(Не) родной

Нилу нравится стадион Пальметто — так было с первого дня, когда он увидел его. Яркий, наполненный оранжевыми и белыми цветами, одним своим видом он вселял желание побеждать на этом самом поле, чтобы его вид стал ещë торжественнее, чем есть. Сегодня от всего этого осталась лишь блеклая тень. На флагах и фонарных столбах повязаны чёрные ленты, у входа на стадион фотографии Сета Гордона с черной лентой в правом нижнем углу. Так себе дань уважения, — подумал Нил. В этот самый момент, подъезжая к стадиону, Нил проклинал свой цинизм, который сквозил в мыслях, далеких от сочувствия к чьей-то смерти. Ничего не изменить. Нилу не страшно. Больше десяти лет назад отец постарался, чтобы сын не чувствовал ничего отравляющего при виде чьей-то смерти. Жалость, печаль, отвращение — под запретом. Гребаный мясник был доволен, только когда девятилетний Натаниэль хладнокровно смотрел на труп какой-то женщины. И сейчас, когда прошло столько лет, естественные — для других — чувства продолжали сидеть взаперти внутри, потому что Нил знал, что не перевоспитает себя. И вместе с убеждениями здравого смысла, что нужно хотя бы попытаться, за Нила отвечал инстинкт самосохранения — Нилу не станет лучше, если в этом году он вдруг станет слишком мягким и даст слабину, помогая людям, жаждущим его смерти, лучше целиться в его голову. Да, скорее всего, Нил будет скучать по Сету, как по части команды. Он, вероятно, не сможет заставить себя поговорить с Элисон некоторое время. Но он не может заставить себя чувствовать то, что превратилось в пепел много лет назад. Он может лишь чувствовать всполохи призрачной тоски. И смотреть на то, как убиваются остальные; как же всем не хотелось возвращаться на стадион. Возвращаться — значит снова воссоединиться с командой, а с этим у Лисов проблемы. В воскресенье лисы встретились, чтобы оплакать потерю, но Эндрю сцепился с Мэттом, и всë закончилось на, мягко говоря, не самой мирной ноте. Стоит также вспомнить, что Нил тогда сцепился с Кевином. Или наоборот, неважно. — Доволен ответом Рико? — яростно процедил Кевин по-японски. Нил промолчал. — Не держишь своë слово? Сет уже пострадал из-за тебя. По твоей вине. Нила передернуло. — Будешь ждать, кто станет следующим? Если никто кроме Нила с Кевином и не понимал разговора, то не заметить, насколько Дэй был зол, казалось невозможным. Его напряжённая до состояния готового наброситься поза и убивающий холодом взгляд делали воздух вокруг чуть ли не колючим. Нил не знал, что ответить, чтобы ответ получился достаточно убедительным. Эндрю, судя по всему, поделился своей теорией о причастности Рико к произошедшему с Кевином, или же последний сам догадался — это не так сложно. Нила ничего не оправдает. Он не может просто сказать, что дал обещание Эндрю, и ждать, что Кевин всë поймет и со всей не присущей ему снисходительностью не станет выгонять его из команды. — Не я убил Сета, — прохрипел Нил. — Но ты стал решающим фактором того, что случилось. Рико нужно было, чтобы кто-то спустил этот курок. Нил вскинул голову, впиваясь жёстким взглядом в Кевина. — Мне нужно было дать ему снова сломать тебя? Потом Джостен успел только выдохнуть, прежде чем его силой впечатали в стену так, что затылок загудел. — Мне не нужна твоя помощь, — проговорил Дэй строго, каждым словом вбивая в Нила, какой он идиот, если думает иначе. — Нил, Кевин, успокойтесь! — к ним подлетела Дэн и попыталась оттащить Кевина от лучшего друга. Мэтт находился в кабинете у Эбби после встречи с Эндрю, так что помогать больше особо некому. Нил посмотрел на капитана пару секунд и кивнул, давая понять, что всё в порядке; они справятся. — Кевин, ты же не собираешься калечить единственного нападающего кроме тебя? — подал голос Эндрю. Его ухмылка и буднично язвительный тон наталкивали на мысли, что у него всё под контролем, но остальные явно так не думали. Нил не мог допустить, чтобы Кевин применил свои не пустые угрозы, выкинув его из команды. Но имеет ли он сейчас право просить о таком? Есть ли смысл, когда Кевин и без того видит в глубине голубых глаз Нила раскаянье вперемешку с чем-то вроде «Ты же знаешь, я не могу по-другому». Джостен мог бы о многом рассказать Кевину, и бывший Ворон тогда наверняка понял бы его чёрствость, если бы за Нилом по пятам не шла тень Натаниэля. Маленькая копия его отца, несущая смерть. Впервые за несколько лет Нил чувствовал её ледяное дыхание на затылке и осознавал, что следующим после Сета под прицел может попасть он сам. — Кевин, оставь Нила, — почти умоляюще сказал Ники. С самого утра его глаза накрыла влажная пелена, и был риск, что он в любой момент расплачется. — Кевин, прости, — снова подал голос Нил, не сильно сжимая запястья Дэя, когда он сжимал в руках его воротник, удерживая его на месте. Хотя возможно он был бы не прочь придушить его. А Нил просто был готов. К удару, к горьким словам, к ненависти. — У мёртвых прощения не попросишь, — горько ответил Кевин на французском. — А я попробую. Тогда команда вновь разделилась на две части: старшекурсники с Нилом поехали к Эбби, а остальные остались в Лисьей Башне. Это могло бы стать передышкой для всех, но выглядело скорее как вынужденная изоляция. В обществе Эбби, Мэтта и Дэн Джостен чувствовал себя так, будто вернулся в свой мир, где спокойно и почти всегда получается сохранять вид, будто все беды и проблемы остались позади. По крайней мере, ровно до тех пор, пока границы этого мира не начинали трещать по швам из-за неосторожности, проявленной Нилом. Он выглядел, вероятно, слишком безэмоционально, потому что в понедельник Эбби решила поговорить с ним. Когда на кухне остались только они вдвоём и всё невысказанное — спрятанное — клокотало под каждой клеточкой кожи Нила от мыслей, что Эбби даже не догадывается, что потенциальная причина смерти Сета стоит прямо напротив неë.  — Нил, я понимаю, что всё это очень тяжело, и если тебе нужно будет поговорить, я рядом, ты же знаешь? И ребята, и тренер с Бетси. Не закрывайся от нас, хорошо? — сказала Эбби, открыто и совершенно без ожидаемой Нилом ненависти смотря не него. Нил не мог сказать, что та его часть, выжившая после дома Мясника, закрыта от всех. Она изолирована от его нынешней жизни, как смертельный вирус. И нет такого человека, который мог бы излечить Нила от него же.  — Хорошо. Видимо, Эбби не поверила ему, потому что ответ получился слишком равнодушным. Таким, как если бы человек правда сожалел, но скрывал это внутри себя. Лжец. В понедельник Сета кремировали. Получается, что из-за Нила теперь всë, что осталось от Сета, буквально стало прахом? Наверняка то же самое он будет читать в глазах Элисон. И он не мог бы переубедить её в обратном, если бы она просто сложила все факты и догадалась. Им нужно поговорить, вероятно. Так бы сказала Эбби. И, возможно, Бетси. но было ещё кое-что. «Не жалей умерших» — эти слова высек в памяти Нила голос отца. Сил на то, чтобы поговорить с Элисон, у него просто нет. Как и на то, чтобы прочувствовать командный дух, ведь через два дня у них следующая игра. Им не стоило пренебрегать тренировками сейчас, когда количество игроков стало равным минимально допустимому значению. Нил, честно говоря, готов был выслушать от Кевина хоть десяток нотаций, если бы это значило, что он правда не прогонит Джостена, возьмет происходящее на поле в свои руки и внушит Лисам, что им, чёрт побери, нужно стараться и не опускать руки. Даже если линия нападения состоит из травмированного чемпиона и обычного среднестатистического нападающего. Даже если с фотографий на входе у стадиона на них смотрел живыми глазами Сет. Даже если лисий мех смешался с кровью. Даже если копы, напрягающие Нила одним своим видом, бродили вокруг. Нил хотел услышать от Кевина, что они не должны сдаваться. И он хотел, чтобы Дэй поверил в это. Он определённо не хотел видеть сочувствие или тем более жалость в глазах Кевина, потому что ему хватало и удрученных Ники с Аароном. А Кевин являлся кем-то вроде твёрдого стерженя, позвоночника поддерживающим — хоть и своеобразно — команду сразу после Дэн. Хоть четверка Эндрю и ненавидела Сета, но эти двое хотя бы переживали. Поникший Ники больше молчал, будто прилагая все силы на то, чтобы не расплакаться до того, как они приедут на стадион. Аарон же с более серьёзным выражением лица определенно переживал случившееся про себя. Нил подумал, что, должно быть, он в данной компании сейчас более собран и сдержан, так что не позволил себе сомневаться дольше -одной- -двух- -трёх секунд перед тем, как ввести код на двери и зайти на стадион. Кому-то нужно было сделать это первым. Нил не стал дожидаться, пока подтянутся остальные, так что направился сразу в комнату сбора команды. Пустое помещение должно как никогда внушать малоприятное и леденящее одиночество, но Джостен не был бы собой, если бы позволил себе отдаться временному порыву и дать волю эмоциям. Не время. И не место. Это не то, что он должен делать прямо сейчас. Тем не менее он остался в своих мыслях, пока его не отвлек звук передвигаемой мебели.  — Что вы делаете? — отрываясь от мрачных мыслей, спросил Нил, посмотрев на Аарона и Кевина. Хотя на последнего, вероятно, ему не стоило смотреть слишком долго или как-то по-особенному, чтобы не навлечь на себя гнев. — На диване вчетвером тесно, не то, что впятером, — ответил Аарон, словно это могло всё объяснить. — Впятером? — Джостен всë ещë не понимал в чем дело. — Ты ведь знаешь, где теперь твое место? — спросил Кевин. Сначала Нил хотел спросить, когда успел занять роль пса, чтобы ему присвоили место, но, поразмыслив над происходящим ещë немного, он понял, что не стоит. Нилу придется стать частью этой странной компании, если он намерен сдержать обещание, данное им Эндрю. Он обязан поддержать Кевина, находиться рядом с ним на поле, продолжать играть в экси и… жить. И, видимо, для исполнения всего этого нужно обязательно сидеть между двумя близнецами. Почему они не сидят вместе, предпочитая пространству между друг другом какого-то человека? Вероятно, из-за той самой «холодной» вражды между ними. Они не ненавидели друг друга в открытую, и вообще почти не разговаривали друг с другом, явно особо не нуждаясь в обществе друг друга — именно из-за этого «поучительный» аргумент «вы же родня» совершенно не действовал по отношению к ним. Расписание над телевизором, на которое случайно наткнулся взгляд Нила, напомнило о том, что тринадцатого октября Лисов ждёт матч с Воронами. Поймают ли Нила раньше этой даты? Узнал ли о нëм Натан? Эндрю говорил, что ему не нужно больше убегать. Маленький Натаниэль думает, что хочет спрятаться куда-нибудь. И чтобы Эбби привычно и так тепло обняла его и сказала, что всë будет хорошо. Нил понимает несколько вещей. Бежать некуда и незачем. Рано или поздно его найдут. Если он правда хочет играть в экси на грани жизни и смерти, то сейчас самая подходящая возможность. И последнее — очередная смерть на его совести. Сета не вернуть, не вернуть, не вернуть… Нил сжимает челюсти и идёт к дивану, садясь рядом с Аароном. Следом по другую сторону опускается Эндрю. Его присутствие сейчас обжигает своей безумной непоколебимостью. Джостен чувствует это через почти вынужденное прикосновение их плеч. Но никто из них ничего не говорит. Эндрю обещал ему защиту, а Нил — не убегать. Оба делают вид, что готовы ко всему, чтобы достичь этого. Вот только не слишком ли высока цена? Цену жизни навряд ли можно однозначно определить, но свою Нил точно не оценивает в стоимость другой жизни — это то, что он не сказал Эндрю. Для такого разговора нужен подходящий момент. Сейчас всё не так.  — Какого чëрта? — Нил неожиданно для себя слышит недовольный голос Мэтта и оборачивается в его сторону. Его друг, стоя у двери, недовольно поочередно смотрит то на Миньярдов, то на Хэммика в ожидании ответа.  — Проблемы, Бойд? — с широкой ухмылкой спрашивает Эндрю. В вопросе — предупреждение. Дэн до того, как успевает вспыхнуть новая ссора, встревает между ними:  — Почему Нил с вами? — и скрывает своё беспокойство за ровным голосом и твёрдостью.  — Любой здравомыслящий человек выбрал бы мою компанию вместо вашей, — теперь ухмылка стала больше похожей на довольный хищный оскал, как если бы голкипер знал, что уже выиграл в негласном споре. — Что, ему нужно сидеть и наматывать слёзы на кулак вместе с вами? Видя, как угрожающе шагнул в их сторону Мэтт, Нил совершенно спокойно сказал, смотря ему в глаза:  — Мэтт, всë хорошо. Это было моë решение. Моë безрассудное, глупое, эгоистичное решение, — дополнил Джостен про себя.  — Нил, ты уверен? — осторожно спрашивает Дэн, подходя к противоположному дивану. За ней идёт Мэтт, недоверчиво и враждебно поглядывающий на Эндрю. Уверенность Нила безумна. Дэн за всë время их знакомства видела такие проявления всего несколько раз.  — Да. Этим решительным ответом Джостен положил конец разговору. Но он подозревал, что позже друзья обязательно захотят переговорить с ним наедине. Когда вся команда, кроме, естественно, Эллисон, — не стоило думать об этом так легко, чёрт возьми — наконец собралась, пришёл Ваймак. Раздраженный и с залегшими мешками под глазами он без слов напоминал о том, насколько всë плохо. Его подопечные — проблемные, сломленные и нуждающиеся в том самом черт знает каком по счёту шансе, игроки. Сет тоже боролся за этот шанс. Он дольше всех был Лисом — это уже говорит о том, что ему было не наплевать на экси, тренера и команду. Сет может и вёл себя порой как придурок, но он был настоящим бойцом, а теперь он умер.  — Дерьмо случается, и так будет и дальше, — сказал Ваймак. Он определенно не готовил какую-то специальную мотивированную речь и говорил то, что Лисы, вероятно, уже должны были знать и понимать, как никто другой. — Вам лучше меня известно, что жизнь — штука несправедливая. Собственно, поэтому вы и здесь. Жизнь не исполняет наши мечты, получить желаемое мы можем только если будем бороться изо всех сил. Сет хотел, чтобы мы победили. Чтобы после четвёртого матча прошли дальше. Так что ради него, я считаю, мы должны выложиться. Давайте сделаем этот сезон нашим и покажем на что мы способны.  — Хватит уже проигрывать, — поняв тренерский настрой, заявила Дэн.  — Мы пробьемся в финал, — Мэтт в жесте поддержки взял еë за руку.  — Пустой треп, — фыркнул Ваймак. — Докажите делом. Через пять минут жду всех на поле в облегченной форме. Немного более воодушевленная команда покинула общую комнату, и все пошли в раздевалки. Нил упустил момент, когда остался один в раздевалке. Не то чтобы он ждал, когда все еë покинут, чтобы переодеться в одиночестве… Просто так получилось. Он сидел на лавке рядом со своей спортивной сумкой и думал. Думал о том, будет ли поле казаться ещë более огромным без игрока их маленькой команды; о том, что теперь придется работать только в связке с Кевином; и о том, что не сможет доказать Гордону, что Лисы могут чего-то добиться. Хотя навряд ли ему это нужно было по-настоящему.  — Нил. Джостен не удивился, услышав, как его позвали, но всë же не ожидал увидеть в дверном проеме Кевина с Мэттом.  — Долго тебя ещё ждать? — строго спросил Кевин.  — Замолчи, придурок, — шикнул на него Мэтт. — Нил, приходи, когда будешь готов.  — Я готов. Поняв, что выглядит до нельзя слабым и уязвлённым, Нил разозлился на себя, так что быстрым движением скинул с себя футболку, взял в руки экипировку и лишь спустя пару минут возни с застежками, понял, что не просил Мэтта или Кевина покинуть раздевалку. Они до сих пор тут. Первая реакция — чëрт. Но они молчат. Следующая — ладно, плевать. Чужие взгляды не вызывали неприязнь — проблема в другом. Дело в том, что эти люди — не чужие. Мэтта он знает уже около трёх лет, а Кевина — ещë больше. Но за всë это время он не позволял себе открыться перед ними настолько сильно, чтобы буквально снять свою броню и показать часть настоящего себя. До этого его изуродованное тело видела лишь Эбби и Дэн. «Можно помочь тебе?» — спрашивала Эбби. Нил соглашался. Он мог довериться ей с закрытыми глазами и знать, что не пожалеет об этом. «Что с тобой случилось, Нил? Можешь рассказать мне, пожалуйста?» — с невыразимым беспокойством говорила Дэн. Нил с трудом заставлял себя не отводить взгляд и молча позволял Дэн прикоснуться к его телу, чтобы обнять. Теперь его шрамы были на виду у Кевина и Мэтта, и ожидание их реакции раздражающе царапало его нетерпеливость. Хотелось что-то сказать; перевести тему; огрызнуться в конце концов, если он увидит в их глазах сочувствие. Потому что Нил — последний, кому сегодня нужно сочувствовать. Он натянул футболку с излюбленным десятым номером и наконец повернулся к парням, стоявшим у входа. Порадовало, что они догадались закрыть дверь. Мэтт серьёзно смотрел на Нила, а Кевин — скорее сурово, значит, предстояла тяжёлая тренировка. Чутье не подвело Нила, потому что Кевин ещё во время разминки, кажется, собрался хорошенько загнать Лисов. То ли у него сработал какой-то побочный эффект из-за траура, то ли сказывалось жестокое воспитание Воронов, исключающее жалость и сочувствие как таковые, оставляя лишь высокомерную снисходительность. Сам Нил терпел его надменную снисходительность только потому что ещё жестче Кевин относился к себе самому. Те требования, которым должны соответствовать Лисы, были словно всего лишь частью всего того, что Кевин требовал от себя. В конце разминки тренер вдруг позвал Эндрю к телефону, и последний отреагировал на звонок в своей манере — сначала и вовсе не хотел брать трубку, а, услышав что-то не устраивающее его от собеседника, положил трубку. «Хиггинс», как его назвал Эндрю, судя по всему, не обладал способностью удерживать внимание Эндрю или располагать его к мирному разговору, потому что звонок сбрасывался пять раз. Слишком много для чего-то несерьёзного. И выражение лица Ваймака из уставшего превратилось в «Что, чëрт возьми, опять случилось?». Никто не понимал, в чём дело. Догадки разве что могли быть у Аарона или Ники, но очевидно они не собирались делится этим просто так. Когда Эндрю покинул тренировку — под весьма наглым предлогом, стоит заметить — обстановка на поле стала ещë более напряженной. Семеро Лисов, конечно, бегали по полю, пытаясь думать о тренировке, предстоящих матчах, а не о том, какое огромное, пустующее и непривычное поле перед ними. Изменения коснулись и общежития. Только оттуда сбежать уже не получится. Такой трюк под силу разве что Эндрю с Рене, которые вместе ушли куда-то, когда ребята только подъехали к Лисьей Норе. Нил не заострял на этом внимание, больше сосредотачиваясь на том, чтобы вернуться в свою комнату. Простая задача, верно? Но при одном взгляде на Мэтта и Дэн становилось понятно, что будет сложно. Признать, привыкнуть, жить дальше — им только предстояло пройти этот путь. А Нил как будто уже находился на второй стадии. Спасибо Мяснику, теперь я могу держать себя в руках, когда узнаю, что кто-то умер, — мысленно съязвил почти проклятье Джостен. Нил не боялся смерти. Он боялся неизвестности. План. У него всегда есть план. Но всë, что он хотел сделать, никогда не выглядело так жалко и расплывчато как сейчас. Играть в экси столько, сколько сможет — где хоть какие-то временные рамки? Где гарантии того, что завтра он не станет следующим? И, встретившись с Сетом на том свете, первым делом Нил скажет: «Я облажался. Мы все. Но если ты скажешь, что-то вроде «я же говорил», клянусь, Гордон, я убью тебя второй раз». Кевин оказался прав, когда говорил, что безопасность Нила ничего не гарантирует. Нил знал, на что шел, но сейчас впервые столкнулся с последствиями. Или это плата за достижение цели? Если так, то она чудовищно высока. Потому что смотреть на пустое пространство между двумя письменными столами странно. Видеть незанятый ящик комода и полку шкафа непривычно. Единственное, что приводит Нила в себя — возможность показать, что он держит себя в руках и тем самым немного привести в чувства оцепеневших Дэн и Мэтт.  — Мы справимся, — говорит Нил. — Я обещал Эбби, да и тренер того же мнения. Он обращает к друзьям полуулыбку и, когда ловит взгляд Дэн, уверенно произносит:  — Я верю, что капитан поведёт нас к победам. Нилу нравится видеть, как в отрешенных карих глазах Дэн загорается тот самый огонек. Это значит, что она приняла его слова за правду, и они должны ей стать.  — Я тоже, — отзывается Мэтт и проходит вглубь гостиной за Дэн ближе к Нилу. Дэн наконец выдавливает слабую, но довольно искреннюю улыбку и произносит:  — Ты прав. Мы не проиграем. Мы не выбыли из игры.  — Шансы… ещë есть, — немного неуверенно добавляет Мэтт, бросая короткий взгляд в сторону письменных столов.  — Где шанс, там и надежда. Кто такие Лисы, если не станут противостоять судьбе? — Нил попытался завладеть вниманием Мэтта, и у него получилось. Ответить им не дал стук в дверь. Это оказался Ники, желающий пообедать в компании старшекурсников и Нила. Никто не сказал ничего против, так как смена компаний в команде для ребят в новинку. В таком случае нельзя было упускать возможность узнать о том самом звонке от некого «Хиггинса» Эндрю. И Хэммик, к счастью, не возражал поделиться историей воссоединения близнецов. Тот факт, что их вообще разлучили в раннем детстве, стал удивлением. Как и то, что Эндрю сменил множество приемных семей… «Приемная семья не может быть хорошей» — вспомнились Нилу слова Миньярда в первую ночь в Колумбии. Тогда это показалось просто очередным проявлением упрямства Эндрю, но сейчас обрело смысл. Нил с интересом слушал о том, как Хиггинс однажды встретил Аарона на матче с его тëтей, приняв его за Эндрю. Но даже когда братья узнали друг о друге, общение не складывалось. Неужели Эндрю игнорировал письма брата и прочие попытки связаться с ним только из-за «сложного характера» или «нелегких времен»? Что-то не складывалось, будто они упускали важные, но неизвестные им детали… Но, видимо, подробности не знает даже Ники, так что ребятам оставалось только быть благодарными за то, что теперь они в курсе хотя бы такой истории Миньярдов. Когда Ники ушëл, комната снова стала погружаться в неизбежную атмосферу траура с привкусом тоски и нехватки кого-то. Разговоры ребят были вокруг да около всего случившегося, пока Мэтт вдруг не сказал:  — Сет все равно никого вокруг себя не сплотил. Дэн с Нилом уловили недосказанность его мысли, так что Уайлдс спросила:  — Но?  — Но теперь у нас наконец-то есть здесь свой человек, — ответил ей Мэтт и перевёл взгляд на Нила.  — Вы о чем? — не понимая, к чему клонит Мэтт, спросил Джостен.  — Такое уже происходило однажды с Кевином, — вместо него ответила Дэн. И не то чтобы такой ответ в полной мере устраивал Нила. — Они заявили на тебя свои права и теперь собираются утащить тебя на дно кроличьей норы. Куда? Надеюсь это просто странная метафора.  — Сохраняй бдительность и не забирайся глубоко, ладно? — Дэн, однако, продолжала с серьёзностью и к тому же явно переживала за лучшего друга. — Иначе забудешь про нас. Стой одной ногой в норе, другой — на поверхности вместе с нами. Ты станешь тем, кто объединит нас. Без компании Эндрю нам до финала не дойти. Пообещай постараться, хорошо? В еë словах есть смысл, рассуждал Нил. Но в ответ на еë решительный настрой неуверенно ответил:  — Вряд ли у меня получится объединить команду… У ребят, судя по всему, было совершенно другое мнение. Или они просто достаточно хорошо знали Нила, который мог сделать что-то, во что другие не верили или считали невозможным. Например, пробежать километр и получить лучший результат — не проблема. Спать три часа в сутки, но упорно посещать каждую тренировку, и убеждать других, что всë в порядке — не проблема. Верить в то, что есть крошечная вероятность того, что завтра, может быть, Нил не отправится вслед за Сетом — трудно, но выполнимо, наверное. Но другое дело — объединить две части команды, в то время, как одна из них явно не хочет этого. Задача со звездочкой. Или даже с тремя. В ней также отсутствует какое-либо условие или общепринятые формулы, которые помогли бы в решении. Да какие вообще могут быть предпосылки к тому, что заниматься этим нужно именно Нилу?  — В тебе определенно есть что-то, что интересно Эндрю, — словно прочитав его мысли, произнес Мэтт. — А куда пойдёт он, туда и остальные. Просто дави на него сильнее, чем он на тебя, — посоветовал он. Совет так себе, если честно, потому что сказать легче, чем осуществить.  — Я попробую, — вопреки желанию озвучить множество вопросов сдался Нил.  — Отлично, — Дэн снова улыбнулась, и от этого стало немного легче. С субботы она делала это буквально пару раз, а то и меньше, как, собственно, и остальные Лисы. — Спасибо, Нил. Чтобы не думать о том, придется ли теперь нести ему какую никакую ответственность по «сплочению» команды, Нил предпочел заняться учебой. Но даже тут всё оказалось не так просто — сказывалась слишком большая нагрузка по предметам. С одной стороны, для него редко когда это могло стать проблемой, но с другой — конкретно сейчас учеба выматывала сильнее обычного. Он уже было думал, что так может проявляться лень вследствие стресса, но всё оказалось гораздо проще. Дэн с Мэттом помогли ему подправить расписание, убрав пару предметов, тем самым освобождая больше свободного времени.  — Не забывай о нас, Лисëнок, — посоветовала Дэн.  — Мы твоя команда и мы всегда рядом, — Мэтт дружественно приобнял его за плечо. Нил уже подумал, что день, вопреки всему произошедшему, может закончиться на не самой плохой ноте, но с приходом Рене эти мысли ушли. Она хромала. И выглядела побитой. Но, черт побери, совсем не злой? Неужели это именно то, о чем Рене говорила Нилу — причина, почему Эндрю с ней общается? Дело не только в понимании друг друга или принятия таким, какой есть, но и в признании силы. Рене в какой-то момент напомнила Нилу его мать. С побоями и усталой улыбкой она смотрела на него. Карими глазами. Джостен чуть было не дернулся от воспоминания и желания извиниться перед Рене за такие мысли, но вовремя одернул себя, напоминая, что у Рене глаза серые. Точно серые. Она не станет говорить как Мэри: «Уходи. Со мной всё будет хорошо», не будет отталкивать помощь или будить по ночам сына своими криками во время очередной ссоры с супругом. Рене совсем другая. Она сильна духом, хоть и выглядит мягкой и нежной, как недавно распустившаяся ромашка. Такой цветок никто не растопчет. Эндрю наверняка тоже это понимает.

***

Никто не озвучивал то, что все понемногу стали понимать во время тренировок. Нельзя просто взять и сказать, что без Сета команда стала играть более слаженно. Нет, то есть можно, если только у вас нет сердца, эмпатии и ещë чего-нибудь, что могло бы помочь понять простые человеческие чувства. Так что Лисы молчали, делая вид, будто обретённая слаженность никак не связана с отсутствием одного игрока. А Ваймак как обычно подгонял их, словно всë дело и впрямь было в том, что им не не хватает чего-то, а в них самих. Нил мог бы почти поверить. Если бы не знал, что такое — жить с фантомными видениями своей жизни. Он знал, что Мэтт всë ещë думает о том, что, может, услышит то привычное «Бойд, опять у вас дыра в защите!» и огрызнется на Гордона; что Дэн могла бы пожурить их за очередную выходку. Эллисон бы встала на сторону своего парня, вступаясь за него, даже если он бы взбесился ещë больше из-за этого. Если бы не был мертв. Именно это «если бы» и витало над полем, в раздевалке и между взмахами клюшек нападающих. Лишь в раздевалке Нил чувствовал, что может выдохнуть. И видел тень облегчения на лицах ребят, но, вероятно, это больше связано с тем, что они устали после тренировки. Единственный, кто относился к происходящему показательно наплевательски — Эндрю. По нему нельзя было сказать, что он хоть малость сожалеет, а уж про то, будет ли тосковать по Сету и вовсе не было смысла говорить. — Утопиться там решил? — спросил Эндрю, когда Джостен вышел из душа в наспех надетой футболке. — Не думал, что тебя так заботит, чем я занимаюсь в душе, — пожал плечами Нил и невозмутимо — ну или почти — прошёл к своему шкафчику. Будь в раздевалке кто-то ещё Нил, наверное, промолчал бы, но как раз из-за того, что он долго принимал душ, остальные благополучно разошлись. Ники с Аароном и Кевином ждали их на парковке, а Эндрю хоть и закончил переодеваться зачем-то остался здесь. — Можешь показать в следующий раз, если это что-то интересное, — с неизменной усмешкой сказал Миньярд. — Обойдёшься. — Какой ты жестокий, Нил, — обидчиво произнёс Миньярд. А ты, я смотрю, добрый, — язвительно подумал про себя Нил, но озвучивать не стал, как никак им предстоит ещё совместная дорога до общежития и лучше лишний раз не раздражать того, с кем предстояло сидеть бок о бок на задних сидениях. Теперь Нил ездил на тренировки и обратно только в машине с Ники и близнецами, ведь он теперь как бы являлся частью этой компании. Потому что, как бы там ни было, это кажется самым простым способом после тренировок находиться рядом с Кевином. И он, кажется, стал относиться более сносно к присутствию Джостена, хотя у последнего до сих пор был внутренний страх, что если случится что-то ещё в духе Рико, то Кевин уже не поскупится и выпрет Нила из Пальметто. Но прошло уже несколько тренировок, и Нил решил, что всё не так плохо, пока он действительно может играть в Лисьей Норе. А потом появилась Эллисон. С безупречной укладкой, в — по обыкновению — дорогой одежде, но что-то в ней изменилось. Она не выглядела тем же человеком, которого Нил видел в пятницу. Теперь части этого человека вдребезги разбились и остались лежать острыми, испачканными в крови и омрачающей скорби, осколками глубоко внутри неë, за невидимой, но ощутимой стеной, выстроенной вокруг неë. Преодолеть преграду не побоялись только Ники и Дэн с Рене. Нил мысленно отнес себя к тем, кто не умеет говорить действительно нужные вещи в такой ситуации, потому что его учили не так. Его учили вести себя отстранено. Безразлично до такой степени, чтобы делать больно окружающим. Но Нил не хотел причинять ещë больше боли Эллисон. Если бы он только мог заставить себя поговорить с ней.  — Ты не виноват, — успокаивающе шептала Мэри, поглаживая сына по голове и прижимая к себе так сильно, будто хотела навсегда заточить его в своем сердце.  — Виноват-виноват-виноват, — из раза в раз повторял как мантру Натаниэль.  — Тот человек умер не из-за тебя. Твой отец в любом случае убил бы его.  — Он просил о помощи… — от сбитого из-за рыданий дыхания голос мальчика звучал как скулеж. Отец ненавидел его за такую слабость.  — Ты был не в силах дать ему то, о чем он просил, — Мэри всё ещё говорила ровно и, как предполагал Натаниэль, наверное с той логикой, которую ему пока не дано понять. Невнятный всхлип утонул где-то в мамином свитере, когда Натаниэль попытался ответить. Мэри не винила своего сына за обычные детские эмоции, но мысль о том, что супруг может наказать Натаниэля, если увидит это, причиняла чуть ли не физическую боль. Но как можно было объяснить пятилетнему ребенку, когда можно плакать и просить о помощи, а когда — нет?  — Пообещай, что будешь делать всë, чтобы, в первую очередь, быть в безопасности самому. Не ставь чужую жизнь выше своей. Нил был бы рад забыть хотя бы большинство наставлений матери, но, увы, до сих пор помнил особенно живые из них. Поэтому пришлось научиться их игнорировать. Это было гораздо легче, чем посмотреть в глаза Элисон. Её самоуверенный взгляд, естественно, потух. Теперь в нëм не было вообще ничего. Пус-то-та. Именно эта пустота смотрела на Нила. Он почти умолял про себя, чтобы эта бездна из ничего затянула его куда-то на дно, где ему должно быть самое место. Эллисон молчала. Как если бы не смотрела на того, кто лишил еë любимого человека. Как если бы не ненавидела Нила. Вот что он сделал с Эллисон. Нанëс подлый удар и сломал нечто хрупкое — еë чувства. Неужели он настолько монстр? Скажи что-нибудь. Сдвинулся с места он только благодаря тому, что кто-то подтолкнул его плечом. Это оказался Эндрю — тонкий намёк, что Джостену нужно занять своё место на диване. Нил отвел взгляд от Эллисон и прошел к дивану, заняв место между близнецами. Мысли о предстоящем матче с Бельмонтским университетом должны были отвлечь или по крайней мере взбодрить и заинтересовать Нила, но когда он услышал безумный план тренера на игру, это только заставило его ещë больше напрячься. Не то чтобы Нил не привык играть два тайма подряд, наоборот — это одна из его любимых практик, но он чувствовал, что начинает нервничать, думая о том, что некоторым из сокомандников придется выходить в качестве замены на не совсем свои позиции. Что ж, Лисы и вправду до ужаса непредсказуемые. По крайней мере большая их часть. Что-то — например, упрямство Кевина — не менялось с годами.  — Значит, ты постараешься, потому что тебя попросил тренер? — процедил сквозь зубы Дэй. Эндрю явно не воспринимал ничем не прикрытый гнев Кевина всерьёз, а последний, похоже, не понимал, что злиться на голкипера или пытаться в очередной раз вразумить его — бесполезно.  — Осторожно, Кевин, ревность — плохое чувство, — ухмыльнулся Эндрю, доставая форму из шкафчика. На нападающего, один вид которого источал холодную ярость, он наверняка не смотрел намеренно. Не потому, что боялся, совсем наоборот — он казался таким до безумия бесстрашным, что кто-то вроде разъяренного Кевина Дэя вызывал у него лишь насмешливую ухмылку.  — Восемь месяцев ты говорил мне «нет», а ему сказал «да» за восемь секунд. Как так? — всë не бросал попытки получить ответы Кевин. Молчал бы ты, Кевин… Что-то подсказывало Нилу, что настойчивость Кевина не приведет ни к чему хорошему, но ему ведь не докажешь, что он поступает неверно, пока он сам не поймет, так?  — А, ну тут всё просто, — Эндрю в один миг встал так близко к Кевину, что почти заставил того попятиться. Сейчас у Кевина должно было вспыхнуть мысленное предупреждение «Опасно», но этого, кажется, всё никак не происходило, так что, вероятно, его инстинкт самосохранения дал сбой в работе. — Мне нравится тебе отказывать. Ты же сам этого хотел, так? Хотел, чтобы я повеселился. Мне весело. А тебе? Потом послышался шум удара об метал, громкий смех и вскрик Мэтта «Эндрю, ты что творишь?!». А, ну ещё была кровь, но Нил предпочел смотреть не на небольшое расползающееся кровавое пятно на футболке Дэя, а на него самого. Тот, казалось, и сам сомневался в порядке ли он. Хоть рана наверняка и не была серьезной, это здорово накалило атмосферу в раздевалке.  — Тебе повезёт больше, если станешь просить только то, что действительно можешь получить, — посоветовал Эндрю, всë ещë держа в руках нож. Нил как загипнотизированный смотрел на холодное оружие, пользоваться которым его когда-то учили. С одной стороны, становилось спокойнее от понимания того, что из-за отсутствия практики некоторые навыки уже забылись, но с другой — остались те базовые, которые память упорно отказывалась стирать, храня их как зеницу ока где-то прямо в подкорке черепной коробки. Как оправдывал их существование Нил — для самообороны. Например, если в этом году случится то, что пророчит ему Кевин, и то, чего велела опасаться мать.  — Я могу это получить, — глухим от отчаянья голосом проговорил Кевин.  — Что ж, посмотрим. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал, — напоследок сверкнул своей широкой усмешкой Эндрю и покинул раздевалку. Нил понимал, почему Кевин злился. Мир Кевина ведь с самого детства крутился вокруг экси, как спутник вокруг своей планеты. Вместо атмосферы — экси, вместо сердцебиения — матч за матчем, вместо желания жить своей жизнью — Вороны, и так до бесконечности. А мир Эндрю отвергал экси и в ясном разуме, и даже под таблетками или крекерами. Просто иногда ему становилось немного интересней играть на поле, но это не означало ту покорность и преданность спорту, которой хотел добиться Кевин. Конечно же, Кевин не мог смириться с тем, что надёжность их вратарской зоны держится буквально на удачном или трезвом настроении голкипера, потому что уклад жизни Дэя, внушенный много лет назад, казался единственно правильным. И неудивительно, что его приводило в ярость то, как этим всем пренебрегали. Особенно то, как наплевательски Миньярд готов закапывать свой талант в землю. Это практически оскорбляло Кевина в глубине души, думал Нил. Нил, конечно, отчасти был так же предан экси, как и Кевин, но в отличие от него, не пытался так активно навязывать Миньярду свою точку зрения. Потому что понял, что простыми словами тут мало чего добьешься. Особенно если речь о тех моментах, когда Эндрю принимал таблетки. Лекарства сужали объем внимания и вводили в состояние эйфории, убивая всякий интерес к результатам матча. Это усложняло попытки достучаться сквозь его апатию в несколько раз. Но Кевин знал, что однажды Эндрю перестанет принимать таблетки, и видимо, заранее тренировался в том, как стоит давить на Миньярда, особенно когда его разум не будет под действием «химии». И вот сегодня он наткнулся на доказательство того, что если Эндрю не захочет, не будет делать то, что ему скажут. Когда уже Кевин начнёт прислушиваться к здравому смыслу?  — Сегодняшняя игра будет охеренной! — высказался Мэтт, отвлекая друга от не самых воодушевляющих размышлений.  — Ты наверное хотел сказать хероватой, — усмехнулся ему в ответ Нил.  — Выброси эти мысли из головы, а то убьёшь весь настрой, — в неком неодобрении покачал головой Мэтт. Нил принял к сведению, про себя думая, что убийством настроя могут заняться и их соперники, так что оставил это дело.  — Ты иди, а я помогу тренеру с клюшками, — вместо этого произнес Джостен.  — Давай тогда свою сумку, закину в автобус, — Мэтт принял спортивную сумку из рук нападающего и покинул раздевалку. Нилу нужно было узнать, почему Эндрю так легко послушался Ваймака. Не ставил условий, не язвил, просто взял и согласился? Навряд ли дело в уважении к старшим. Почему Нилу вдруг нужно это знать? Чтобы лучше понять Эндрю? Разобраться в том, как на него влияют другие люди, и почему он позволяет это? Да, на такие вопросы пожалуй верный и честный ответ мог дать только Ваймак.  — Почему он согласился? Что в вас особенного? — спросил Нил, помогая тренеру катить тележку с клюшками по коридору.  — Ничего.  — Не понимаю, — неосознанно немного свел брови к переносице, ожидая пояснительного ответа, Джостен. Ваймак или не удивлялся его недогадливости, или предпочитал уделять больше внимания предстоящему матчу.  — Может ты заметил, как часто я закрываю глаза на то, что творится в этой команде? — начал он издалека. — Я знаю, кого выбрал, и понимаю, что некоторым из этих людей нужно немного свободы, чтобы они держались на плаву. До тех пор, пока это никому не вредит, пока никого не застукали и вам хватает ума не тащить дерьмо на поле, мне плевать, чем вы там заняты в свободное время. Меня это не касается, потому что я не хочу, чтобы меня это касалось. Ваймак намекал на вечеринки Эндрю с наркотиками и алкоголем, на которые он возил свою компанию в Колумбию. Это, конечно же, по дисциплинарным меркам шло в разрез с образом жизни спортсменов, который, по сути, они должны вести. И любой другой тренер уже пресек бы такие развлечения на корню, стал бы втрое лучше контролировать своих подопечных, чтобы избежать повторения ошибок. Но команда университета Пальметто едва ли относилась к «обычным» игрокам экси, и все, в том числе тренер, это понимали. В свою команду Ваймак отбирал ребят потому, что как никто другой понимал, насколько сильно они нуждаются во втором шансе, и видя их отчаянное стремление зацепиться за этот шанс, позволял себе кое-что не замечать.  — Эндрю в курсе, что вы в курсе?  — Разумеется. Вот это уже интересно. Эндрю знал, что тренер мог запросто укоротить поводок, но предпочитает этого не делать, поэтому он не отказывал Ваймаку, когда тот о чем-то просил.  — Уважение или расчёт? — спросил Джостен.  — Будем считать, что второе, — хмыкнул тренер. После погрузки клюшек в багаж, Нил хотел было зайти в салон, чтобы окончательно всё обдумать и переварить, но Ваймак остановил его, сказав:  — Сходи за Эллисон, она ушла за сумкой в командную комнату. Чёрт. Но вырвалось:  — Ладно. Этой встрече суждено случиться. Лучше сейчас, чем спустя ещё большее количество недель, месяцев, лет. Если конечно в конце этого учебного года не настанет очередь Эллисон выражать свои соболезнования по поводу Нила. Дверь в общую комнату скрипнула непривычно раздражающе. Зайдя, Нил увидел Эллисон, сидящую в кресле и безучастным взглядом рассматривающую собственное отражение в карманном зеркальце. Она, конечно, услышала, как он зашёл, поэтому молча убрала зеркало в сумочку и поднялась на ноги. Джостен сделал шаг вперед. В бездну.  — Мне жаль.  — Спасибо, — непривычно тихо ответила ему Эллисон. Именно так обычно и отвечают. Пустое спасибо. Но именно это спасибо было омрачено теми эмоциями, которые Эллисон не скрывала от людей, поддерживающих еë. Горько. Больно. Плохо настолько, что нет сил сказать о большем. Нил не знал, что сказать, сделать и даже думать. Он хотел бы перестать изводить себя мыслями о том, как сильно ненавидит его Эллисон. А сейчас к ним присоединились мысли о том, приняла ли она его сочувствие за искреннюю эмоцию или подумала, что он начал разговор только из-за угрызений совести. Второй исход стал бы худшим окончанием разговора. Это из-за меня. Она должна это понять. Ну, давай же! Накричи на меня! Скажи, какой я ублюдок и как тебе противно находиться рядом со мной! Хватит так молчать, прошу… Нил хотел уйти, но когда развернулся, его остановили неожиданным мягким прикосновением к запястью.  — Останься. От звука слабого, возможно, даже надломленного голоса он вздрогнул. Но нашел в себе силы уточнить:  — Ты уверена? Она помолчала несколько секунд, а потом немного крепче обхватила запястье нападающего и ответила:  — Да. Джостен не помнит, как часто за последние несколько дней прикасались к Эллисон старшекурсники, но всё равно благодарен за жест, говорящий о том, что у Нила есть шанс на прощение. Они зашли в автобус и прежде, чем Рене успела подняться со своего места, чтобы сесть рядом с Эллисон, последняя, не отпуская запястье Нила, прошла к сидениям в середине салона и заняла место у окна, вынуждая Джостена сесть на соседнее. Нил хотел посмотреть на Дэн и молча убедить еë, что всë в порядке, но не смог. Потому что это означало бы, что он, как все остальные, считает, что Эллисон может не справиться и за неë стоит волноваться; что горе может буквально убить еë. Но Эллисон терпеть не может, когда еë воспринимают слабой — это Нил понял уже давно. Она гораздо сильнее, чем кажется. И показать свою внутреннюю силу в нужный момент может оказаться не сложно, если она увидит, что команда верит в неë. Нил верит. Повернув голову в сторону Эллисон, он увидел, что она нечитаемым взглядом смотрела в окно. Будто парковка Пальметто вдруг стала интересным пейзажем.  — Не пялься, Джостен. Нил на секунду не сдержал слабую извиняющуюся полуулыбку.  — Прости.  — Хватит на сегодня извинений, — прервала она и повернулась в его сторону. — Я хотела бы доехать до Бельмонтского университета спокойно. Без всего этого.  — Я понял. Черты лица Эллисон вдруг самую малость смягчились — но Нил сумел заметить. И этого хватило, чтобы самому немного расслабиться. Они молчали всю дорогу, и этого было достаточно. По крайней мере, для Нила.

***

Нил продолжал каждой клеточкой тела ощущать бурлящий в крови адреналин даже после финальной сирены, оглашающей конец матча. Он готов забрать свои слова о «хероватой игре», ведь они, чёрт побери, выиграли. Пусть он почти не чувствует ног; знает, что боль в плече будет нарастать, когда возбужденное состояние спадет; и что им предстоит не близкая дорога до Пальметто — это всё слишком неважно, чтобы разрушить радость момента. Он слабо отвечает на объятье Дэн, а еë радостный вскрик будто до сих пор звенит в ушах, но грех на это жаловаться сейчас. Мэтт подхватывает его за плечи сразу после того, как с поля уводят Эндрю, и они уходят. Тренер удивляет их своей скупой гордостью и радостью. А Эбби уводит Нила в свой кабинет, не слушая его «Всё нормально, почти не болит даже». Нил, конечно, привык находится в медицинском кабинете, будто во втором доме, но ни разу до этого дня он не встречал здесь кого-то в таком состоянии. На полу рассыпанные таблетки, выпотрошенная аптечка, и странно ухмыляющийся Эндрю. Эбби коротко смотрит на него, убеждаясь в чем-то, а затем снова обращает внимание к Нилу. Эндрю почему-то молчит, пока Уинфилд осматривает плечо нападающего и после говорит Нилу знакомые инструкции об уходе за повреждением. Потом она осторожно собирает свою аптечку и уходит с этой сумкой к остальной части команды, намереваясь убедиться в том, что хотя бы с ними всë в порядке. Спустя пару минут после еë ухода приходит Ваймак. С бутылкой коньяка. И причём — совершенно спокойный. Он вручает «приз» Миньярду под внимательным взглядом Нила. Всë же неудивительно, что голкипер соглашается делать то, что просит Ваймак. «Я не хочу чтобы меня это касалось» вполне стоит того.  — Кстати, на этих выходных я поживу у вас, — заявляет Миньярд, будто так и надо.  — Не припомню, чтобы я тебя приглашал, — слова тренера тем не менее не звучат как полноценный отказ.  — После сегодняшней игры Кевин достанет меня своим занудством. Так что либо я живу у вас, либо снова его пырну. Выбирайте, — безапелляционно произносит Эндрю. И Ваймак, и Нил понимают, что слова недалеки от правды. В момент, когда тренер устало потер переносицу, Эндрю перевёл взгляд на Нила, будто что-то вспомнил.  — Хотя… — и слегка прищурился, — возможно наш Нил более гостеприимный? Джостен непроизвольно нахмурился, не совсем понимая, — или не желая понимать — к чему клонит Миньярд, и ожидая хоть каких-то объяснений.  — В одном Кевин прав, ты всё же недогадливый, — с долей презрения и досадой вздохнул Эндрю. — Как думаешь, Эбби не будет возражать, если узнает, что я хотел бы погостить у вас? Ох, чёрт.  — Эндрю, не напрягай других людей, — вмешивается хмурый тренер. — Поживёшь у меня. Не то чтобы это всë звучало как хорошая идея. Совсем наоборот. Думал ли Нил, на что соглашается? Думал. Был ли он слишком уставшим, чтобы всерьез обдумать последствия и предосторежения? Пожалуй. Но… ему вроде как нужно научиться доверять Эндрю. Единственному человеку в команде, который может поставить Нила в замешательство своими выходками. К этому нужно хотя бы попытаться привыкнуть.  — Всё в порядке, тренер, — произносит Нил. — Вам нужно отдохнуть в выходные. Выспитесь как следует. А уж мы с Эбби как-нибудь справимся.  — Вот и славно, — расплывается в довольной улыбке Эндрю и без лишних слов покидает кабинет.  — Вы два безумца, — устало вздыхает Ваймак, констатируя факт.  — Как скажете, — усмехается Джостен. Нил направился в раздевалку, а оттуда — в душ, чтобы окончательно расслабиться после матча. Хотя сложновато это сделать в месте без кабинок — так было бы спокойнее, но выбирать не приходится. Немалая доля уверенности конечно покинула его, когда он включил воду, но он заставил себя отбросить липнущие как вторая кожа мысли «на меня все смотрят, им противно, я выгляжу не так», пытаясь смыть это всë горячей водой. Никто не смотрит. Ты нормальный, — мягко напоминал голос Эбби мысленно. Чувствовать себя уязвимым среди других людей не так ужасно, как осознавать, что не имеешь малейшей возможности выйти из этого состояния. А Нил мог, он знал. Он не первый год состоял в команде экси, и каждый раз он чувствовал эту неуверенность только когда оказывался на незнакомом стадионе. И тем более здесь не было кабинок, что вдвойне быстрее пораждало некомфортные ощущения. Но Нил и так выбрал дальнюю часть душевой, так что подумал, что чем быстрее выбросит мысли из головы о боязни быть кем-то замеченным, тем меньше шансов у него будет прийти к такому исходу. Спустя несколько минут он уже закончил и вернулся в раздевалку, где единственный остался только Мэтт.  — Черт, я слишком долго, да? — спросил Нил. Мэтт не был похож на того, кто хоть немного злился, будучи уже одетым и ожидающим того, кто только вышел из душа, и лениво махнул рукой, говоря:  — Не переживай. Тренер без нас всё равно не уедет. Это заставило Джостена приподнять уголки губ в благодарной полуулыбке.  — Нил? Не отвлекаясь от того, чтобы достать чистую одежду из шкафчика, Нил отозвался:  — Что?  — Эллисон в порядке? Вопрос застал врасплох, но, если честно, ответ Нил уже знал.  — Нет. Но будет. Обязательно. Слова Нила звучали как обещание, только вот давал его не только он, но и та сильная девушка, которая, он знал, ещё восстанет как грёбаный феникс. На возрождение просто нужно время. Но порой время играет злую шутку, верно, Нил?