Семёрка

Уверенное чонгуково "рожать", а после абсолютная тишина. Тэхён чувствует, как щеки начинают пылать. Чон сидит где-то рядом с ним, в темноте его не видно, но это и не нужно. Ким боится увидеть его взгляд. Он-то понимает, что виноваты они оба, но почему-то ему кажется, что именно из-за него, у ребёнка, нет не у их совместного, а у Чонгука, теперь и детства не будет. Всё-таки становиться родителями в столь юном возрасте - это слишком сложно. Когда пройдёт девять месяцев, они станут на год старше, что вообще-то даже хорошо, а что дальше? Ким поджимает губы, покачиваясь из стороны в сторону. Никто из этих троих даже слова не говорит, потому что просто не знает, что сказать. Чимин вздыхает тихо, шёпотом, а потом говорит, что пойдёт спать. Утром же всё равно любые сложности кажутся проще. Почему-то так повелось. — Я тоже пойду спать... — тихо говорит Чонгук. Тэхён ложится обратно, его морозит немного, но он старается согреться от теплоты своего покрывала. Засыпает омега нескоро, всё думая о будущем. Что будет дальше? Чимин просыпается ранним утром от тёплого поцелуя в щеку. Он открывает глаза, видя перед собой Хоби, а после улыбается, приглашая его лечь рядом. Парень ложится и обнимает младшего, носом трётся об его шею, а омега хихикает. Пока что все вокруг спят. В бункере всегда темно, и днём, и ночью, потому что там нет окон. На небольшом столике стоит восковая свеча и немного освещает помещение. Чимин чувствует тепло. От тёплых рук альфы, от его тела и дыхания. Пак снова засыпает, кладя свои ладони на те, что обвивают его талию. Очень хорошо. Пусть так будет всегда. Ещё спустя некоторое время омега чувствует холод. Парень неохотно открывает глаза, видя перед собой открытый люк. Юнги спускается вниз, наверное, он выходил курить. Мин, заметив чужой взгляд на себе, быстро растягивает губы. Чимин сглатывает. Сердце колет немного, но Пак пообещал себе забыть его. У него есть замечательный парень. Красивый, добрый, чуткий. Чимин очень дорожит им, но сердце упрямо рвётся к Мину. Он не знает, что с этим делать. — Доброе утро, — произносит старший, возвращаясь в свою постель. — Доброе, — тихо отвечает Чимин. — Там на улице снег идёт. Холодно очень, но красиво. Пак кивает. У старшего куртка промокла, но тот улыбается. Нечасто альфа делает это, поэтому омега чувствует какое-то тепло в груди. — Ты любишь Рождество, хён? — догадывается младший. — Да, обожаю. Раньше я праздновал его с твоим братом. Было здорово. — Что ж, — омега не отводит взгляд, а потом вздыхает. Юнги понимает это как нежелание продолжать разговор, поэтому укрывается одеялом. Он намерен продолжить свой драгоценный сон. Когда просыпаются все до единого, Тэхён видит Чимина рядом с собой, который стоит, оперевшись на деревянную стену, и требовательно глядит в ответ. — Доброе утро? — неуверенно произносит младший. — Поговорим? — предлагает Пак. — Я... — Ну не тут же! — хмыкает Чимин, толкая друга в туалет. Действительно, лучше, чтобы никто этого не знал. Особенно, особенно Джин. Одному ему известно, как он отреагирует. А со старшим омегой, поправочка, со старшим беременным омегой говорить обо всём не стоит тем более. — Чимин, ну что ты от меня хочешь? — устало спрашивает Тэхён. — Во-первых, почему ты не рассказал мне о своём первом разе? — возмущается старший. — Разве хёны не запретили вам? — Запретили, но мы не особо могли контролировать свою истинность. — Как это было? — спрашивает омега с горящими глазами. Младший подносит пальцы к своей шее, отклеивая пластырь на месте, где у него метка, и показывает это Чимину. — О Боже! — визжит тот восторженно, а потом закрывает себе рот, шепча. — Неужели наш Гуки такой альфа-самец, что сразу же решил пометить тебя? Тэхён хмыкает, пожимая плечами. — А с ребёночком что делать? — спрашивает Чимин. — Я не знаю... Живот расти скоро начнёт, я же не могу скрывать это вечно. — Но одной проблемой у нас меньше, — подмигивает Пак, — отец ребёнка принял. Кима от слова "отец" пробивает на мурашки. Чонгук отец в свои шестнадцать. Это даже звучит ненормально. — Это неправильно, — омега смотрит вниз, кладя руку на низ живота, — у него даже детство ещё не закончилось. Разве я должен портить его жизнь этим ребёнком? — Эй, ты чего, — Пак пытается заглянуть ему в глаза, произнося успокаивающе. — Ты не виноват в том, что произошло. Ребёнок - это всегда оба родителя. — Но он ещё маленький, — вдруг всхлипывает Тэхён, — сам ещё ребёнок. Какой ему может быть малыш? Чимин обнимает младшего, гладя по спине и чувствуя, что одежда в районе плеча намокает от чужих слёз. Парень поглаживает друга, стараясь успокоить. — Мы со всем справимся, — говорит он, — я тебя не брошу, не бойся. Тэхён прикрывает глаза. На его длинных ресницах собралась влага, но от чужих объятий действительно легче. До этого парень думал, что он в ловушке, из которой не выбраться. Сейчас же стало лучше и ситуация больше не кажется безвыходной. — Как думаешь, у вас будет альфочка или омежка? — ласково спрашивает Чимин, Ким улыбается сквозь слёзы. — Всё равно. Мы не узнаем, пока ребёночек не родится. УЗИ сейчас нет, других анализов тоже. Пак вдруг задумывается о том, что и акушеров-гинекологов среди них нет, что может значить только одно: принимать роды придётся самим. От этих мыслей становится по-настоящему страшно. — И правда, не важно, ведь он будет у вас самым милым ангелочком в мире, — произносит Чимин, пытаясь улыбаться и поддержать этим друга. Разговор с Чимином как-то приободрил Тэхёна, поэтому он решил поговорить и с Чонгуком. Но младший старательно избегал его. Куда бы Чон ни пошёл, Ким следовал за ним, чтобы обмолвиться хотя бы парой слов, но тот говорил, что ему срочно куда-то надо. Омега лишь грустно вздыхал, кивая. Сокджин приготовил еду. Все вокруг были так задумчивы. Омега не заметил этого, потому что сам был погружен в свои мысли. Стояла абсолютная тишина, пока вдруг не последовало слишком правдивое кое-что. — В этом городе остались только мы всемером. Это так странно... Словно весь мир принадлежит нам, но одновременно с этим мы - самые одинокие люди на свете, — филосовтствует Намджун за завтраком. Все остальные просто аккуратно кивают на всё то, что тот говорит. Ким думал об этом всё утро. Он не мог перестать прокручивать в голове возможные события, которые произойдут в скором времени. Еда, наверное, стоит на первом месте. Альфа прикидывает, как прокормить их всех. Они забрали из магазина все продукты, которые ещё можно использовать в пищу. Но если их мир относительно ограничен в пространстве, то новой еды появляться не будет. В термодинамике это называется энтропией. Мир стремится к хаосу и беспорядку. Если разбить вазу, то её осколки не соберутся воедино самостоятельно. Съеденная еда, например, не появится в первоначальном виде. А это значит, что у всего есть такой или иной лимит, и это пугает. Придёт момент, когда внутренние ресурсы закончатся. Что наступит после этого? Намджун решил прогуляться, подумав об этом. Его ведь признали высшим умом и лидером. Теперь всё вокруг зависит от него. Это очень сложно, но Ким не имеет права сдаться. Не имеет права быть слабым. — Хён? — вдруг слышится откуда-то сзади. Намджун оборачивается и видит Чонгука. — Привет, — Ким улыбается. У Чона же очень серьёзное лицо. — Тэхёни-хён беременный... От меня. Старший в шоке открывает рот, не зная, что ответить. — Ты ведь тоже теперь отец, да? — хмурится альфочка. — Как это? — Подожди-подожди, — до старшего, словно, только что дошло, — у вас с Тэхёном что-то было? — Да. Джун облизывает губы, а после прикусывает нижнюю. Он смотрит на альфу, который стал взрослым, и не понимает, почему в груди ощущает это странное чувство.