Баки помнит, как смотрел на отсутствующую руку в состоянии полушока. Баки помнит, как его тогда накрыло. Баки ненавидит эту железку вместо руки, длинные мешающиеся патлы, этот несчастный взгляд из зеркала. Да и себя, в общем-то, тоже. Бывают дни, когда он просто не может смотреть на руку. Его тошнит. Но он снимает её, сжимает до побеления живые костяшки, и смотрит. Смотрит. Так, будто от его взгляда железку разъест кислота. Но ничего не происходит. На один из этих дней натыкается и Земо.

Баки делает шаг назад. Она делает шаг вперёд. Баки хмурится, скалится Белой Волчицей, но не сдвигается с места, настороженно смотрит, сканирует исподлобья — когда нападёт? Нападёт ли? А ведь столько возможностей было. Столько возможностей было — не вытаскивать осколки стекла из кожи из-за взрыва на складе, подлить отраву в чай — не то чтобы на неё это подействовало, она ж супер, метаболизм и прочая дрянь, но замедлило бы точно. Баронесса ведь могла и не спасать

Мой брат мне шепчет проклятия И губы клеймит поцелуем

Голос у Дина хриплый, он больше сипит, чем произносит: — Пошел к чёрту. Сэм смеётся. Громко, заливисто смеётся. Мальчик с глазами праведника, но устами дьявола.

Сэм делает последний глоток. За окном догорает закат. Он греет руки о ещё теплую чашку и слабо улыбается. Внутри его ждёт Дин. Наверняка дремает на кровати под любимым тяжёлым одеялом. Повернёт голову, сонно улыбнётся и пронзит как в первый раз своими глазищами.