Семёрка

Чонгук просыпается посреди ночи, начиная ворочаться и скулить. Его накрыло новой волной возбуждения и никакой подавитель уже не помогает. Парень касается себя, дышит загнанно, ему так сильно хочется, до ряби в глазах. Он встаёт с матраса, на другой стороне бункера спит Тэхён. Словно завороженный, младший идёт на запах сочного, свежего яблока. Во рту пересыхает от жажды. — Тэ... — хнычет альфочка. Ким резко открывает глаза, чувствуя усилившийся аромат чёрного шоколада. Омега облизывается, ему страшно, потому что до сих пор помнит тот сумасшедший взгляд Намджуна на себе. Все знают, что альфа в гоне очень опасен. Хуже только тот, который совсем-совсем не контролирует себя. — Гуки, вернись на место, — просит Тэхён. Чонгук отрицательно мотает головой. Конечно же, этого не видно в темноте. — Пожалуйста... — шепчет Чон жалостливо и всхлипывает. Ему страшно, это понятно. Омега вздыхает, отодвигая одеяло и пуская младшего к себе. Тот ложится к нему и носом утыкается в его шею. — Ай, Гуки, щекотно, — шёпотом смеётся Ким. Чон обнимает крепко-крепко, кажется, что ему нечем дышать, потому что он прижат к мягкой, нежной шее вплотную. Яблоко с ума сводит, Чонгук начинает дышать быстрее, его дыхание становится загнанным. Тэхён улыбается, они переплетают ноги, становится жарко. Низ живота окутывает приятным теплом, которое медленно превращается в маленькие иголочки. Они дразнят, касаются ненавязчиво, а кровь закипает. Чон ёрзает на месте, прижимаясь возбуждением к чужому бедру. От этого становится легче, но хочется ещё, поэтому Чонгук начинает об него тереться и с каждым разом ему нужно больше и ближе. — Мм... — тихо выстанывает альфа. Ким закрывает глаза, поджимает губы, проходится по ним влажным языком. Ему жарко, ему влажно, ему хочется, чтобы на месте бедра было что-то другое. Он инстинктивно поворачивается к младшему передом, ложась на правый бок. Чонгук возмущается, что забрали шею, поэтому выдыхает так разочаровано. Тэхён жмется к истинному ближе, пытается с ним быть единым целым, а Чон, почувствовав твёрдость чужого возбуждения, снова трется и получает некоторое удовольствие, но вместе с тем же неудовлетворение. Они тихо выдыхают, потому что знают, что будет, если старшие их поймают. Чонгук губами прикасается к чужой шее, не целует, а просто прижимается к ней, он выдыхает в неё так горячо. Тэхён закрывает глаза, откидывая голову назад и открывая шею. Сокджин, услышав, как кто-то возится, просыпается. Он догадывается сразу же, что происходит, поэтому идёт к Чонгуку. Того, естественно, нет на месте, поэтому следующим оказывается матрас Тэхёна. Сокджин зажигает керосиновую лампу, видя, что там, где течный омега спит, виднеются две тёмные макушки. — Так, попались! — произносит Джин в полный голос. От этого просыпаются все вокруг. Тэхён с Чонгуком замирают на месте. — Мне жаль, но придётся вам разойтись по разным кроватям, — продолжает старший омега. Чонгук выдыхает разочарованно, грустно. Он отстраняется от Тэхёна, стыдливо закрывая возбуждение рукой и возвращаясь к себе. Им обоим дали по "охраннику". Намджун смотрит, чтобы Чонгук не сдвинулся с места, а рядом с Тэхёном Джин, который следит за младшим омегой. Пускай боли сильные, скручивающие всё тело, местами слишком разрывающие изнутри, парням нужно терпеть. Им тяжело, полночи они не могут уснуть, вошкаясь на месте и только к утру у них получается подремать хоть немного. Это продолжается недолго, потому что уже рано утром слышится болезненный стон Тэхёна. Чонгук так хотел бы помочь и ему, и себе, но взгляд старшего альфы не позволяет. Никто спать уже не пытается, так как это кажется невозможным. — Нужно идти в аптеку, подавитель закончился, — вздыхает Сокджин. — Он только для альф или для омег? — интересуется Хоби. — И тем и тем подходит. Он универсальный, — старший омега смотрит на истинных, которые постанывают и ёрзают на матрацах. — Но сначала гон был у Намджуна, потом у меня началась течка, теперь эти двое. Таблеток было мало изначально, нужно попытаться найти новые. — Что-то я не видел аптек в нашем пространстве, — Чимин чешет затылок, а потом пожимает плечами. — Почему нельзя дать им свободу? Им нужно друг к другу. — Исключено, — говорит Джин, — им нельзя. Они слишком маленькие и это может быть опасно. У них совсем нет опыта, да и, к тому же, их рассудки затуманены. Только они приблизятся друг к другу, им сорвёт крышу. Я не хочу, чтобы кому-то из них было больно. — Хорошо, тогда идём искать аптеку. Лучше нам разделиться, — предлагает Хоби. — Но кто смотреть за ними будет? — спрашивает Юнги. — Так вот ты и будешь, — отвечает Чон, подмигивая старшему альфе. — Тогда мы с Джин-хёном идём в одну сторону, а вы с Чимином идите посмотрите, нет ли чего в другой стороне, — говорит Намджун и все кивают. Приступы гона и течки отступили. Парням дали последнюю таблетку подавителя, разделили её на двоих. Чонгук и Тэхён сидят за столом друг напротив друга. Юнги не сводит с них взгляда. Его глаза тёмные, смотрит он пристально, словно надзиратель. Других альфу и омегу это раздражает. — Хён, ты смотришь на нас так, словно мы в любой момент накинемся друг на друга, словно звери, — возмущается Чонгук. И это не в его стиле - грубить старшим, просто ему всё это надоело, да и гормоны во время гона делают его более дерзким. — Я должен следить за вами, пока не вернутся остальные, — спокойно произносит Юнги. — Но мы просто сидим и ничего не делаем, зачем так смотреть? — хмурится Тэхён. — На всякий случай, — отвечает Мин. Проходит час, два, три, а остальные не возвращаются. Либо они не могут найти таблетки, либо же просто издеваются. Юнги хочет курить. Сильно. Но держится, зло сжимая ладони в кулаки. Проходит ещё немного времени. Альфа понимает, что эти двое, кажется, действительно безобидные, а пачка сигарет мозолит глаза. Он гипнотизирует взглядом уже её, а не младших. Мин встаёт, не выдерживая. Он берёт пачку сигарет и зажигалку. — Я быстро, — говорит он, поднося два разведенных в воздухе пальца к глазам, а потом переводя их на младших. Юнги открывает люк. Выходит на улицу. Достаёт сигарету, вставляет её в свой рот и зажимает губами. Подносит зажигалку. Она начинает дымиться, и Мин затягивается с закрытыми от удовольствия глазами. Кайф. — Как ты? — спрашивает старший, смотря на альфу. — Всё болит и жжётся, неприятно очень. Или приятно, я уже сам не понимаю. — Рукой пробовал? — Чонгук от такого откровенного вопроса даже краснеет. — Тэ! Ты... — А что? Мы истинные, никаких секретов у нас быть не должно. — Пробовал, не помогает. — Не помогает... И что делать? Младший переводит взгляд на омегу и печально вздыхает. — Нельзя, Гук, они прибьют нас, сам понимаешь. — А почему они вообще думают, что в праве решать за нас? — спрашивает Чонгук как-то слишком эмоционально. Он долго смотрит на Тэхёна, а затем опускает взгляд на его губы. — Они хотят лучшего... Им так кажется. — Потому что им не больно настолько сильно. Ведь это мы тут страдаем. Я не могу выдержать гон без истинного. — А я что, могу? — Ким тяжело выдыхает. Этот выдох похож на стон. Вокруг никого нет, кроме двух подростков. Больше терпеть не получается. Два горячих тела жаждут прикосновений, и никто не в состоянии им помешать, ведь они всё равно друг другу предназначены. Они приближаются друг к другу со скоростью света. Альфа мигом заваливает старшего на матрац и оказывается верхом на омеге, улыбаясь и шепча ему в губы: — Мне сносит крышу, когда ты рядом. Их губы резко впиваются друг в друга. Словно зверские, поцелуи не прекращаются. Сильные запахи смешиваются между собой, образуя новую комбинацию. Чонгук напирает своим возбуждением, а его глаза очень тёмные, полные желания. Он не может себя контролировать вообще. Омега реагирует на каждое прикосновение, выгибаясь. А Чонгуку так нравится его касаться. Тэхён никогда в жизни не проводил течку с альфой, с ним ощущения другие, а сейчас, когда всё его тело слишком чувствительное, парень просто расплывается под сильным напором. И странно, как Чонгук, который обычно добрый и милый подросток, словно сорвался с цепи. Он трётся о чужой пах своим, постанывая громко и прерывисто. Ему хорошо, и он действует так, как велит ему природа, отключая мозг и забывая обо всём. Резко, не подумавши и страстно. Ким чувствует, как его бельё становится влажным, а щёки краснеют. Странные ощущения, но такие правильные, потому что рядом с ним Чон - его истинный. — Ах, — выдыхает омега. У альфы всё тело скручивает спазмом, заставляя сходить с ума. — Да что же это такое... — Чонгук резко начинает толкаться, причём очень хаотично. Совсем не контролирует свои действия, ведь под ним его омега. Тэхён закатывает глаза, хочет кричать от новых ощущений. Ему нравится и больно физически от этого удовольствия. — Снимай... — стонет Гук, кусая собственные губы и мыча. — Пожалуйста.... Ким, трясущимися руками стягивает с себя штаны вместе с боксерами. Его возбуждение слишком очевидное, и смазка вытекает из анального отверстия. Дыхание настолько частое, что становится страшно. Оно похоже на приступ астмы. Его не остановить и не успокоиться. Чон срывает с себя низ, потираясь о чужое возбуждение своим. Омега плачет от странных чувств, потому что тело его совсем не слушается. И непривычно очень. Хочется непонятно чего и быстрее. Но страх никуда не уходит. — Пожалуйста, — хнычет старший, — не делай мне больно. Альфа выдыхает ему на ухо, хрипло постанывая и часто облизываясь. Его много, и он такой жаркий и липкий. Немного неудобно, но не неприятно, скорее наоборот. — Больно будет в любом случае, — возбуждённо шепчет Чонгук, как в бреду, — но я постараюсь. — Мм, — стонет Ким, — а теперь просто войди в меня, — его глаза такие мутные, а улыбка перекашивается от возбуждения, превращается в безумную. По вискам и лбу стекает пот. Чон снова облизывается, подставляясь к влажной дырочке и входя. Откуда им обоим знать, что сначала нужно растянуть омегу? Но течка вместе со смазкой должна облегчить проникновение. Тэхён кричит, но от удовольствия. Больно, но приятно. Так странно. Так сумасшедше. Гук срывается на быстрый темп. Его так хаотично потряхивает, что-то внутри него заставляет всё время поднимать и опускать свои бёдра. Альфа словно совсем не понимает, что творит, поддаваясь инстинктам. Ким подаётся ему навстречу, облизывая губы и кряхтя. Гук щекочет, носом выдыхая в шею, и стонет, а Тэ мычит очень громко, жалобно. Член хлюпает в смазке, двигаясь туда-сюда. Младшего хватает на три минуты, а после он кончает с рыком. Омега же, такое ощущение, течёт все время, краснея от жары между двумя телами. Пах так сильно ноет, а ещё голова кружится, взгляд рассеивается. Ким кончает почти следом. Они так загнанно дышат. Младший выходит, ложась рядом и дрожа от холода. Он снова и снова облизывается, иногда кашляя от свежего воздуха. — Что это было только что? — Ким от стыда закрывает щёки руками. — Истинность, — Чон шумно дышит, он до сих пор не осознал, что произошло. — Классная штука эта истинность. — Ага... Дыхание тяжёлое, матрас узкий, а чувства настоящие, хоть и пугающие. Вообще всё равно, что будет дальше, пока что всё так, как есть. — Гук, — жалобно стонет Тэхён, — по-моему, мне опять надо. — Ах ты ж... Ненасытный... — выдыхает альфа, ложась на старшего и снова резко входя. Парнишка возбуждается так быстро, что снова ускоряется слишком неожиданно. Тэхён жалобно скулит, чувствуя боль, но больше удовольствие. Чонгуку тоже больно, потому что он словно полностью удовлетвориться не может, не находя своему возбуждению конца и края, и оно пугает. Поэтому парень вдруг начинает целовать старшего, его мозг затуманивается и просит поставить омеге метку. Бороться с этим трудно. Чонгук, видя аппетитный кусок шеи, облизывается, а затем неожиданно впивается туда зубами. — Ай! Гук! Из ранки выступает кровь. Альфа слизывает её языком, зацеловывая раненное место после этого. Омега злиться не успевает, ведь вдруг впервые альфа дотрагивается до его простаты. Ким стонет громко, забывая, где он. Ему кажется, что его поместили в тёплую ванну после холода, а сейчас каждый сантиметр его тела чувствует этот жар. — Мм, Гук-и... Чонгук вбивается в него, а его чёлка прилипает ко лбу. Спина уже болит, но он продолжает. Вдруг всё его тело сжимается, а после темп увеличивается словно сам по себе, ударяя его хозяина о чужое мокрое тело. Голова кружится, конечности не держат совсем, и альфа просто падает на омегу. Они кончают почти одновременно. Чон делает это уже во второй раз внутри Кима. Но сейчас удовлетворение, наконец, пришло. Сил нет у обоих. Чонгук нехотя встаёт на локти, постепенно удаляясь изнутри, а после снова ложится рядом с омегой. У второго на шее его метка. Ким держится за неё рукой, морщась и шипя. — Прости, эй... — шепчет Гук, загнанно дыша. Тэхён, всхлипывая, кивает головой. До чего же это пугающе, когда совсем не понимаешь, что делаешь. Когда тело и мозг отделяются друг от друга. — Мы расскажем Джину? — спрашивает альфа, медленно успокаиваясь. — Он же нас убьёт. — Тогда не будем. — Нет. А что будем? — Давай поспим, я уже медленно проваливаюсь в этот матрас... Ты вымотал меня.