(Не) родной

Назвать их совместное проживание тяжелым испытанием, имеющим последствия, нельзя было, хоть Дэн с Мэттом этого и опасались. Даже Ники вечером в пятницу написал Нилу смс: «Если Эндрю будет доставать тебя, позвони Бетси или тренеру. Можешь Кевину, конечно, но не думаю, что он, как и я, в силах повлиять на Эндрю». Не то чтобы Нил правда волновался из-за этого, потому что вечером в пятницу, после матча чувствовал себя слишком уставшим, чтобы заботиться об этом. А, проснувшись утром в субботу, он уже встретился с Эндрю на кухне. Так что ему оставалось только присоединиться к совместному завтраку. Таким образом они впервые оставались вместе. И хотя никто вроде как против не был, Нил не мог не подумать, что заставило Эндрю вообще провернуть это. Почему он не захотел оставаться у тренера? Чтобы сейчас сидеть тут в странной семейной иллюзии и делать вид, будто всë так, как и должно быть? Хотя нет, подумал Нил, взгляд у голкипера совершенно противоположный. Как будто так не должно быть, но… Эндрю будто хотел, чтобы так или иначе это происходило. Всё это настолько противоречило и сбивало с толку, что у Нила в голове не укладывалось, где та опасная и не любящая обычные взаимодействия людей сторона Эндрю, которая заставляла людей бояться его? Почему Нил её не видит? Почему он только сейчас подумал, что так могла проявляться защитная реакция Эндрю?  — Спасибо за завтрак, — нарушая устоявшуюся тишину, сказал Нил и встал из-за стола. — Есть планы на сегодня или в целом на выходные? — спросил он, складывая посуду в раковину. Вспомнив, что они с Эбби не одни, как это обычно бывало, он неловко добавил: — У кого-нибудь..?  — Хочется просто немного спокойствия и отдохнуть от матчей за чашечкой зелёного чая, — ответила Эбби и, взглянув на серьёзного — слишком серьёзного для лёгкости обсуждаемой темы — Миньярда, мягко спросила: — Эндрю, а ты что думаешь? Нил спиной почувствовал внимательный колючий взгляд, а затем услышал ответ:  — Я не против. Нил порадовался, что его удивление никто не увидит, пока он стоит спиной к столу и моет посуду. Эндрю и «не против»? Сначала Ваймак, теперь Эбби… У Эндрю есть какое-то правило, по которому взрослым следует грубить меньше, чем своей команде? Это даже немного забавно. Весь последующий день получить ответы от Эндрю не казалось возможным, так как он играл в приставку, немного дремал, в перерывах курил и иногда не возражал оказаться втянутым в разговор с Эбби и Нилом.  — Эндрю, не забудь о приёме таблеток, — мягко напоминала ему Эбби. — Не стоит их пропускать, когда нет надобности вне тренировок. Обычно он чуть ли не щетинился, когда кто-то, кроме Кевина или Ваймака, считал нужным напомнить ему о таблетках, но сейчас он — к своему удивлению — не обнаружил разрастающегося раздражения, из-за чего с подозрением посмотрел на Эбби. Она не отвела свой спокойный взгляд, и Эндрю даже показалось, будто он увидел молчаливый вопрос. Если это не являлось дурацкой галлюцинацией, то… знал ли он на него ответ? Возможно, пока нет. Но когда-нибудь он хотел бы ответить на него и чувствовать себя своим — в семье, на поле и в жизни вообще. Просто сидеть здесь, в чужой квартире, сейчас, когда сознание по большей части работает на топливе из таблеток, и думать о чем-то настолько грандиозно невозможном — казалось бесполезным времяпрепровождением, которое Эндрю, впрочем, выбрал сам. Шаги в коридоре отвлекли его от подкатывающих саморазрушительных мыслей.  — Обед готов, — объявил появившийся на пороге гостиной Нил.  — Уже идём, — отозвалась Эбби, поднимаясь с кресла. Она напоследок повернулась к Миньярду и, получив от него кивок, направилась на кухню. Эндрю пошёл за ней. Общие приёмы пищи не вызывали у него тех же чувств, что у других — таких, как обыденность, желание поскорее сесть за стол и разделить трапезу с близкими людьми. Эндрю помнил завтраки с порцией унижения и добавкой из жалости к себе; обед с горячей ненавистью к ублюдкам, которые пользовались своей силой против уязвимого Эндрю, и вторым блюдом из последствий его слабости; а также ужин с привкусом слёз, впитывающихся в подушку, и мерзким «доброй ночи, Эндрю, ты ведь не спишь, верно?». Но Эбби приготовила вкусный завтрак, а Нил — так и быть, про себя можно подумать таким образом — выглядящий вкусно обед.  — Не знал, что ты умеешь готовить, Джостен, — с привычной усмешкой прокомментировал Эндрю. Так он чувствовал себя снова в броне, пряча свои мысли и старые раны глубоко внутри себя. Навряд ли найдётся безумец, по-настоящему желающий увидеть его уродливую душу.  — Ты вообще мало что обо мне знаешь, — со странной лёгкостью отозвался Нил и только потом понял, что лучше было вообще ничего не говорить.  — Есть чем поделиться? — оживился Эндрю. — Безумно интересно выслушать.  — Потом, — отмахнулся Нил, накладывая пасту по порциям.  — Ловлю на слове. Кухня Эбби казалась пропитанной теплом — хоть за окном и осень —, семейным уютом и общением людей, которые не презирали друг друга. Не знай Эндрю историю прошлого Нила, подумал бы, что это самый посредственный парень, но нет. Это сын какого-то наёмного убийцы. И сейчас он всерьёз спрашивает у Эбби не переборщил ли он с добавлением перца? Боже. Он такой идиот. Эндрю не хотел думать о том, как у Джостена получилось погрузиться в эту нормальную жизнь в семье с учётом того, что он, как минимум, знает, что на него охотятся? Что за безрассудство и легкомыслие живут в рыжей голове? Вечер тоже выдался до приторного спокойным. Эндрю устроился на диване рядом с Нилом, но явно больше интересовался купленным пивом, чем вынужденным соседом. Нила, смотрящего прямую трансляцию матча, впрочем это несильно волновало.  — Если ты не будешь смотреть экси хоть один день, то умрешь от обезвоживания, верно? — вдруг прервал тишину Миньярд. Кто он такой, чтобы упустить возможность подколоть Джостена?  — Вероятно, — невозмутимо кивает Нил, упорно пытаясь сосредоточиться на предстоящем матче. Игроки, кажется, наконец заканчивали разминку на поле, и диктор что-то говорил про «правильное начало сезона», раззадоривая болельщиков и заодно спортсменов.  — Вы с Кевином такие помешанные, что опасны для общества. Хотелось сказать что-то вроде: «И я слышу это от парня с ножами в нарукавных повязках, серьёзно?», но Нил прислушался к благоразумию в своих мыслях и промолчал. Он не думал на самом деле, что Эндрю так опасен, а всего лишь не хотел тратить силы на спор с ним. В момент, пока он ненадолго ушёл в свои мысли, прозвучал гудок, означающий начало матча, и Нил устремил всë своë внимание игре. Но, конечно же, он не ожидал того же от Миньярда. Однако, после оглашения стартовых составов, тот снова подал голос:  — У нас нет с ними ближайшего матча, так зачем же ты смотришь этот бесполезный матч, Джостен?  — Он не бесполезный, — раздраженно вздыхает Нил, не задумываясь о том, что Эндрю оказался достаточно внимательным, чтобы распознать в командах не будущих соперников, а незнакомые команды университетов из других штатов. — В команде университета Аризоны играет моя подруга, я хочу посмотреть на еë игру. Не то чтобы Нил надеялся на понимание со стороны Эндрю, он ведь не так глуп. Но голкипер бывает довольно непредсказуем временами. Как и сейчас.  — На какой позиции она играет? — спросил он, откидываясь на спинку дивана и отпивая своë пиво. Потом он вернул ленивый — даже, казалось, безразличный и откровенно скучающий, какого чёрта вообще — взгляд на экран ноутбука Джостена, а секундой позже — на него самого. Нил не понимал, зачем Эндрю это спрашивает, а уж тем более — зачем Нил отвечает так, будто в самом деле думает, что Эндрю нужен его ответ:  — Полузащитник. Номер семь. Она как раз отбила мяч нападающему в этот момент. Нил мысленно по привычке похвалил еë. Как в старые добрые времена. Следующие пятнадцать минут прошли без происшествий, потом Эндрю позвонили, и он без слов вышел куда-то ближе к кухне, чтобы ответить на звонок в более уединенной атмосфере. Нил досмотрел до таймаута, когда Эндрю вернулся в гостиную. Нил не спрашивал, кто звонил, а тот, похоже, не собирался отвечать. Миньярд просто забрал свою толстовку, лежащую на диване и направился в коридор, бросив на ходу:  — Подышу свежим воздухом. Нил проводил его взглядом в духе «и что это было?». Решив, что он — не тот человек, которому стоило бы беспокоиться о Миньярде, Нил вернулся к просмотру матча. В течении часа, пока шёл матч, это действительно отвлекало его мысли, но потом появилась навязчивая идея позвонить голкиперу и узнать, где он и что с ним произошло. Но Нил не думал, что имеет право на это, учитывая их отношения, построенные на обещании Эндрю защиты Нила, который обязался быть рядом с Кевином. Личная выгода, не более. Вроде чужие люди, но связаны узами, которые, впрочем, сами и накинули на себя. Нил уже видел такое один раз. Ему не хотелось бы стать вторым. Так что он убеждал себя, что за кого-кого, а уж за Миньярда навряд ли нужно беспокоиться. Он в силах постоять за себя и позаботиться о себе, очевидно. Тем не менее, спустя ещё полтора часа, он вернулся, и Джостен ощутил исчезнувший с плеч груз отчётливее, чем, наверняка, стоило бы.  — Кто выиграл? — безразлично будничным тоном спросил голкипер, заходя в гостиную, будто не он пропал чёрт пойми куда на весь вечер.  — Аризона, — не таким ровным голосом, как хотелось бы ответил Джостен. Он всё ещё не понимал слишком многое по отношению к Эндрю. И стена, которой тот отгораживался от, казалось бы, всего мира, определённо охлаждала любопытство Нила.  — Если я за эти два дня ещё хоть раз услышу от тебя что-то про экси, придушу ночью подушкой, — предупредил Эндрю, опускаясь на другой конец дивана — как можно дальше от Нила. Угроза Джостена не впечатлила, но он всё же решил заткнуться и не рассказывать про то, как потрясающе Аризона размазала своих соперников со счётом 9:5. Нил подумал, что целесообразнее было бы поделиться этим с Эбби, или, когда они с Эндрю вернутся в общагу — с Дэн, но пока на первом месте стояла необходимость позвонить подруге. Да и беспокоить поздним вечером Эбби не хотелось. Так что по той причине, что единственное, до этого удерживающее Нила в гостиной, являлось нежелание пропустить момент, когда придёт Эндрю, то он, захватив телефон, ушёл на кухню, как это до него сделал Эндрю. Разговор с Мэй отвлёк Нила и расслабил, к тому же говорили они чуть ли не час — видимо, сказывается то, что не виделись всë лето. В основном из-за тренировок, ведь им как новичкам ставили усиленные тренировки, чтобы стало легче играть в более опытной команде. Нил рассказывал Мэй про Кевина, ночные тренировки, вечные придирки, и Мэй называла его «тираном экси» в шутку конечно же.  — Как ваша команда? — осторожно спросила она.  — Им тяжело, по крайней мере, большинству, но я вижу, что они справятся с этим, — ответил Нил. Он поздно спохватился, что его тон для такой темы слишком спокойный, но надеялся, что подруга не уделит этому должное внимание. Также он уверенно добавил: — Эллисон в первую очередь.  — Хорошо. Нил, что насчёт тебя? Ты в порядке? — беспокойно спросила она, желая услышать по возможности наиболее правдивый ответ.  — Да, — наверное быстрее, чем стоило бы, согласился Нил. Поэтому поспешил заверить: — Не беспокойся.  — «Не беспокойся»! — фыркнула Мэй. — Ты всегда так говоришь. Но это не значит, что ты действительно в порядке.  — Я правда в порядке, — уже настойчивее повторил Джостен. Мысли о том, как убедить подругу в этом, увенчались успехом, так что он постарался придать своему голосу серьёзность и убедительность: — Я поговорил с психологом, он мне помог. Совершенно наглая и бесстыжая ложь. Факт её существования во благо ситуации немного успокаивал нервы Джостена, но неприятный осадок от того, что он так легко отмахнулся от переживающей Мэй, остался.  — Серьёзно? — заметно удивилась Мэй. И, чтобы не обижать Нила своей реакцией, поспешила сказать: — Я рада слышать. Похоже, у вас там правда всë налаживается. Мне уже нужно идти, не пропадай, ладно?  — Конечно. До скорого, — произнёс Нил и повесил трубку. Он бы определённо погрузился в раздумья о том, почему с каждым днём он будто отходит всё дальше от верного пути, сбивается и совершает очередную ошибку, но сделать ему этого не дали.  — Ай-яй-яй, врать не хорошо, — раздался голос Миньярда, беззастенчиво входящего на кухню.  — Я знаю, — раздражённо сказал Нил в ответ на — надо же — неодобрение Эндрю. — Думаешь, мне это нравится? Просто так проще, она не будет волноваться, — хоть ему и не нужно ничего доказывать Миньярду, тем не менее он высказался, будто пытался оправдаться, так что стало, наверное, ещё хуже.  — Ты поэтому не хочешь ходить к Бетси? Боишься, что будешь врать и ей тоже? Это неправда, думает Нил. И надеется, что сейчас сработал не механизм защитной реакции. Нил не боится похода к психотерапевту по нескольким причинам: он сталкивался в своей жизни с событиями и похуже; осознание, что это не стоит волнения, когда можно просто избегать посещения психотерапевта, однажды настигло его и с тех пор сделало жизнь немного легче; единственный, кому нужно бояться в данной ситуации — это сам врач, который мог слишком сильно обеспокоиться и напугаться того, что Джостен скрывал внутри себя.  — Не боюсь, — уверенно проговорил Нил, уступая место, как он предполагал, здравому смыслу вместо отголосков злости. — Просто не вижу смысла идти.  — Значит, ходить на тренировки в час ночи смысл есть, а подумать о своем ментальном здоровье — нет? — Эндрю, сделав данный вывод, с весельем наблюдал за тем, как нападающий вновь раздражается. Так ли легко вывести его на чистую воду и подлинные эмоции или же он тоже испытывает голкипера своими выходками? — Нил Джостен — прямо воплощение логики и благоразумия, — ухмыльнувшись, сказал он.  — Беру пример с лучших в этом деле, — не найдя лучшего ответа, произнёс Нил.  — Ой, как обидно, — цокнул Миньярд. — Свистни, когда поймешь, что сходишь с ума. Позвоню Би или сразу в психбольницу.  — Обязательно узнаешь об этом в числе первых, — процедил Джостен.  — Я польщен. Не то чтобы для Нила становилось новостью, что иногда Миньярд намеренно выводил людей из себя, но вот, что его удивило — то, что за всеми колкостями и наплевательским отношением проглядывалось мало того, что вероятность правоты Миньярда, но и что-то, похожее на не глупые вещи, стоящие категорического отрицания Нила… А на вещи, к которым стоило бы прислушаться? Но прислушаться означало доверить множество скелетов в шкафу человеку, который, он уверен, хочет помогать подросткам только из-за того, что ей за это хорошо платят. А как иначе? К тому же, проблемы Джостена едва ли считались обычными — начиная с детства с отцом, служащим мафии, и заканчивая тем, что родная мать велела ему прятаться всю его жизнь и никому не доверять, а он всё время грубо нарушал еë наставления. Нет. Он справится сам. С такими мыслями он провел полночи и поздно — в 3:06 — понял, что не сможет уснуть, пока его голова гудит от усиленных попыток найти ответ в загадке, которая, похоже, не подразумевала этого изначально. Нил тихо покинул комнату, чтобы… он не знал зачем, если честно, но очень хотел оказаться в месте, где дышалось бы легче. Гостиную, где на диване спал Миньярд, Нил миновал со всей предельной осторожностью и бесшумностью, чтобы в конце концов подобраться к балкону. Дверь противно скрипнула, но Джостен уже не обратил внимание, выйдя на балкон. Ночной воздух окутал его чуждым ощущением холода, вызывающим мурашки по спине и рукам. Нил бездумно — именно так, как хотелось, чтобы избавиться от навязчивых мыслей — посмотрел на пустую парковку, затем — дом напротив, где сиротливо виднелся свет в паре окон, а потом взгляд остановился где-то далеко, на линии горизонта, будто хотел увидеть, что за десятки и сотни километров отсюда. Будто ему правда стоило убежать. Возможно, мама тогда была права? Время, чтобы спросить, узнать, попробовать, давно утекло, как песок сквозь пальцы, оставляя замешательство вперемешку с упрямством на плечах Нила. И он продолжал идти вперёд. Он хотел идти вперёд. Не просто бежать от тени отца из прошлого, а делать шаг за шагом, становясь немного больше, чем просто игроком в экси команды Пальметто. Становясь кем-то, чья жизнь стоила бы того, чтобы в один день умереть без сожалений о ней. Когда телефон в его кармане зазвонил, грубо нарушая ночное умиротворение, это заставило Нила вздрогнуть, а, осознав в чём дело, чертыхнуться. Он смутно помнил, зачем взял с собой телефон из комнаты, и не мог вспомнить, как оказался сидящим на холодном полу балкона. Скрипнула дверь, и Нил понял, что до сих пор просто держит телефон в руке, просто смотря на него.  — Тебе звонят, — подсказал вошедший Эндрю. — Сними трубку. Джостен не был удивлён появлением Миньярда здесь и сейчас, но его последующими слова отрезвили его лучше всяких ночных вылазок:  — Твои биологические родители мертвы, у тебя куча проблем, и впереди не светит ничего хорошего — для тебя это не новость. Но с сегодняшнего дня я буду тебя защищать, Нил Джостен. Однажды тебе понадобится телефон, как бы ты это ни отрицал, — он присел на корточки перед ним, как оказалось, только для того, чтобы поддеть пальцами его подбородок, заставляя обратить всё внимание на себя. — И в этот день ты не сбежишь, ты вспомнишь о моём обещании и позвонишь. Скажи, что понял. Нил сумел только кивнуть. Эндрю отстранился, поднялся на ноги и достал пачку сигарет. Когда он только успел взять её с собой? Или может он первоначально хотел всего лишь покурить на балконе, а тут обнаружился Джостен со своими проблемами? Миньярд курил в абсолютной, совершенной до кончиков пальцев и приятной пустоты в прежде наэлектризованном воздухе, тишине. Дым сигарет, шлейфом обволакивающий голкипера и сидящего рядом нападающего, отвлекал от непрошеных мыслей. Нилу это и нужно было. Не вспоминать, не жалеть, не бояться. Звучит как план, который с вероятностью пятидесяти процентов может увенчаться головокружительным успехом и с такой же вероятностью — свести в могилу Нила и всё, что ему дорого. Эбби говорила, что стакан наполовину полон. Значит, риск обоснован. У Нила есть шанс. Шанс, который Эндрю пообещал защитить.

***

Сколько бы Кевин грозно не смотрел в его сторону, Нил игнорировал. С выполнением данной задачи ему здорово помогали Мэтт и Дэн, которые готовы были буквально «прикрыть его спину», даже если видели всего малейшую необходимость в этом.  — Хватит нагнетать, Дэй, — отмахнулся в очередной раз Мэтт.  — Мне кажется я не единственный, кого тут нужно предостерегать, — процедил Кевин.  — Приму к сведению, — кивнул Нил, зная, что Кевин наверняка взбесится еще больше из-за его спокойствия. Но, к счастью, стоявший поблизости Эндрю не давал им снова сцепиться. Потому что сегодняшний вечер определённо не стоило начинать с драки. Сегодня вообще — по-хорошему — не стоило делать ничего, выходящего за рамки дозволенного, как поняли Лисы из напутствий Ваймака. Особенно он «намекнул» Нилу. И почему все вокруг думали, будто ему хотелось второй раз рисковать буквально своей жизнью во время встречи с Рико? Согласиться пойти на этот банкет — уже смелая идея, и Нилу теперь оставалось либо прислушаться к другим, вести себя более сдержанно, либо получится как в тот раз. Хотя, нельзя не заметить, что в том была и вина Рико, который решил, что в праве унижать Кевина. Возможно, если сегодня он не допустит той же ошибки, Нил и впрямь будет благоразумней. Но, зная Рико, надеяться на такой исход, когда уже сам Нил согласился пойти, казалось смешным. Хотя можно ли в самом деле смеяться, когда твоя жизнь стоит на кону? Если только этот смех — предвестник истерики или нервного срыва.  — Нил, попробуй не давать журналистам повод для написания новых скандальных статей, ладно? — как бы с мягкой полуулыбкой, но на самом деле серьёзно попросила Дэн. Это ужалило Нила осознанием, что для Лисов всë выглядит просто враждой команд Экси. Как будто, Рико ненавидит их с Кевином только за то, что они оказались достаточно смелыми, чтобы бросить ему вызов, будучи в одной из самых непопулярных команд; словно это не что-то личное; словно выходки Нила просто злят Рико, в то время, когда тот — на самом деле — может доложить своему старшему брату или отцу о Натаниэле, и тогда Лисы по щелчку пальцев лишатся еще одного игрока. Возможно, даже лучше, если для них все выглядит в совсем иначе, нежели для Кевина и Нила.  — Постараюсь, — безучастно ответил Джостен. Уже зайдя в автобус, он позволил отпустить свои мысли в любую из возможных тем для размышлений. Думать на автопилоте — что-то вроде этого. Автопилот сворачивал не туда, всë время возвращая Нилу — Рико тебя убьёт. Не помогало и то, что на Кевина стала накатывать паническая атака ещё после первого указателя на Блэквелл. И его можно понять, ведь, чёрт побери, ему предстояло встретить всю свою команду и бывшего тренера в полном составе. «Хозяин» — как-то обронил Кевин перед ним на одной из ночных тренировок, и после этого Нил даже думать не хотел, как сильно Кевину внушили мысль, что он являлся собственностью Воронов, и если точнее — Рико. Где-то на фоне Эндрю говорил Кевину, что всё пройдёт нормально, но вряд ли последний что-то серьёзно воспринимал в этот момент. Разве что исключением стала водка — после Кевин стал выглядеть гораздо спокойнее.  — Нил, не лезь сегодня к Рико, — строго сказал Ваймак, когда они подходили к раздевалкам.  — Я понял. Нил горько усмехнулся мысли, что едва ли Рико предупреждали о том же.  — Надеюсь на это. Возможно, шанс вести себя «как положено» и вправду был высок, если бы не… Если бы гребаные организаторы не посадили за одним столом Воронов и Лисов.  — Вот же мудачье, — зло высказалась Дэн.  — Как банально, — фыркнул Эндрю. — Может всё-таки повеселимся. Ну же, Кевин, не будем заставлять себя ждать. Побелевший Кевин продолжил идти за Эндрю несмотря ни на что. Удивительно, — думал Джостен. И шёл. Либо на смертную кару, либо же искупление грехов, пока не стало поздно. Или уже стало? Окончательно до него это дошло, когда один из воронов обратил на него своё внимание, несмотря на то, что Нил всячески старался избегать излишнего привлечения внимания к своей личности. Жан Моро, новый сосед Нила, севший напротив него, выглядел отнюдь не дружелюбно. И раскусил Джостена так быстро, что заставил его поперхнуться дыханием.  — Давно не виделись, Натаниэль. Где же ты пропадал? — с хищной заинтересованностью спросил Моро, впиваясь цепким взглядом в фигуру нападающего. Нил понял, что не дышит, только когда стук собственного сердца стал набатом звучать в висках, а горло предательски засаднило от рвущегося наружу сухого кашля из-за недостатка кислорода. Он сдавленно кашлянул в кулак, зажмурился и вновь взглянул на Жана.  — Меня зовут Нил, — с твёрдой расстановкой на каждом слове произнёс он.  — М-м-м? — отреагировал на его ответ Жан, наклонив голову в сторону, будто хотел найти Нила на месте, где видел Натаниэля, или хоть что-то в нём, действительно стоящего внимания. — Что-то ты не очень похож на Нила.  — Мне плевать, — огрызнулся Нил. — Все лучше, чем имя, которое мне дала мать при рождении.  — Кстати, как она поживает? — тут же оживился Рико.  — Не провоцируй моих ребят, Рико, — пресекла новую возможную перепалку Дэн. — Здесь для этого не место.  — Я просто проявил вежливость, ты ещё не видела, как я умею провоцировать, — прояснил Рико. Как минимум несколько человек за столом могли сказать, что это правда. В попытках успокоиться и взять себя в руки Нил ушёл в свои мысли. Ему же говорили — не лезь к Рико. Ладно. Он может сделать вид, что ему глубоко наплевать. Так он пропустил мимо ушей то, как Жан переключился на Кевина — с холодной циничностью, будто у его внимания имелась цена, заплатить которую Лисы не в силах. А он, уверенный в том, что им обязательно нужно услышать всё, что он хочет сказать, и его драгоценное мнение в том числе, всё говорил и говорил. Нил молчал. Даже тогда, когда к разговору — надо же — подключился Эндрю. Голкипер вёл себя, кажется, ещё более упрямо и раздражающе, чем обычно, лишь бы на него обратили внимание, и Кевин наконец-то смог выдохнуть. Нил увидел, кажется, первое рукопожатие, которое было агрессивным предложением мира с контекстом избежания убийства. Впрочем, хорошо, что Эндрю не сказал этого вслух. Зато накаленность обстановки не осталась незамеченной вторым голкипером. Рене — во благо мира, не иначе — искренне пыталась свести разговор к чему-то менее враждебному, но, видимо, не учла в полной мере, что если Вороны чего-то не хотят, они не будут этого делать. Так что они определённо не собирались идти на поводу у Лисов, когда пускали в ход оскорбления уже обоих вратарей. Упоминая экси или просто личную никчемность — они не брезговали ничем. Нила начали откровенно выводить из себя их слова, которые даже не просто могли кого-то задеть, а могли стать реальной причиной для потасовки, вину за которую потом понесли бы Лисы. Ему говорили не вмешиваться.  — Если не можете сказать ничего хорошего, то лучше молчите, — строго предостерегла Дэн. Эбби говорила «береги себя». Именно это и имелось в виду.  — Нил, ты поэтому сидишь так тихо? — пробился ядовитый голос Рико сквозь барьер раздумий, который Нил успел выстроить вокруг себя. Во благо других — можно даже так сказать. — Неужели не можешь сказать ничего хорошего?  — Оставь его в покое, — сказал Мэтт. Его слова содержали гораздо большую долю концентрированной злости, чем, вероятно, им было позволено сегодня.  — В прошлый раз ты держался куда смелее, Нил, — с Вороньим — напыщенным, провокационным — разочарованием произнёс Морияма. — Может просто рисовался перед публикой? Эй, я к тебе обращаюсь, — нотки нетерпеливой раздражённости придавали его голосу новые отвратительные оттенки, которые Нил был бы рад не слышать вовсе. — Язык проглотил? Нил пытался считать до десяти, но на шестерке Рико вновь подал голос.  — Ну и трус. Хотя чего ещё ожидать от сына мамаши, которая избавилась от него, поняв, какой он бесполезный мусор?  — Короче, я понял… — сказал Нил. — Из тебя растили суперзвезду, и тебе, наверное, пришлось очень и очень тяжело. В тебе видели только ресурс, но не человека, нечто совершенно бесполезное за пределами поля. Да, звучит жестоко. Мы с Кевином постоянно обсуждаем твои многочисленные комплексы, которыми тебя одарил папаша.  — Нил! — с тихой яростью в голосе процедил Кевин. Не обращая на него внимания, Нил продолжил:  — Понимаю, в твоей психической неуравновешенности и беспредельной мании величия виноват не только ты. Кроме того, ясно, что ты чисто физически не способен разговаривать с окружающими как все нормальные люди. Тем не менее, это не означает, что мы обязаны выслушивать всё то дерьмо, которое из тебя льётся. Жалость — это, конечно, повод во многом тебя оправдать, но свой лимит на жалость ты исчерпал примерно шесть оскорблений назад. Так что, пожалуйста — пожалуйста, — заткни уже пасть и не цепляйся к нам. Вороны, все как один, смотрели на него с такой степенью ошарашенности, будто он на их глазах задушил Рико, а не просто ответил ему так, как он того заслуживал. Нил не мог избежать взгляда Рико, который, казалось, мог заморозить даже адское пекло, но вместо страха чувствовал затаённый гнев, приправленный упрямством не подчиняться ублюдку вроде Мориямы. И вместе с тем в крови разлился жгучий адреналин, превнося осознание, что может сделать с ним Рико за подобную выходку. Джостен даже не ставил ему палки в колёса, совсем наоборот — он только набирал скорость, чтобы, вероятно, в конце концов феерично разбиться об ярость Рико и неумолимую жажду крови одного конкретного наглого Лиса. Нил перегнулся через стол к Дэн, прятавшей лицо в собственных ладонях.  — Дэн, я сказал ему «пожалуйста», я старался быть вежливым, — обратился он к подруге, акцентируя внимание на вежливости, будто это могло сгладить ситуацию.  — Мэтт, приведи тренера сюда, — отчаянно прошептала Дэн. — О Боже. Бойд тут же скрылся где-то в направлении тренерского стола.  — Почему он до сих пор не знает своего места? — с раздражающим своей искренностью недоумением вопросил Жан.  — Нил — Лис, — только и ответил ему Кевин. Нил почувствовал почти благодарность к Кевину, если бы не верил в его слова больше, чем он сам.  — Он не Лис! — возмутился Моро. Кажется, сама идея казалась ему до невозможности абсурдной — причин такого отношения Нил не особо понимал.  — Забавно, — присоединился к разговору Нил на французском. — Я точно помню, что подписывал договор с «Пальметто». Он хотел ткнуть в лицо этим фактом как чем-то настоящим и возможно поводом для его личной гордости, но пренебрежительное выражение лица Ворона стирало уверенность Джостена, превращая её в новую смесь негодования и непонимания.  — Контракт ничего не меняет, — сказал Ворон, видимо, очевидную вещь лишь для него. — Или ты забыл, кто тебя купил?  — Купил? Меня? — нахмурился Нил. — Никто меня не покупал. Лицо Жана вытянулось.  — Как ты можешь не знать, Кевин? — обратился он к Дэю, словно ища в нём единственного здраво-мыслящего человека за этим столом. — Зачем ещё ты взял его в команду? Нила не устраивало, что о нём, кажется, говорили как о вещи — хорошей клюшке, например — но ответ Кевина был интереснее, чем новый повод для ссоры с Воронами.  — У него большой потенциал, — произнёс Кевин. Довольно предсказуемо, но лучше, чем ничего, подумал Нил. Жан расхохотался, но больше истерически, чем искренне.  — Просто в голове не укладывается, как при всей вашей безнадежной тупости вы дожили до ваших лет, — сказал он. Нил определённо не сдержался бы и сейчас, вновь вступая в разговор на не самых мирных тонах, но за их спинами неожиданно появился громогласный и недовольный Ваймак:  — Что вы тут устроили, мать вашу? Выяснять, кто первый начал разборки, смысла никто особо не видел, так что решилось всё более мирно и тихо — Лисов и Воронов просто пересадили. Если бы это правда могло решить хотя бы большую часть проблем, было бы легче.  — Чуть позже Рико займет пару минут твоего времени, — предупредил его Моро, когда Нил собирался покинуть их стол. — Советую тебе поговорить с ним, если не хочешь, чтобы все узнали, что ты — сын Мясника. У Нила будто в одно мгновение выбили всю землю из-под ног и бросили тонуть в океан собственных кровожадных монстров и кошмаров из прошлого. Дыхание стало поверхностным, а шаги — спешными и всё больше выдающими его безнадёгу. Он ведь знал. Все они знали. Воронам даже не нужно было искать информацию о нём, когда он сам появился перед камерами, услужливо разместив мишень на своей спине. Боже, он упростил им задачу. Глупо было идти. Только идиот бы доверился и согласился рискнуть всем ради того, что могло стать ничем, если Джостена убьют.  — Нил, ты как? В порядке? — обеспокоенно спросила Дэн. Её прикосновение к плечу заставило Нила, во-первых, слегка отшатнуться, а, во-вторых, понять, что они сидят уже за совершенно другим столом. Он не помнил, как они дошли, потому что из мыслей в голове только — блятьблятьблять и мнеконец.  — А что, похоже? — при виде на него ухмыльнулся Эндрю, покачиваясь на своём стуле.  — Ты обещал или не обещал не затевать разборок с Рико? — строго спросил Ваймак. Спустя несколько секунд не увидев какой-либо реакции от нападающего, потребовал снова: — Отвечай. Мысленно Нил уже думал, как вернуться в Пальметто на такси, в их с Эбби квартиру, забрать папку, набрать номер… Его внезапно отрезвила тяжесть мобильного телефона в кармане. Обещание.  — Нил, если тебе совсем невмоготу, так и скажи, — смягчился тренер, видимо, замечая в молчании Нила не простое нежелание говорить, а накатывающую паническую атаку. — Эбби найдет тебе тихое местечко, мне позвонить ей?  — Нет, — наконец ответил Нил. — Я знал, что это произойдет, просто не был готов. Я в порядке.  — Чем тебе помочь? — своим вопросом Ваймак ввёл Нила в ступор.  — Не знаю.  — Когда узнаешь, обращайся.  — Хорошо, тренер.

***

Нил сам шёл в логово к хищнику, запинывая собственный страх быть растерзанным и надевая на лицо маску необдуманной смелости. Такой приём работал почти всегда.  — Я уж думал не увидимся, Натаниэль, — расплылся в предвкушающей ухмылке Рико, когда за Нилом закрылась дверь. — Готов поспорить: ты хотел сбежать, пока не окажешься на месте Сета Гордона. Сета, мать его, Гордона.  — Меня зовут Нил, — уверенно ответил Нил.  — Так было не всегда, верно же? — услужливо напомнил ему Морияма. — Мне вот что интересно, Натаниэль: Кевин, похоже, знал, кто ты, — с тихой яростью, не любящей, когда её хозяина не ставят в известность о таком важном событии, проговорил он. — И мне страшно интересно узнать, кто же из вас больший идиот: он, потому что разрешил тебе вступить в команду, или ты, согласившийся на это? Так, скажи мне: что ты, по-твоему, делаешь?  — Играю в экси, — ровный ответ Нила рассёк воздух, отравляемый злостью Рико. — Говорят, получается у меня даже хорошо. Ты такой слепой, что не заметил этого, Рико? Мне даже жаль тебя. У него, блять, проблемы с контролем. Рико подошел ближе, излучая агрессию и смертельную опасность. Нил всеми силами заставил себя оставаться на месте — не отпрянуть и не дёрнуться, не дать повода Морияме думать, что он внушает опасность.  — Я не хочу создавать проблем твоей семье, — начал Нил. — И своей. Сезон закончится, и я исчезну, обещаю. Если у безопасности его семьи ценник «никогда больше не играть в экси и уйти туда, где не станут искать», Нил заплатит сполна.  — Не хочешь создавать проблем моей семье, — презрительно кривясь от слов, сказанных Джостеном, проговорил Рико. — Ты уже обошёлся нам в целое состояние и восемь лет сплошных проблем.  — В смысле? — не понял Нил. — Деньги, которые есть у меня, принадлежали моему отцу. Бред. Пусть это окажется идиотской шуткой. Пожалуйста.  — Включаешь дурака? Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что тебе это поможет.  — Нет, не включаю, — чувствуя близкую к краю опасность, Нил всё же отступил на шаг назад. — Мать говорила мне, что это деньги отца. Про вас и слова не упомянула. Если бы я знал, что деньги ваши… ни в жизнь не взял бы эту сумку в руки.  — У твоего отца ни цента своего не было! — рявкнул Рико. Нил ошарашенно уставился на Морияму, пытавшегося своим свирепым взглядом отыскать хоть какой-то намёк на ложь. В любом случае, что-то в лице Джостена его привело в новый приступ ярости, и он, схватив Нила за плечи, швырнул его об стену. От удара у Нил клацнули зубы и болезненно загудел затылок.  — Никогда не поверю, что она ничего не сказала. Вы решились на этот безумный побег, и ты даже не спросил, почему вы сбежали? Нил взглянул на Рико со смесью недоверия и «ты серьёзно?».  — Ты видел моего отца? По-моему спрашивать нет нужды. Вдруг где-то в коридоре отдалённо, кажется, хлопнула дверь. Кто-то мог их найти.  — Нил? — позвал Мэтт. Нила захватила благодарность, но в то же время страх того, что он не узнает от Рико всего, что так хотел. А информация — он знал — смертельно важная. Рико однако избавил его от раздирающих грудную клетку нервов, когда наклонился и, понизив голос, произнёс со всем тем ядом, который только имелся в нём:  — Ты бежал не от отца, Натаниэль, а от его хозяина. Мысль о том, что Мясник мог кому-то подчиняться — даже звучит абсурдно! — не укладывалась в голове Нила.  — У него не было хозяина. Рико отошёл назад за миг до того, как дверь открылась, и на пороге появился Бойд. Бросив свирепый взгляд на Ворона, Мэтт встал рядом с Нилом.  — Что здесь происходит?  — У него не было хозяина, — упрямо повторил Нил, позволив себе проигнорировать злой взгляд лучшего друга. Рико молча показал пальцем на себя. Нил застыл в изумлении. Невозможно. То, что говорит Рико, просто не-воз-мож-но. Мясник, державший под своим контролем территорию от Вашингтона до Нью Йорка, своим громким — убийственным — именем вселял страх в своих конкурентов на Восточном побережье. Его пристрастие к изощрённым расправам разделяли и его подчинённые, платившие ему своей верностью. Мясник всегда делал то, что сам считал нужным, а не выполнял чьи-то приказы. Но гнев Рико не выглядел наигранным, а его ложь для Нила имела ещё меньше смысла. К тому же, Нил мог узнать правду у Кевина, но готовы ли они к такому разговору? Но важнее сейчас было другое: если Мориямы правда настолько могущественны, что способны прижать кого-то вроде Мясника, то Нил и подавно покойник.  — Я тебе не верю, — сказал он менее сильным голосом, который позорно пронизывал потаённый страх.  — То, что ты продолжаешь всё отрицать, бесит даже больше, чем твоя неосведомлённость, — процедил Рико. — Поговори на досуге об этом с Кевином, попроси в двух словах обрисовать ситуацию, так, чтобы ты уяснил её своим скудным умишком. И знай своё место. Наглости от тебя я больше не потерплю. Понял? Нил, уже вовсю видя себя в гробу, методично решил вбить в крышку последний гвоздь с такой силой, что внутренне он истерично рассмеялся:  — Да, я понял, что ты — конченный мудак. Рико с искажённым от злости лицом шагнул к нему, но Мэтт преградил ему путь рукой.  — Рико, оставь в покое мою команду. Только попробуй ещё раз затеять драку на этом банкете, и уж я позабочусь, чтобы тебя отстранили от игр. Будешь развлекаться, объясняя причины журналистам. Рико даже не взглянул на него, слишком занятый тем, чтобы успокоить свой гнев, и ему это удалось до жуткого быстро. Уже спустя минуту его голос звучал спокойно и уверенно, и только глаза сверкали диким блеском, когда он произнёс, глядя прямо на Нила:  — Ты приползёшь ко мне на коленях, умоляя о прощении, только прощения тебе не видать. Жду не дождусь этого дня. И Рико ушёл. Как только дверь за ним закрылась, Мэтт опустил руку — как временную защиту для друга — и резко повернулся к Нилу, озадаченный гневом и тревогой одновременно.  — Нил! Нил только осознал, что его всего трясло, а леденящий ужас сковал все внутренности, и казалось — или какая-то его жутко паникующая часть хотела этого —, что следующий его вздох точно станет последним. В мыслях осталось только желание забиться в угол, туда, где искать не станут, и, возможно, тогда его смерть будет тихой и не такой мучительной, как обещают. Что-то, видимо, отразилось на лице Джостена, заставив Мэтта волноваться ещё больше.  — Вдох-выдох, Нил, — Бойд осторожно дотронулся до предплечья нападающего, пытаясь передать своё нерушимое спокойствие в дрожащие руки Нила. Нил потратил немало сил на то, чтобы нормализовать дыхание, немного расслабляясь от осознания того, что он здесь не один, и может довериться Мэтту в таком состоянии. Спрятав вторую руку в карман, Нил судорожно стиснул телефон. «Ты вспомнишь о своём обещании и позвонишь мне».  — Что между вами произошло? — спросил Мэтт, видя, как Нил вроде начинает приходить в себя: дыхание уже не такое сбивчивое, взгляд не затянутый пеленой ужаса, а руки почти не трясутся.  — Старые ссоры, — расплывчато объясняет Нил, и голос с хрипотцой выдаёт то, что скрывает он не только эти самые ссоры, но и большую часть своего внутреннего состояния.  — Ты мог бы сказать кому-нибудь, мы волновались, когда ты так неожиданно пропал, — с хорошо замаскированным упрёком — который неприятно надавил бы на самочувствие Джостена — сказал Бойд, наконец отпуская предплечье друга из уверенной хватки, но всё ещё внимательно следя за тем, если вдруг понадобиться помощь.  — Мне сказали, что разговор должен пройти наедине, — объяснился Нил, сталкиваясь с непонимающим взглядом с Бойдом.  — Во-первых, тренер тебя убьёт, а во-вторых, что собираешься делать с Рико дальше? — нахмурившись, спросил Мэтт. — Он точно не оставит тебя в покое после всего этого. Изнутри Нила разъедало от того, что в ответ на абсолютно обоснованное волнение Мэтта ему нечего сказать или объясниться, или вообще сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать себя таким хреновым другом. Он снова врёт.  — Тренеру можно и не говорить об этом, а с Рико как-нибудь справлюсь. Небрежность, вложенная в произнесённую фразу, вызывает у Нила отвращение, но внешне он всё больше погружается за маску спокойствия. Дыхание ровное, руки вновь полностью поддаются контролю, и он не чувствует себя загнанным зверем. Но это, однако, не отменяет его мыслей по этому поводу. Он правда попался. Враньё, к которому он прибегал в отчаянии, сыграло злую шутку с ним. Очень, блять, злую. Почему мать ему не сказала? О чём она думала, оставляя ребёнка с деньгами, которые даже не принадлежали её супругу? Нил за все восемь лет не имел возможности узнать, что все сотни тысяч принадлежат хозяину Балтиморского Мясника. И теперь Рико — вполне ожидаемо — воспользовался его неосведомлённостью и прижал его. Джостен думал о том, какой может быть следующий шаг Мориямы. Очередное кровопролитие, шантаж за личность Натаниэля Веснински или, может, ещё один публичный скандал — вариантов, на самом деле, много. Нил не уверен, что хотел бы знать всё, на что был способен Рико. И при этом он уже дважды испытывал его терпение. Но теперь Рико показал, кто хозяин. Теперь Нил снова про себя смотрел на Натаниэля и думал, как же ненавидит часть себя, принадлежащую семье Веснински. Но Нил Джостен когда-то обещал оставаться Нилом Джостеном так долго, как только сможет. Игра не окончена, пока он не подаст знак. Убедившись в очередной раз в пришедшем в нормальное самочувствие Нила, Мэтт предложил вернуться к остальным, и Нил чувствовал, что готов. Ещё, возможно, ему нужно сказать кое-что важное.  — О, Нил вернулся, — прокомментировал их появление Эндрю. — А я уже и не ждал. Нил вынул руку из кармана и достал телефон — в поле зрения Эндрю. Сперва Эндрю изучил глазами телефон в его руке, затем — лицо.  — Я решил вопрос по-другому, — глядя в упор на него, произнёс Нил на немецком. Эндрю со смехом качнулся на пятках. Его широкая улыбка вызывала больше вопросов, чем беспокойства из-за её неестественности. Нил полагал, что Миньярд ответит на английском, но тот отчего-то решил ему подыграть.  — Как интересно и неожиданно. Больновато было?  — После разговора с Кевином будет гораздо больнее.  — Только не сегодня, — отмахнулся Эндрю. — Отдам ему тебя завтра. Нил спрятал телефон в карман и отвёл глаза, сталкиваясь с взволнованными взглядами старшекурсников. Позже, подумал он, я объясню им позже. Всё, лишь бы они оставались в безопасности.

***

Приехали домой они уже за полночь. Возвращаться в общагу Нилу не хотелось и, поддавшись на уговоры Эбби, он поехал в их квартиру.  — Нил, можно с тобой поговорить? — тихо окликнула она его, нарушая ночную тишину гостиной. Джостен остановился прямо у двери в свою комнату, поймав себя на мысли, что очередное за сегодняшний вечер обращение по имени «Нил» заставляет его сначала едва заметно вздрогнуть, а затем вспоминать. Он вздохнул, борясь с гудящей от усталости головой — не то чтобы все воспоминания вызывали в нём хоть что-то кроме отчаянной злости и обессиленной тяги сбежать со знанием, что это бессмысленно.  — О чём? — как можно спокойнее, чтобы не выдать себя, спросил он, разворачиваясь лицом к Эбби.  — Прости, — её виноватый вид вызвал недоумение у Нила, и в нём проснулось беспокойство, потому что он не знал, что случилось. Что вообще могло случиться? Помимо очевидного конечно. — Дэн рассказала мне о том, из-за чего ты сцепился с Рико, — произнесла она, будто не до конца уверенная в собственных словах. Защищал команду. Но она сказала другое.  — То, что Рико сказал о твоей матери…  — Это неважно, — резче, чем стоило, сказал Нил. — Я знаю, что он не прав. По напряженным плечам Эбби он понял, что, во-первых, разговор не окончен, а во-вторых, ему явно не стоит её перебивать, потому что на разговор ей очевидно было непросто решиться. Нил не знал, чего ожидать, но знал, что говорить, потому что думал об этом раньше, и именно уверенность в своих словах подталкивала его прояснить свои размышления для самого близкого человека в своей жизни:  — Она бы так не поступила, если бы действительно считала, что я ей не нужен, — рассуждал Нил, думая, что все детали их отношений, Эбби знать не обязательно. По крайней мере, сейчас. — Я ещё тогда понял, что она оставила меня одного именно потому, что дорожила мной и пыталась уберечь от отца. Бежать вдвоём было слишком опасно, нас могли быстро найти. Нил постоял бы за свою семью в любом случае, будь то Эбби или Лисы, просто потому что по-другому не мог. Иногда это имело последствия, но если все рано или поздно останутся лишь воспоминаниями в памяти друг друга, то Нил хотел бы, чтобы время его жизни не прошло напрасно и его запомнили как Нила Джостена — перспективного нападающего из Пальметто, выросшего в Пресскоте под опекунством Эбби Уинфилд, а не как Натаниэля Веснински — сына безжалостного Мясника, много лет бежавшего от своего прошлого и хватающегося за любую попытку выжить. У Нила Джостена есть семья и дом. У Натаниэля Веснински — только отточенное владение ножами, холодная ухмылка и бездушный взгляд. На языке вертелось «Я не тот, кого бросили или оставили, я — тот, кто оставляет прошлое позади, пока оно не задышит мне в спину. Обещаю не втягивать тебя в это. Прости.», но с уставшей полуулыбкой у Нила получилось сказать только:  — Я устал, прости. Я правда в порядке. Доброй ночи? Эбби после долгого молчания смотрит всё ещё немного виновато и будто даже с долей тихого сожаления, но с гораздо большим пониманием после сказанного Нилом. Её плечи немного опускаются, когда она, видимо, приходит к какому-то выводу, и она отвечает:  — Доброй ночи, Нил. Мягкий понимающий взгляд Эбби всегда задевает Нила прямо в сердце, и сейчас он тоже старается сохранить его там, чтобы запомнить. Чтобы всегда знать, за что стоит бороться.