Семёрка

Юнги возвращается в бункер, видя этих двоих спящими в обнимку. Его не было всего минут пятнадцать, а они уже успели и со всем справились. Мин понимает, что в первую очередь будут обвинять его, поэтому он перекладывает альфу и омегу на разные матрасы, далеко друг от друга, словно они там и лежали всё это время. Юнги никому не расскажет, потому что своя жизнь ему очень дорога. Неизвестно, что Джин сделал бы с ним, если бы узнал. Но вообще, всего этого могло бы не случиться, если бы Юнги не увидел кое-что, когда вышел курить. Мин садится в своё излюбленное кресло, устремляя взгляд вникуда. Мыслей в голове так много и все они просто душат, с ума сводят, оставляют на сердце огромные глубокие раны. — Мини... — шепчет Юнги, больно кусая нижнюю губу и едва сдерживая свои слёзы.

*Пятнадцать минут назад*

Юнги затягивается во второй раз, ощущая, как сигарета тлеет между пальцев. Парень выдыхает белый дым, смотря вдаль. В моменты одиночества он часто может думать об истинном, дать себе время пострадать по нему, а после надеть свою маску пофигиста. Альфа не хочет показывать свои чувства, потому что они только для одного Мини. Только для одного его самого любимого человека на свете. Он любит его так сильно, поэтому курит. Надеется, что так выпустит боль наружу. Мин прикрывает глаза, снова затягиваясь. Ему больше всего на свете хочется прикоснуться к любимому. Но где он? Будет ли шанс увидеть его снова? Вообще альфе не присуще верить в хорошее, но сдаться и принять то, что они больше не увидятся, он не может. Сигарета догорает до фильтра, лёгкие согреты ядовитым дымом. Парень кидает её на землю и раздавливает ногой. Он смотрит вдаль ещё один раз, завершая в голове свою последнюю мысль, и уже собирается уходить. Но его вдруг словно гвоздями прибивает к поверхности. Там, вдалеке, он видит мимо проходящего парня в тёмном костюме совсем не по погоде. Раньше он выступал в таком на сцене. Его темно-синие волосы довольно длинные, плавно спадающие на кончики ушей. Всего лишь момент, кажущийся альфе вечностью. Юнги, ускорив шаг и сорвавшись уже на бег, следует за парнем. Его сердце в груди бьётся так быстро, почти выпрыгивая. Он оглядывается по сторонам, ища его, но не находит. Из головы выходит абсолютно всё и лишь одна мысль о том, что Мин, возможно, видел своего истинного только что, сводит с ума. Альфа не знает, что будет делать, если его счастье действительно здесь. Юнги так сильно на это надеется, но никого рядом так и не находит. Пробежав почти целый круг, парень понимает, что ему показалось. Он просто слишком сильно скучает, вот всё это и происходит. Возвращается альфа подавленным. Такое ощущение, словно его раны, только начинающие заживать, вскрыли ножом и они кровоточат по-новой.

*****

Когда остальные возвращаются, они находят Юнги заснувшим в кресле. Тэхён и Чонгук мирно спят на разных матрасах далеко друг от друга. Сокджин устало ложится головой на грудь Намджуна и тихо произносит: — Они все отлично справились с заданием. Чимин заботливо укрывает омегу и двух альф покрывалами, а после возвращается к Хоби и шепчет так тихо, чтобы слышал только он: — Хён, а у меня тоже может начаться течка. И что тогда делать? Альфа смотрит на своего парня, хмурясь немного, а после спрашивает слегка растерянно: — Ты чувствуешь её приближение? — Не совсем. Просто у Гуки вон гон начался неожиданно. Вдруг и у меня так же будет? Чон чмокает омегу в висок, шепча нежно и обжигая его своим дыханием: — Тогда я буду рядом. — Ты проведёшь со мной мою первую течку? — снова спрашивает младший. — Не думаю, что это хорошая идея. Всё же мне хочется не трогать тебя до совершеннолетия. Ты же понимаешь, почему? — глаза Хоби полны надежды на чужое благоразумие. — Хорошо, да, я всё понимаю, хён, — Пак улыбается, кивая. Сам же он страшно боится мучиться так же, как его друзья, ведь он и понятия не имеет, как всё это ощущать. На самом деле, у Юнги сон довольно чуткий. Парень открывает глаза, пытаясь очухаться от дрёмы. Он смотрит на ребят, спрашивая этим взглядом о наличии у них подавителя. — Нет, мы не нашли его, — грустно говорит Сокджин, — придётся справляться своим ходом. — Но... Как? — хмурится Мин. — А как, по-твоему, справлялись люди лет сто назад? Подавителя у них тогда не было, — продолжает старший омега. — Звучит не очень обнадеживающе, — произносит Юнги. — Но ничего с тобой не случится, если ты один раз... — Ким-старший вспоминает о Чимине и замолкает. — Так, а что у нас на ужин? — вдруг спрашивает Хоби, решив сменить тему. Он уже заметил, как неловко чувствует себя Чимин от этих разговоров. — Сварганим что-нибудь, — Сокджин улыбается. Идея с готовкой оказалась для Джина не самой лучшей. От запаха обычного бульона с приправами и лапшой начинает мутить, но омега держится. Он мешает всё это огромной поварёшкой в котле, который стоит на костре, аромат разносится ветром по всей улице. Лицо омеги бледнеет, парень едва стоит на ногах, потому что голова начинает кружиться невозможно быстро. Намджун замечает состояние Сокджина, он хмурится, не сводя с него глаз. Омега сглатывает, замечая, что картинка вокруг него перекашивается. Он замирает на месте, все звуки и запахи отдаляются, в глазах темнеет. Парень валится чуть поодаль от костра. Альфа же, видя это, бежит к нему и падает на колени рядом. — Эй, хён, — Джун хлопает старшего по щекам, пытаясь привести в чувство. Голова Сокджина ходит из стороны в сторону, но сам он не реагирует. Намджун поднимает Джина на руки, принося в бункер. Ребята смотрят на этих двоих вопросительно и напугано. Альфа ничего не объясняет, кладя старшего на матрас. — Так, Юнги-хён, присмотришь за ужином? — просит он и Мин кивает. — Что с хёном? — спрашивает Чимин у Джуна. — Он упал в обморок, — объясняет тот. Парень кивает, вздыхая тяжело. Им, конечно, для полного счастья только этого и не хватает. Но в скором времени Сокджин приходит в себя, сам не понимая, как оказался в бункере. — Хён, ты чего это? — тихонько спрашивает Хоби. — Не знаю. Голова закружилась, — отвечает Джин, пытаясь привстать на руках. Намджун закусывает щёку изнутри, а потом все же подходит к нему и резко обнимает. Он говорит, как сильно старший испугал его. Сокджин прикрывает глаза, головой ласкаясь об альфу. Юнги возвращается в бункер и, увидев эту картину, присоединяется к тем, кто перестал понимать, что здесь происходит. Джин, открыв глаза, отталкивает альфу, указывая ему на пять любопытных пар глаз, а потом смущённо произносит: — Знаете, есть кое-что, что мы бы хотели вам сказать, — Намджун счастливо кивает, — у нас с Джун-и будет ребёнок. Ребята открывают рты от шока. Они действительно счастливы за этих двоих. — Сумасшествие! — восторженно кричит Хоби, подтягивая своего омегу к себе. Чимин же смотрит на Юнги, улыбаясь ему краем губ. Старший не замечает, потому что что-то странное возникает в груди. Невыносимая боль от осознания, что на их месте могли быть они. Он и его истинный. Но этому никогда не бывать. Младшие тоже улыбаются. После все идут кушать. Намджун уговаривает Сокджина поесть хоть немного, что тот делает, даже несмотря на его токсикоз. Уже ночью, когда все сладко причмокивают во сне и видят сон, Чонгук подкрадывается на носочках к своему омеге. Тэхён тоже не спит, потому что все его мысли только об одном Чоне. — За мной, в туалет, — шепчет альфа прямо на ухо. Ким чувствует ещё одну волну возбуждения по всему телу, только более резкую, чем все предыдущие. Он кивает, поднимается и следует за Чонгуком. Они прикрывают за собой дверь. Внутри темно, не видно вообще ничего. Альфа прижимает омегу к стене очень неожиданно, тот головой ударяется и шипит, но Чон извиняется сладким поцелуем. Тэхён обнимает его, хоть и не видит, но ощущает тепло повсюду. Чёрный шоколад окутывает сознание. Все спят, стены тонкие, а желание огромное. Что же делать? Чонгук закрывает рот омеги рукой, поочерёдно стягивая с них обоих шорты. Заставляет старшего обхватить его талию ногами. Входит сразу же, потому что Тэхёна не надо растягивать. Толкается быстро, как научился утром, чувствуя на своих пальцах чужие зубы. Ким кусается, потому что хоть так выражает свои чувства. Метка горит огнём, странно, что её никто не заметил. Рваные тихие выдохи. Чонгук подмахивает бёдрами вверх, попадая по чужой простате, а после они оба кончают, достигнув оргазма. — Сумасшедшие, — шепчет Тэхён, восстанавливая дыхание, — мы оба.