Часть 4
20 августа 2021 г., 21:29
— Так что со мной будет дальше? — повторил я вопрос, видя, что мужчины в замешательстве. Я мог их понять, по моей вине они могли погибнуть, но, говорить об этом вслух, я, конечно, не стал.
Они удалились от меня, чтобы поговорить наедине, и в голове скользнула вялая мысль о том, что это отличная возможность, чтобы сбежать. Но, богини ради, далеко ли я убегу от Паука в незнакомом месте? Да и второй — Кинан — выглядел весьма и весьма спортивным, ему даже не понадобилось бы напрягаться, чтобы догнать меня в два счёта. С тяжёлым вздохом мне пришлось признать, что моя судьба в их руках. Я пытался представить допросы, которым меня подвергнут, как меня обвинят в убийствах, в попытке сокрытия преступления, как это покажут во всех новостях и какой стыд будут испытывать мои приёмные родители... Но сил, чтобы ужаснуться мрачной картинке уже не было. Я нервно хрустел пальцами — дурная привычка ещё из детства — и ждал.
У меня было время хорошенько рассмотреть Громилу и блондина — Стайлза и Кинана —как я теперь знал. Громила —мне больше нравилось называть его так — был немолод, угрюм, озабочен. Его лицо и правда мало кто назвал бы привлекательным из-за тёмных глубоко посаженных глаз и грубых черт. Футболка, что не скрывала несколько обрюзгшую медвежью фигуру, гласила: "Моя дверь всегда открыта — проваливайте". Только вместо "проваливайте" — грубое слово на "У". Кинан был моложе, явный северянин. Кожа того оттенка, с которым живут в горах. Он казался добрее, но был ли таким на самом деле?
— Пацан, — мужчины приблизились ко мне, но говорил Громила, — мы все сильно влипли. Скорее всего, сюда уже направляются всевозможные службы города. Нам нужно будет с ними объясняться.
Я совершенно приуныл, осознавая факт, что позорные приключения Мики — беглеца закончатся здесь. Скоро я окажусь за решёткой.
— И... парень, не знаю, как тебя зовут, — в разговор вступил Кинан, он мимолётно улыбнулся, — Тебя здесь не было.
Я не понимал, что он этим хочет сказать, поэтому уставился на него, ожидая продолжения.
— Ты слышал моего партнёра, — Громила положил руку на моё плечо, мне хотелось сбросить её — не терплю, когда меня касаются без разрешения, — ситуация, мягко говоря, сложная. Ты нас чуть не отправил на тот свет, чего уж там. Но в куполе ты проявил себя храбро, хоть и выглядел хлюпиком, — представление этого мужчины обо мне уже начинало раздражать.
— Стайлз хочет сказать, что сейчас для нас всех лучший выход — отправить тебя к нам домой, — Кинан, очевидно, часто сглаживал грубость своего напарника. Я был ему благодарен. Но я не совсем понимал, как они планируют осуществить это. Кто-то из них отправится со мной? Из разговора я понял, что они оба решили быть здесь, когда прибудут стражи правопорядка. Тогда что? Не может же Громила меня перенести, это каждый знает — перемещать возможно только предметы и неживые тела.
— Вижу, что вопросов у тебя много, но это подождёт.
Я глазом моргнуть не успел, как возле Кинана уже стоял зелёный саламандр размером с двух лошадей. Ну конечно, — я чуть не стукнул себя по лбу, — вот, значит, почему я не слышал, как мужчины здесь появились.
— Весна доставит тебя на место, — Кинан ласково погладил крылатого ящера и проверил седло, — садись. Ты раньше летал на таких?
— Не то что бы, — ящерица была последним средством передвижения на свете, на котором я бы хотел прокатиться. Я всегда их побаивался.
— Тьма, — прорычал Громила, теряя терпение, — да поторопись ты уже!
— Стайлз! — Кинан повысил голос, и обратился ко мне, — Это не страшнее, чем поездка на лошади, — увещевал он. Конечно, он не мог знать, что после Бешеного я и лошадям не доверяю, — Весна опытная, просто доверяй ей. И тебе действительно стоит поторопиться.
С содроганием сердца я забрался в седло и надел очки. Сказать, что мне было неуютно — означало промолчать.
— Кстати, — как бы между прочим, бросил Громила, — если надумаешь улизнуть, не дожидаясь нас — поместье окружёно охранными чарами от проникновения. Они работают в обе стороны.
Я только кивнул. Не что, чтобы я не планировал поступить именно так. Но Громила обладал даром убеждения.
Мы поднимались в воздух, ящерица делала это медленно, плавно, словно ощущая мой страх. Хотя, чему я удивлялся, саламандры действительно были разумными созданиями. Я наклонился и обхватил шею ящерицы, и вроде бы это её не беспокоило. Я немного расслабился. Ровно до тех пор, пока она не рванула вперёд. Меня замутило. Прошла целая адова вечность, прежде, чем я понял, что мы снижаемся. Саламандра осторожно приземлилась и даже легла, чтобы мне было удобнее слезть. Я долго не мог расцепить руки, они одеревенели от напряжения. Бёдра свело болезненной судорогой, и на землю я сполз кое-как. Саламандра наблюдала за мной умными золотистыми глазами.
— Что смотришь, людей не видела что ли? — огрызнулся я под её взглядом. Боль в теле не добавляла хорошего настроения. Ящерица вздохнула насмешливо, как мне показалось. Меня обдало горячим воздухом, — Ладно, извини, ты права. Это не твоя проблема, что я по уши влип.
Я осмотрелся: впереди располагался добротный двухэтажный особняк с большим количеством окон. Вокруг него разбросаны куполы неясного мне предназначения, возле одного из них я и приземлился. Странные сооружения заинтересовали меня, но внутри я не разглядел ничего необычного. Только деревья и камни.
Я не знал, стоит ли мне заходить внутрь единственного дома, и не треснет ли меня очередными чарами за попытку проникновения. Я уже понял, что Громила помешан на безопасности. Рисковать я не стал и просто уселся на крыльце. То тут, то там разгуливали саламандры разных видов. Но их было намного меньше, чем я запомнил, когда выбрался из защитной сферы. Кинану, очевидно, придётся постараться, чтобы вернуть всех остальных ящериц, ощутивших свободу.
Кто-то умный мог бы сказать, что мне стоит все вокруг изучить, напрячь все свои силы, чтобы выпутаться из ситуации. И на это я бы ему ответил: "Иди нахер". Так мало времени прошло, с того момента, как я из прилежного домашнего мальчика превратился в матершинника. Маму, наверняка, удар хватил бы от таких выражений, но, что поделать, мне пришлось перескочить сразу через несколько ступеней взросления.
Больше всего бесило, что я остался без документов и без заработанных тяжёлым трудом денег. Наверняка тётка с бегающими глазками, что сдавала мне комнату, уже загребла их себе. Я бы не удивился, в том районе промышлять грабежом — обычное дело.
— Ну и дерьмо, — снова не удержался я, и лёгкая тень улыбки легла на губы, когда я вспомнил, что раньше боялся сказать вслух даже "блин".
Я по-прежнему ощущал смертельную усталость. Моё тело буквально молило об отдыхе и я углядел на веранде уютное с виду кресло-качалку. Там же любезно лежал плед. Я усмехнулся, уверенный, что это место точно застолбил за собой Громила.
Я забрался в кресло и укрылся. Мне понадобилось лишь мгновение, чтобы провалиться в сон, как в глубокую яму.
***
Мне казалось, что я только-только прикрыл глаза, как меня уже будили.
— Пацан, слышь, пацан, — Громила тряс меня за плечо, — или в дом спи, чего здесь разлёгся.
— Я не хотел проверять, находится ли дом под охраной, — с трудом ворочал я языком, ясность мысли возвращалась медленно и неохотно.
Вместо ожидаемой колкости Громила расхохотался:
— Я ж говорил, пацан, что надо, — очевидно, обращался он к Кинану, — иди уже в дом, я снял чары, — это уже было адресовано мне и я с удовольствием подчинился. Я поплёлся за мужчинами в гостиную. Мозг начал оживать. На улице уже стемнело и я понял, что проспал не один час. Шея неприятно ныла. Вместе с пробуждением пришли и вопросы. Много, много вопросов.
Я осмотрелся вокруг, не зная, где мне можно сесть — то ли на мягкую софу, то ли на изящное кресло. А, может, вообще, никуда.
— Да садись ты уже куда хочешь, — правильно понял мои мытарства Кинан. Милый, обаятельный Кинан, которому было не плевать, когда я валялся без сознания на траве уже несуществующего завода. Уверен, это он догадался подстелить под меня брезент.
Я выбрал софу, а мужчины устроились за столом напротив. Повисло молчание и я не хотел нарушать его первым. Я знал, что это означает сразу проиграть.
— Ты, наверное, голоден, — озаботился Кинан, встал со своего места и принялся сноровисто сервировать стол, — что предпочитаешь? Чай? Кофе? Воду?
Я решил, что теперь уже могу вступить в разговор и выбрал чай.
Громила молча сверлил меня взглядом. Мне было неуютно, но показывать этого я не собирался. Кинан подал мне чашку и тарелку с бутербродами и я набросился на еду, проклиная себя за нетерпеливость, но и поделать с этим ничего не мог! Я был так голоден. Громила шумно прихлёбывал свой напиток, затем со стуком поставил на стол кружку и заговорил:
— Итак... Ты, конечно, доставил нам кучу неприятностей, — я хотел закатить глаза, но вовремя решил не лезть на рожон. — тебе несказанно повезло, мы оказались рядом и спасли твою шкуру от призраков.
Здесь я мог бы возразить — не появись они вообще, я бы давно смылся и меня не нужно было бы спасать. Но не стал, спорить с теми, кто находится в более выгодном положении — недальновидно.
— Как тебя зовут? — вступил в разговор Кинан, источая спокойствие и дружелюбие. Решил взять на себя роль переговорщика — понял я.
— Зачем вам это знать? Я мог бы назваться каким угодно именем.
— Звать тебя пацаном не очень удобно. Мы со Стайлзом придумали отличную историю, в которой не было никакого юнца, чуть не отправившего нас на тот свет. Думаю, мы заслужили твой честный ответ. — любезно пояснил Кинан. Я присвистнул от удивления. Намерения мужчин оставались для меня загадкой. Возможно ли, что эти двое такие же извращенцы, как те, чьи трупы я сжёг? Не похожи, конечно, но иногда люди не те, кем кажутся. Я тому живое подтверждение.
— Микаэль, — я всё же решил пойти им навстречу в этом диалоге. Хотя моё полное имя для меня самого звучало непривычно и дико. Так ко мне обращались только серьёзные дамочки в приюте и с годами я стал его забывать.
— Хорошо, Микаэль, — Громила снова пронзил меня взглядом, словно пытаясь влезть в мою голову, — расклад такой. В процессе допроса мы рассказали, что примчались на место пришествия, как только датчики снесло к тьме собачьей. По чистой случайности у нас как раз саламандровая ферма и поэтому, ящеры на которых мы прилетели, смогли устранить катастрофу.
— Погодите, — вот здесь я слегка оживился, — тогда какого... Почему они сразу же не уничтожили призраков, как только всё это, — я неопределённо махнул рукой, — началось?
Громила фыркнул с долей превосходства и встал, нависая надо мной:
— Да потому, дурья твоя голова, что они были в нас! Если бы я хоть на секундочку отпустил барьер, чтобы выпустить их, нас размазало бы раньше, чем ты успел бы позвать маменьку! В сфере ты казался куда умнее, я уже начинаю думать, что ошибся в тебе.
Выговорившись, Громила сел на место. Я сделал в уме пометку, что он несколько вспыльчивый. Действительно, я позабыл, что у ящериц есть третья форма — так называемый "берсерк". Когда ящер находится внутри человека, теряя физическую оболочку. Ну и, да, большую часть своей жизнь я действительно, провёл в лесу. Мой коготь предпочитал жить отдельными семьями, на небольшом расстоянии друг от друга, занимаясь сельским трудом. Но мне от чего-то стало обидно от этих слов.
— Стайлз, не наседай на него, — Кинан, защитник с двойным дном, осадил друга, — мы все пережили сегодня сильный стресс. Может, стоит оставить разговоры до утра?
— Уверен, что юный Микаэль не захочет столько ждать, — усмехнулся Громила. И здесь мы сошлись во мнениях.
— Да, я хочу узнать, для чего я вам нужен? Зачем вы скрыли информацию обо мне и для чего укрываете здесь?
— Не веришь, что люди могут помогать друг другу просто так? — прищурился Громила.
— Я просто лишился наивности, — пожал я плечами, не понимая,к чему весь этот философский разговор о добром самаритянине. Мы оба знаем, что здесь кроется какая-то выгода.
— Тогда считай, что у нас взаимовыгодное сотрудничество. Я, — тут в голосе мужчины прорезалась доля самолюбования, и я заметил, что Кинан закатил глаза, — единственный, кто может обуздать твои силы. Можно сказать, что ты для меня — вызов, загадка, которую я хочу разгадать.
Я представил тёмный, сырой подвал, в котором я буду подопытным и оптимизма это не добавляло.
— Я не буду чей-то лабораторной крысой, — уточнил я на всякий случай, если Громила вдруг не сумел считать с лица моё мнение по данному вопросу.
— Да богиня с тобой, — удивился Громила, — тебе достался лучший из учителей — Стайлз Свирепый.
Шестерёнки в моих мозгах закрутились... Самый неортодоксальный из всех преподавателей университета, бунтарь, которого и в стенах его почти что не встретишь. Затворник, скрывающий свою жизнь от посторонних глаз, входящий в совет Малого круга — состоящего из самых сильных Пауков и Верб мира. Я достаточно подробно изучил историю университета, в котором когда-то мечтал учиться. Помнил, что Стайлз Свирепый принадлежит клыку Гризли и, собственно, это была вся доступная для широкой публики информация. А вот на лица у меня отвратительная память, я не смог запомнить его лицо.
— Вижу, что ты слышал обо мне, — с непередаваемым удовольствием заключил господин Стайлз. Теперь у меня язык не поворачивался назвать мужчину Громилой.
— Кто же о Вас не слышал, — я старался звучать почтительно, однако, мужчина по прежнему мне не нравился. Познакомившись со звездой паучьего мира, я счёл его позёром и эксцентриком.
— Другое дело! — важно закивал господин Стайлз, — вижу, что ты юноша с мозгами. Но тебя необходимо обтесать, как алмаз! Конечно, преподаватели университета могли бы попробовать сделать это, но им недостаёт ни таланта, ни ума, чтобы шагать в ногу со временем! Чтобы раскрыть твой талант нужен кто-то умелый! Прогрессивный! И...
— И с невероятным самомнением, — иронично закончил за него Кинан, чем заработал недовольный взгляд, — в первую очередь необходимо пообщаться с родителями Микаэля. По виду он ещё подросток, и они, наверняка, сходят с ума от беспокойства.
— Я сирота, — я сказал полуправду, надеясь избежать дальнейших расспросов, — да и документы мои украли.
— Мы можем обратиться в приют, где ты рос, чтобы их восстановили, — не сдавался Кинан. "Тупой бюрократ" — разозлился я.
— Вы забыли — я погиб в доме тех извращенцев, там везде мои следы. Это может вызвать множество вопросов, если их опознают, — я старался убедить мужчин не копаться в моём прошлом, — пусть лучше считают меня мёртвым, да и горевать по моей кончине некому, — лгал я всё отчаянее и отчаянее.
Мужчины переглянулись, ведя немой диалог, после чего господин Стайлз легкомысленно взмахнул рукой:
— Новая личность, так новая личность!
Я понял, что анархизм мужчины мне выгоден, изучать меня ему было интереснее, чем следовать правилам. Что до Кинана... Видимо, он привык не противоречить странным решениям своего партнёра. Для меня ситуация по прежнему оставалась абсурдной. Но я не мог не радоваться тому, каким чудесным образом всё утряслось само собой. Госпожа удача, наконец, явила мне свой лик.
— Ладно, — хлопнул в ладоши Кинан, — я думаю, что всё остальное потерпит до завтра. Нужно устроить тебя на ночлег.
Мне досталась комната в тёплых персиковых тонах и стопка хрустящего, накрахмаленного постельного белья.
Положив бельё на тумбу, я, как был, улёгся прямо на голый матрас, подложив руки под голову. Мама Мари была бы шокирована дважды. Мысли о ней грели сердце. Я, действительно, решил окончательно порвать с прошлым? Сколько боли им принесёт известие о моей гибели? А, возможно, идентифицировать останки не будет никакой возможности. Что я знал о призраках — они отлично уничтожают всё вокруг. Возможно, что заброшенный домик так и будет тихо стоять в лесу, потерянный, никому не интересный...
Я не мог не думать о семье, но и понимал, что уберечь их от себя должен любой ценой.
Через полчаса мытарств, я уразумел, что заснуть сегодня больше не удастся. Откинувшись назад, с зажмуренными до цветных кругов глазами, я просто пытался дышать. Это же так просто, просто дышать. Вдох – выдох...
