалась выше тридцати трёх, не сможет застудить его. Медаль спрятана в слоях спортивной куртки, беглые рабочие, стучат каблуками и не обращают особого внимания на спортсмена. Кто-то сетует на пробки, без них все могло быть иначе, мы бы больше проводили время с близкими, Ойкава уверен, его родной сейчас, где-то на этих дорогах. Также вспоминает пути объезда. А может это игра воспалённого воображения, где он единственный проигравший. Земной шар крутится и без него, всё продолжается своим чередом, маленькие дети идут за руку с родителями, неожиданно маленькая девочка смотрит на большого дядьку. — А что это за цветы? — Подсолнухи — отвечает Тоору. — Какое у них значение. — Какая ты любопытная, у нас японцев означает наступление последнего летнего месяца — августа. Малышка открывает широко рот, её мама, не отводит, ничего плохого незнакомец не сделает. — В Европе означает благодарность. Благодарность, всем людям, кто подарил, сохранил, и уберёг Олимпиаду от невзгод. — Какой вы умный, дяденька, а кто вы? — Одинокий человек, потерявший все ради мечты. Слишком философически ребенку лет трёх этого не понять, но он видит нечто другое, настроение. — Знаю! Подсолнух — это земное солнышко! Ойкаве нравится, это предложение, пять цветков, ему не будет грустно, если они расцветут с новой силой в руках другого. Сами букетики, конечно, более скромные, но от лица болеющих за Аргентину, связующему перепало много цветов. — Молодец, держи, один тебе, второймаме. — Ой, правда можно? — Конечно. Ойкава, отдаёт, девочка берется за стебель, бежит к маме. Оборачиваясь, сказать спасибо, она уже не видит шатена. Кареглазый стоит на остановке общественного транспорта, куда ехать, он даже не предполагает. В отеле сразу поздравления, и автографы, нет не надо, распишется, как будет улетать из родной страны. Вновь, так и не признавшись Хаджиме в своих чувствах. Это началось в средней школе, как только у мальчишек, пришел переходный возраст, всё ссылалось на гормоны. Только они не могут шалить более пяти лет. Этот засранец был популярен среди девушек не меньше чем друг детства, всё это жгло душу, признаться в своей ориентации? Да это могло подкосить их отношения, и поспособствовать уходу Иваизуми из волейбола. Поэтому Тоору бережет то, что есть, не заводит романов с горячими аргентинцами, дожидаясь хэппи энда, этой истории. Связь по zoom, дружба через океан, бьёт больнее мяча в лицо. Учеба в Америке для Хаджиме, стала отправной точкой, и вот сейчас, он спортивный врач сборной Японии. Но на трибунах его нет, ходили слухи, что сняли с поста. Ойкава не успел расспросить друзей, и сейчас приходится бродить в поисках автомата с кофе, чтобы ненароком не уснуть под лавочкой в парке. При получении информации он бы бежал спринт до его многоэтажки, уговаривал консьержа открыть, стучался до крови на костяшках в железную дверь. Тоору все дальше от Олимпийской деревни, отеля, от своих чувств. Садится на немноголюдной остановке, стекла оберегают от ветра, и накрапывающего дождя, что барабанит по крыше, так же как и бьётся сердце в грудной клетке. Клетке. И не может вырваться. Проваливается в сон, нет сил после матча говорить и вспоминать о Хаджиме, пусть ищет других. За шатеном давно выехал спецназ. Капли на кожаной куртке стекают вниз, молодой человек, стоит без зонта, не такой уж и сильный тропический ливень намечается. — Кажется, в другого, уже никогда не смогу влюбиться. Ойкава Тоору — бедствие, от которого нет ни одного инженерного решения, укрытия, системы предотвращения стихии. Иваизуми, подходит, стараясь не разбудить, помнит, этот дурачок спит чутко, любой шорох и бессонница станет соучастницей плохого настроения. Любуется, таким беззащитным, а за спиной ему сигналит эвакуатор за неправильную парковку. Грозится забрать, вызвать органы власти, плевать. Если штрафовать, то за угон олимпийского чемпиона. Вице-капитан Сейджо, всегда имел задиристый характер, но не имел связей с криминалом, всё всегда случается в первый раз, думает он, и аккуратно берёт на руки. — А ты лёгкий. Или кто-то выполнял от начала и до конца тренировки вместе с командой, и сам был готов в случае нехватки замен выйти на площадку. Ойкава располагается на задних сиденьях, морщит нос от смены температур, здесь прохладнее чем на улице. Хаджиме садится за руль, и выжимает до конца педаль газа, отрываясь от машины с краном. Выруливает чуть не подрезая встречный автомобиль. — Господи, свершилось. Аромат резины заставляет открыть глаза. Потерять дар речи, кольцо на одном из пальцев — подарок одного из них. — Хаджиме? Это ты? — Выпей это, иначе простудишься. Ойкава мило чихает, но принимает бутылку с алкоголем, чёрт срываться, таким способом, плохо скажется на форме. — Ты пьян? — Нет, это на случай победы. — Но-но, Япония проиграла схватку. — А я разве говорил о триумфе на играх? Тоору пьет из горла, неприлично вытирая тыльной стороной ладони капли. Водитель разгоняется, пытаясь убежать от своих мыслей, зарядка на телефоне пассажира, показывает красную батарею. — Что ты имеешь в виду? — Сегодня свершилось то, к чему я стремился со старшей школы. — Ива-чан, а понятней, и-ик — быстро пьянеет, продолжая отчётливо соображать. Вот она выдержка спортсмена. — Расскажу как приедем, трафик жуткий. — Как ты вообще нашел меня? — удивляется Тоору, передавая виски. — Связи в отделе по продвижению спорта, мысли коренного жителя сумасшедшего города, семь чувств. — Ты ошибся с профессией. Лучше стать криминалистом, но тогда те усилия, которые делались ради связующего погаснут на небосводе. Ойкава пялится на рекламные щиты, сушит горло, сотни клубов закрыты, и бывшие тусовщики читают книги. Спирт согревает, но не до конца, берёт рядом лежащий плед, накрывает плечи, колени мёрзнут. Одно из них болит, будто расколото на две части, пустяки, есть золото, оно залечит. Но нет объятий, в которых можно утонуть и всплыть вместе. Стискивает зубы, теплая ладонь ложится на чашечку, Тоору замирает. Гладит, немного сжимая, издает стон. Кроссовер движется в свете белых фонарей. Хаджиме держит руль одной рукой, хоть бы не было препятствий, они не успеют увернуться. — Не выполнял мои рекомендации? — Прости. — Глупец. — Из твоих уст это как похвала. — Мы подъехали, сам дойдешь или тебя донести? Щёки вспыхивают, самым опасным сигналом светофора недалеко от них. Иваизуми стоит у пассажирской двери, дожидаясь разрешения, но Тоору не сдается, сам встаёт, делая шаг. Бьёт по ноге сильно, сводит ступни, он ничего не ел, после напряжённого матча. Мучается. — Не думаю, в таком том состоянии. — Я хочу близости с тобой. Сорвало крышу, становится на колени, обочина, удерживает от ямы, в которую с удовольствием хочется провалиться. Иваизуми улыбается, словно смотрел пророческий сон. Вновь берёт на руки, от того, что его приняли, связующий прижимается крепче.

***

Тоору лежит на диване поедая печеньки и соленые орешки из вазы, пока Хаджиме готовит на кухне. Компресс и обезболивающее, достаточно хорошо помогли, но завтра его лично отвезут в больницу, чтобы предотвратить ещё одну травму. — У меня завтра рейс в Буэнос-Айрес. — Во сколько? — Три часа дня, надо успеть. — Не переживай, доставлю в лучшем виде. Более приемлемый вариант порвать билеты. Тоору видит гору дисков под журнальным столиком, на ней неровными иероглифами выведено словосочетание: "Волейбольная юность". Без спросу, забирает себе, становясь на здоровую ногу, идёт к проигрывателю, вставляет. Изображение, трудно не узнать — Мияги, тот самый зал. Сейджо—Карасуно. За шаг до победы вторых на Шираторидзавой. Очень громко, и кулинар с салатом, готов надавать тумаков за несоблюдение режима. Ойкава все понимает, и отползает в сторону дивана. — Правда, это и есть, то о чем хотелось поговорить. — Ты хотел победить Ушиваку с помощью меня? Обитатель квартиры, кулаком насилует голову. — Ты моя главная заслуга в жизни, медаль неизвестного достоинства, и ради исполнения твоей мечты, я был готов сражаться на другой стороне. — Так, твоя нынешняя работа. — Связана напрямую с таким прекрасным мальчиком, мы боролись вместе ради одной кругляшки. — Хаджиме, но это не просто дружба. Зеленоглазый встаёт перед ним. — Отливание любой медали, это сотня химических процессов, труд огромного количества неизвестных. Ты соревновался со своим здоровьем и смог преодолеть опасности, назло предсказаниям врачей. — Ну, а мой любимый Ива-чан, поддерживал, советовал, как постепенно увеличивать нагрузку, выбивал лекарства и отправлял по почте из США в Аргентину за свой счёт. — А, знаешь почему? — М? — Я люблю тебя, дурачина. Тоору вовремя успел съесть орешек, иначе его пришлось быстренько откачивать. — ЧТО? Иваизуми сел рядом, посмотрел в кофейные очи. — Да, ты хоть знаешь, как долго я этого ждал? — Могу себе представить, можно тебя называть родной? — Весь твой. Ойкава притягивает, и влажно целует, со стонами, задирая чужую футболку, алые засосы расцветут на коже в утренние часы. Антидот от любой болезни — человек, такой же сумасшедший, как и ты. Вернётся и не даст умереть от тоски, ведь он сильно влюблен, и устал искать среди чужих глаз ту самую родственную душу. Соприкасаются губами долгое время, в общем доме, под шум закипающего чайника. Страсти хватит надолго, и даже на то, чтобы среди муссонного климата, устроить жар Южной Америки. — Ощущение, что мне это снится. Иваизуми отходит от нежных уст долговременно. Тоору ставит подсолнухи в стеклянную вазу. — Это ради нас. — Я благодарен тебе, Хаджиме, за то, что не бросил в ситуации имевшей худший расклад. — Спасибо, за лучшие годы, милый. Сон настигает обоих в гостиной. Птицы стучат в окна, с болью в спине, Хаджиме встаёт, стоило разложить диван, а не спать, друг на друге. Чёртов алкоголь, так расслабляет, что сил ни на что не хватает. Ойкава похрапывает рядом, медаль лежит на столе, и ради шутки, Иваизуми одевает её на свою шею. Юмор заканчивается, когда на часах ровно час дня, даже если разогнаться до скоростей болидов Формулы-1, не успеют. — Судьба. — ТВОЮ Ж, Я ОПОЗДАЛ НА САМОЛЁТ. — Так точно, может отведать круассанов? — Вечером я дойду до твоих булок, успокойся. — Я имел в виду выпечку. — А, тогда давай. — Постой иди сюда. На стене есть специальное место для награды, помимо неё там висят фотографии разного временного отрезка. В том числе и моментов, когда парни жили на соседних материках. Они берутся оба за края ленты, и вешают на гвоздь золото, добытое кровью и потом. Два ребра одной медали, те кто сотворил это чудо, просто познав любовь.