Прошепчи имя моё

Машина едет по кочкам, трясётся, подпрыгивая на них, поднимая столбы пыли. Вокруг жёлтые поля, а на небе белые облака, что медленно плывут, собираясь в кучи. Лиса подглядывает через окно на неменяющийся вид. В автомобиле жарко, но если откроешь окно, то задохнёшься. Отец старается вести аккуратно, но дорога вся разбита из-за тракторов и комбайнов, что работают сутками. Лисе всегда нравился их гул в начале августа, когда ты чувствуешь, что вот-вот осень появится на твоём пороге в виде небольших холодов и жёлтых листьев на деревьях. Они убирают урожай днём, позволяя издалека наблюдать за крошечными машинками (хотя вблизи с размером в дом); они убирают урожай ночью, убаюкивая своим шумом. После них пахнет травой. После них поля такие чёрные, что даже грустно смотреть. Три месяца провести в деревне у бабушки - мамина идея, но воплощать её в реальность будет Лиса. Она даже не сопротивлялась. Ей нужно отдохнуть от города и от вечно спешащих людей. Школа осталась позади, как и выпускные экзамены, на которые Манобан потратила все свои нервы и силы. Она подала документы в те вузы, которые хотела, и теперь оставалось лишь ждать и надеяться. Впереди уже показывалась бабушкина деревушка с крошечными домами, свежим воздухом, спокойными деньками и тёплыми прудами. Лисе всегда здесь нравилось, но в городе жить было удобнее: больше магазинов, больше мест, куда сходить развеяться. В окне начали мелькать двора, дома и маленькие магазинчики. Они все старенькие, но такие уютные внутри. Вот они проезжают сад, в котором Лиса в августе с бабушкой будет собирать яблоки. На мосту машину немного потряхивает, но это ничего - так всегда. Манобан замечает, что вовсе нет никаких изменений - всё осталось таким, каким было год назад. Только дядюшка Чон забор поменял. Машина останавливается возле небольшого белого домика с красной крышей. Бабушка уже выходит встречать любимую внучку, что несётся к ней с крепкими объятиями. - Выросла-то как! - бабушка как всегда. - А похудела! Пранприя! Совсем не ела в своём городе, да? - И тянется с поцелуями, хватая Лису за щёки. - Ну, бабушка! - Манобан хнычет, но от поцелуев не отворачивается - понимает, как сильно по ней здесь скучали. - Ну что ты? Что? - внучку из объятий не выпускает. - Дай-ка я с твоей мамашей поздороваюсь и поругаю. Ты чего это мою внучечку не кормила? А? - Я тоже по тебе скучала, мама, - взрослая копия Лисы целует в щёку пожилую женщину, приобнимает и посмеивается с её вызбуханий. - У неё был трудный год, мама, - вот на нервной почве и похудела. Сейчас же её и откормишь - знаю тебя. Бабушка лишь головой прокачивает, но, спохватившись, начала зазывать всех в дом. Маргарет, бабушка Лисы, хоть и была уже в возрасте, но всё же выглядела моложе своих лет. Она любила сидеть на веранде и слушать пение птиц, свежие фрукты и домашнее вино, что каждый год готовила вместе с внучкой. Тёплыми вечерами она прогуливалась по садам своей деревушки вместе с миссис Ким, живущей в доме напротив, громко разговаривая о днях юности, что пролетели мимо них весело щебечущей птичкой. От неё пахло благородной старостью и виноградом. Она была ходячим порядком. И даже в свои года умудрялась следить за своей красотой, поражая здешних мужчин. Но на них Маргарет не смотрела: её сердце вот уже как 41 год принадлежало мужу. Они, действительно, друг друга любили. И Лиса надеялась, что найдёт кого-нибудь, кто будет любить её так же, как дедушка любил бабушку. Пранприя первая зашла внутрь: всё осталось тем же; тот же старый диван, те же шкафы, забитые дедушкиными книгами. Посмотрев на их корешки, Манобан сразу повернулась к зашедшей даме. - А где дедушка? - Твой дед ушёл к мистеру Киму. К нему дети приехали, - бабуля закряхтела, садясь на скрипучий стул. - Ой, у них же есть девочка твоего возраста. Сходила бы и подружилась. - Не сегодня, - качает головой Лиса. - А кто тебя сегодня-то пустит? - женщина по-старчески посмеивается. - Давай-ка беги руки мыть. И за стол всех зови - буду вас откармливать. Лалиса ярко улыбается, спешит в ванную, крича на весь дом о том, что если никто не поспешит, то она одна всё слопает. Остальные члены семьи тут же оказываются на кухне, садятся за обеденный стол и начинают вести дружескую беседу, расспрашивая счастливую бабушку об её делах. Все уже давно готовы к трапезе, только один дедушка позабыл о том, что к нему приезжает его любимая внучка. Это был поистине добрый, наилюбезнейший и понимающий человек, что любил от души посмеяться и почитать зарубежную классику. Каждый раз, когда он усердно думал или принимал какое-то решение, почёсывал свою длинную седую бороду. Лиса помнит, какая она мягкая: дедушка вечно её обнимал, прижимаясь ею к щеке девушки. Он разговаривал с ней о всяких пустяках, пусть даже это и было обычное объявление в газете, пел своим старческим голосом на ночь. Пусть Пранприя уже давно не ребёнок, но заботиться о ней он не стал меньше. Наоборот, наблюдал со стороны и отмечал, что нужно сделать такое, чтобы его внучка чувствовала себя хорошо. Даже когда они были далеко друг от друга, Томас умудрялся поднимать настроение Лисы до небес: обычными шутками или же своими возмущениями по поводу того, что Пранприя совсем забыла про своего старого деда. Очевидно, он даже и не знал, что внучка приезжает сегодня, поэтому и ушёл к своим друзьям пить чай и есть фирменные пироги миссис Ким. Лиса находила эту женщину очень приветливой и любящей всех и всё до глубины души своего старого доброго сердца. Она любила гостей, но не любила грустить, поэтому её хохот был слышен постоянно. Её сын был её копией. Лисе даже становилось немного страшно: они были похожи всем. Однако его жизнь сделала намного серьёзнее: он не так часто улыбался и всегда говорил о работе. Но, как и родители, был хорошим человеком. Он не раз упоминал о своей дочери и говорил, что та отказывается сюда ехать из-за «несусветной скукоты». Лиса на это лишь усмехалась: действительно, все её ровесники и неделю не могли продержаться в этой деревушке. Но Пранприя, наоборот, каждые каникулы рвалась сюда. Что-то здесь было такое, что могло успокоить её бушующее, как океан, сердце и вечно забитую тяжёлыми мыслями голову. Семью Ким она навещала постоянно: то играла с приезжими маленькими внуками, то слушала иногда забавные, а иногда грустные истории мистера Кима, то помогала по дому Шарлотте (так просила её называть миссис Ким). Они ей были рады всегда и любили как родную. Частенько Лиса оставалась у них с ночёвкой, хотя до собственного дома - шагов тридцать, не больше. Но именно в доме семьи Ким было по-особенному хорошо и тихо: в просторной гостиной стояло фортепиано, такое старое-старое; сервант с посудой и книгами, на которых были огромные слои пыли и много чего ещё того, что Лисе нравилось часами рассматривать. Здесь пахло яблоками, вишней и малиной. Здесь спокойствие было частью дома. За оживлённой беседой не заметили, как наступил вечер. Закат в этих местах был поистине прекрасным. Лиса всегда бежала на речку, садилась на мост и смотрела, как заходит солнце. Это был лучший вид на это зрелище. Но сейчас она объелась бабушкиных пирожков и идти куда-то просто не было сил. Дедушка не приходил, и все начали переживать. Не мог же он целый день просидеть у друзей? Но Лалиса знает, что мог. Ещё как мог! Мистер Ким был его другом детства. И, кажется, они остались теми же подростками, что любят пошутить друг над другом. Эти двое всегда находили повод повеселиться и потанцевать: даже будучи уже на пенсии они устраивали дома вечеринки, созывая всех своих знакомых. Весь вечер играли старые пластинки, а дома пахло хорошим табаком и домашним вином. Лиса скучала по этому и с нетерпением ждала, когда лучшие друзья устроят что-то такое ещё. Обычно в шумных компаниях ей было некомфортно и скучно, но у этих двоих грустить было под запретом, да и вовсе было невозможно. Только от одного смеха мистера Кима можно было смеяться до упаду. А их истории о прошедшей юности все слушали часами, не перебивая, и с мольбой просили рассказать ещё. Но так как дедушка не приходил, Лисе было велено идти за ним: она и обрадует своим приездом и приведёт его в родной дом. Манобан с радостью согласилась. Она так давно не бывала в гостях у семьи Ким. Хотелось посидеть на их удобном диване, отведать вкусных пирогов (пусть Лиса и объелась, но от такого точно не откажется), поиграть в шахматы с мистером Кимом, послушать звуки фортепиано. Может быть, даже подружиться с приезжей девочкой. Её проводили с шумом и шутками о том, что без старика она может не возвращаться. Идти было совсем близко - Кимы жили в таком же домике напротив, даже крыши одного цвета. Калитка, как и всегда, была открыта. Небольшой сад с самой вкусной вишней встретил Лису. Проводить тут жаркие деньки, читая под деревом книжку, - одно наслаждение. Она слышала громкий смех и весёлые крики ещё с улицы: кажется, эти двое опять рассказывают всем свои истории. Пранприя тихо прошла внутрь дома и заглянула на кухню - никого. Возможно, все в гостиной. До её ушей доносилась такая успокаивающая мелодия, что наигрывал кто-то. Она завлекала, заставляла идти на свой зов. И Лиса шла. Приоткрывая двери гостиной, она увидела девушку, играющую на фортепиано и не замечающую шума. Её нежная улыбка играла на мягких губах. Тёмные волосы, словно водопадом, стекали по спине. Все находились в дальней комнате. Девушка была здесь одна. Она, будто бы почувствовав взгляд больших глаз на себе, повернулась в сторону Манобан и замерла. Пранприя соврёт, если скажет, что этот кошачий взгляд её не поразил. Нежное белое платье и бледные босые ноги. Лиса выучила её, словно стишок на Новый год. И когда успела? Увидела только сейчас, но уже запомнила все черты этого невинного лица. Губы приоткрыты, а глаза блестят, рассматривают Манобан с ног до головы, останавливаются на лице и следуют дальше. Здороваться Лиса не спешит, а вот изучить сидящую перед ней девушку - да. - Здравствуйте, - голос - мёд и рай для ушей Пранприи. - А вы к кому? Манобан стояла, не понимая, что вопрос был задан ей. Но вскоре догадалась, что ей следует ответить. - Я за дедушкой пришла, - девушка продолжала вопросительно смотреть. - За Томасом. - Добавила Лиса. - Ах! Они в библиотеке. Я уверена, что все книги провоняли их табаком. Могу позвать этого милого мужчину. Или сами сходите? - Не переживайте, я схожу сама, - Лиса прошла мимо незнакомки и остановилась в трёх шагах от неё, у самой двери. - Могу ли узнать ваше имя? - Ким Дженни, - соскользнуло с алых губ. - А как мне стоит обращаться к вам? - Лиса, - Пранприя ещё раз взглянула в кошачие глаза, поймав взгляд, полный интереса. - Просто Лиса. - И, приоткрыв деревянную дверь, скрылась за ней.