Вечность, проведённая с тобой

Нам осталось всего ничего, и одновременно так много — пятнадцать минут. Время вокруг будто замирает, но мне плевать — я, как завороженный, гляжу на тебя. Сотни мертвых безжизненных глаз смотрят на нас, безостановочно следят, давят своим присутствием. А я смотрю только на тебя.

***

Тянешь меня за руку, грустно улыбаясь — красивый, безумно красивый, если я увижу тебя перед концом света, это будет великолепно. Умереть с твоим именем на губах — пожалуй, самая лучшая смерть. Молчишь, и мне кажется, скажи хоть что-то в этой хрустальной тишине, и провалишься в Ад. Прямо на месте. Но я далеко не святой, скорее всего в преисподне мне зарезервировано почётное местечко. Чувствую себя обязанным сказать хоть слово — больше мы не увидимся. В голове набатом бьёт таймер — осталось только пятнадцать минут.

***

Отчаяние повисло в воздухе, оно отдаётся горьким привкусом во рту. Мы давно смирились — всего какие-то минуты, и не будет больше ничего. Остались только мы, но что хуже всего — я больше тебя не увижу.

***

— Не боишься? Не вопрос, скорее констатация факта, ожидая подтвержденя. Ты понимаешь меня — всегда понимал. Идеальный. Улыбаешься уголками рта, немного печально сверкаешь глазами, облизываешь губы — пересохли, и я уже знаю ответ. — Только не с тобой.

***

Доходим до крыши какого-то здания, не знаю, какого именно — всё давно стало однообразным, скучным и серым — на фоне всего этого выделяешься ты. Садимся, по-хулигански свешивая ноги в бездну, задирая головы, смотря на ночное небо и привычно переплетая пальцы. В другой ситуации я бы назвал это сопливым, мелочным жестом влюблённых подростков, но сейчас я молчу, сильнее сжимая твою руку. Внизу бездна, страшная и неотвратимая, и совсем скоро она поглотит и нас. Остаётся десять минут…

***

— Джей. Полувопросительная интонация, прозвище, которым мы друг друга величали в счастливые времена непривычно звучит в темноте. Сколько же ему лет? Не знаю. Я уверен только в одном, каждая прожитая с тобой секунда равна вечности. Ты великолепен.

***

— М? Поднимаю голову, со знакомым тебе дерзким прищуром смотрю на тебя. В твоих глазах зарождаются смешинки, я хотел бы всегда заставлять тебя смеяться, солнечно, ярко, тряся длинными волосами, что переливаются от света ошмётков Луны. — Люблю тебя. Против воли появляется улыбка — я удивлён, что до сих пор умею улыбаться. Ты делаешь со мной что-то невозможное.

***

Твоё признание мне не в новинку — впервые такие слова ты сказал мне в возрасте пяти лет, в дружеском, ещё тогда невинном смысле. Я тебе ответил тоже самое, а мои глаза безмолвно клялись остаться с тобой навсегда. Меня ничуть не удивило, когда тоже самое ты мне сказал и в пятнадцать, безбожно краснея и дрожа. Мы были близки, невероятно близки, неудивительно что ты влюбился в меня. Я же чувствовал в тебе что-то особенное с малых лет — желание сохранить, уберечь, спасти от всего на свете и осыпать поцелуями лицо мне кажется, было у меня всегда. Вместо ответа в тот день я поцеловал тебя, с невероятной гордостью ощущая, как ты плавишься в моих руках. Ты всегда был моим.

***

Когда тебе исполнилось двадцать мы обменялись кольцами и устроили тихую, только на двоих свадьбу в небольшом городке. Твои родители были не против, как и мои — они давно поняли причину почему мы везде ходили только вместе, и дали отмашку — делайте что угодно, лишь будьте счастливы. Думаю, мы выполнили их единственное условие. Потому что ты — моё счастье, как и я — твоё.

***

Вместо ответа, я как всегда, молчу и целую костяшки твои пальцев, зажигая игривые огоньки. После отстраняюсь и шепчу в милиметре от губ тоже самое, глядя на то, как ты расцветаешь. Бросаю взгляд вниз — времени мало. Пять… Минут?

***

Мы не одного возраста, но и нет такой большой разницы. Всего четыре года — это не то, что будет волновать перед смертью. Тебе всегда нравилось быть ведомым, балдеть в чужих крепких руках и упиваться силой, ощущая себя в безопасности. Я не против, я приму тебя любым. Джаред, ты сносишь мне крышу.

***

С тихим мурлыканьем ложишь голову мне на плечо, наслаждаясь тем, как я перебираю твои пряди. Чувствительный малыш. Моё кольцо, как и твоё, поблёскивает в лунном свете. Пожалуй, это единственное, что я боялся потерять кроме тебя за все эти годы.

***

Поддаюсь неизвестному порыву и нахожу твои губы, целуя их, чувствуя, как страстно ты мне отвечаешь. Один поцелуй — лучше тысячи слов. Я с тобой.

***

Улыбаюсь, грустно-грустно и откидываюсь на спину, ложась на крышу, а ты ложишься на мою грудь. Удобно устраиваешься, обнимаешь одной рукой, и улыбаешься мне, ярко-ярко. Моё персональное солнце.

***

— Я рад, что смог прожить все эти года с тобой, и уйду вместе. Это не звучит грустно, мой тон наполнен нежностью, но мы оба понимаем — прощание. Гладишь золотое кольцо на пальце. — И я, Дженсен. Нас захлёстывает тьма, последнее, что крутится в голове — люблю тебя.