Семёрка

Парни сидят на улице, занимаясь разжиганием костра к обеду. Намджун рассказывает обо всём Юнги, как старшему альфе, с которым можно посоветоваться. Они здесь только вдвоём и сейчас самое время поговорить об этом. — Думаю, Джин-хён тоже должен знать. Как иначе? — произносит Мин. — Он боится, что его будут ругать. — Ну что за бред? — фыркает Юнги. — Мы же не заставим его избавиться от малыша. — И я о чем. Только представь, как Тэ мучился всё это время, всё в себе держал, оставшись один против целого мира! Чонгук сказал мне, что он сам случайно узнал о том, что у них будет ребёнок. А Джин-хён поможет ему, расскажет обо всем, у него же медицинское образование. К тому же, хён сам через это проходит. Тэхён больше не будет чувствовать себя таким одиноким, да и бояться больше не станет. — Хорошо, но хёну тоже придётся приподнести это как можно мягче, а то вдруг волноваться будет? Поговоришь с ним? — просит Юнги. — Ладно, постараюсь. — Да, сделай это, пожалуйста. Я не могу, потому что он скажет, что это я не уследил. — Кстати, почему ты не уследил, хён? — с интересом спрашивает младший. — Да, — Мин машет рукой, словно ничего важного тогда не произошло, — привиделось кое-что. — Кому что привиделось? — вдруг спрашивает Хоби, появляясь неожиданно. Намджун хмыкает, произнося: — Наш Юнги-хён чуточку не уследил за истинными и они немножечко переспали. Так вот, из всего это следует, что Тэхён сейчас беременный и жутко боится признаться в этом остальным. — Ну да, вполне себе логично. Я бы тоже испугался, — Чон пожимает плечами. — Бояться нечего, ведь мы семья, — произносит Джун. Наверное, никто из них не произносил это вслух раньше. Определённо думал, но не говорил этого. Сейчас же из уст лидера, их главного, всё это звучит настолько правильно, что в районе груди образуется тепло. Все трое улыбаются друг другу. За столь короткое время трудности сделали их очень близкими друг другу людьми. Это было прекрасно, но пугало одновременно. Осознавая, что, возможно, каждый из них стал по-настоящему ценить людей вокруг себя. — Значит, скоро нас будет девять? — улыбается Хоби. — Что ж, нужно расширять нашу жилищную площадь. Идеи? — Можно попытаться прорыть бункер вглубь. Но нам требуется серьёзное оборудование, чтобы как-то убрать бетонный пол, — произносит Намджун. Честно говоря, он и сам думал о том, что неплохо бы им иметь больше места. — Лопатой долбить будем, — предлагает Юнги, — будет нелегко, конечно, ведь больше это делать нечем. — Да, попробовать можно, — кивает Хоби. — Ещё нужны кровати, а то спим на матрацах и это занимает слишком много места, — произносит Джун. Все кивают, соглашаясь. Словом, работы много, но почему-то от ощущения всей этой самостоятельности возникает приятное щекотящее чувство внутри. Они сами выживают, сами решают свои проблемы. С одной стороны, это может быть сложным, с другой же - сейчас только от них зависит всё вообще. Пугающе, но почему-то именно страх так приятно будоражит нервы. Заставляет что-то делать и из-за этого появляется та самая мотивация. На обед три пачки рамена, разделённые на семерых. Каждому досталось меньше половины обычной порции. Не густо, но по-другому всё ещё невозможно. Намджун давит из себя улыбку, смотря на остальных. Таким образом он как бы сообщает: "Держимся". Пусть и сложно, пусть хочется кушать, парни кивают понимающе. Считать дни, после месяцы до того момента, когда можно будет собирать урожай. Намджун решает поставить вопрос ребром, пока в сборе все. Он говорит о беременности младшего, Чонгук хмурится, Тэхён стыдливо опускает глаза. Надо сказать, что Сокджин очень удивляется. Поскольку он старший, с его мнением считаются все. Каждый из них с предвкушением ждёт, что он скажет. — А что сказать? — спрашивает Джин. — Конечно, это слышать весьма неожиданно. К тому же, раз я узнаю об этом последним, это ещё и немного обидно. Но я совсем не злюсь. Думаю, глупо было пытаться держать вас на расстоянии друг от друга, ребята, — омега обращается к истинным, — простите... Против природы не попрёшь, и вот тому ещё одно доказательство. Тэхён сглатывает, осторожно кивая. Чонгук смотрит под ноги, не произнося ни слова. — Не волнуйтесь так, мы вам поможем, — старший омега улыбается. С этим приходит невероятное облегчение. День проходит спокойно. Теперь нет этого страха и недосказанности, что не может не радовать. Тэхён читает книжку, которую ему дал Чимин, отвлекается от своих мыслей, погружаясь в атмосферу. Вдруг матрас рядом прогибается под чужой тяжестью. — Чонгук? — Ким переводит взгляд на младшего. Чон молчит, кладёт свою голову хёну на плечо. — Всё хорошо? — Я рад, — тихо говорит альфа. — Чему рад? — Ну... Что мы будем родителями. Тэхён прикрывает глаза, вздыхая, и перекладывает книгу в сторону. — Я знаю, что ты говоришь это, потому что считаешь, что должен так говорить. Но давай будем честными друг с другом, ты сам ещё ребёнок, и я ребёнок. Я не требую от тебя ничего, понимаешь? Наверное, это самый серьёзный разговор, который был между истинными за всё время. Он слишком странный, обычно в таком возрасте разговаривают о других вещах. Но сейчас они оба очень серьёзные. Им сложно представить себе их дальнейшую жизнь, но они изо всех сил стараются это сделать, осознавая всю сложность. — Я буду хорошим отцом, хён, — Чонгук кивает в подтверждение собственным словам. — Я правда сделаю всё, чтобы быть им. Чон отстраняется от плеча омеги, смотря ему в глаза. Тэхён не видит в нём ребёнка, а замечает альфу. Настоящего, серьёзного мужчину, который держит слово. Омега вдруг понимает, что это значит. Чонгук вовсе не маленький, он уже давно не такой. Жизнь изменила его и заставила повзрослеть, пускай и очень рано. Альфа всё смотрит на омегу, а после наклоняется, прижимаясь своими губами к его. Поцелуй выходит сухим, невинным, но настоящим. Чонгук берёт ладонь старшего в свою, переплетая их пальцы между собой. Ким не говорит ни слова, наблюдая за его действиями и понимает, что он в надёжных руках. Следующий день начинается у Чимина не так, как обычно. Он чувствует что-то противно-влажное под собой, кости ломит и выкручивает во все стороны, а внутри, в области паха, появляется непривычное ощущение. Возбуждение, которое лишь усиливается с каждой минутой. И надо сказать, это утро омега никогда в жизни не забудет. Парень судорожно выдыхает. Вокруг - никого. Слышно лишь голоса, разносящиеся с улицы. Люк полуприкрыт, в бункер попадает свежий воздух, а ещё чуть дневного цвета. Чимин понимает, что проспал долго. Его никто не разбудил. Почему? Вообще парни поняли что что-то не так, когда Чимин поскуливал во сне и ёрзал на матраце, потираясь об него и постанывая иногда. Они решили дать отдохнуть ему подольше, поэтому вышли на улицу. Когда на лестнице вдруг слышатся шаги, Пак резко прячется под покрывало с головой. Парень улавливает аромат рядом. Раньше он только приглушенно чувствовал чужие запахи, сейчас же ему открываются всё новые возможности. Это Хосок.

LP - "Lost on you"

Место рядом прогибается под чужой тяжестью, руки, тёплые, смыкаются на омежьей талии. Сейчас парень ощущает терпкий древесный запах, вперемешку с дикой ягодой. Сумасшедший аромат. Чимин вдруг выпутывается из одеяла, резко разворачиваясь, и прижимается своими губами к губам альфы, горя от желания. Хоби пришёл к нему, почувствовав что-то необычное. Запах. Аромат свежего сочного арбуза. Раньше никто Чимина не чувствовал, а сейчас, уловив что-то новое, альфа сразу понял, кому это принадлежит. В голове бешеным ритмом забилось: "У моего омеги течка". Хоби руками оглаживает чужую горячую и жадную до прикосновений кожу. Пак извивается под его ладонями. Альфа целует, просовывает язык ему в рот, проходясь им по нёбу и выхватывая за собой высокие и сладкие стоны. Чимин дышит, обжигая горячим дыханием, Хосок не перестаёт целовать, инстинктивно перекладывая младшего на себя сверху и обнимая за талию. Омега потирается об него пахом, прикрывая глаза и утыкаясь ему в шею. Теперь он может ощутить альфу своими полными легкими. Они меняются местами, теперь сверху Хоби. Он целует в щёку, медленно опускаясь по скуле, и переходит на шею, затягивая кожу на ней своими мягкими губами. Чимин руками водит по спине альфы и тихо постанывает, когда Чон переходит на другую сторону шеи, мажет по нежной коже языком, спускаясь на ключицы. Пак пальцами зарывается ему в волосы, чуть оттягивая их. Хоби отстраняется, но лишь для того, чтобы поймать своими губами пухлые губы напротив. Между ними медленно разгорается страсть. Им не хочется отрываться друг от друга ни на секунду. Хосок заставляет младшего приподняться на локтях, а после стягивает с него верх, чтобы открыть себе доступ к солоноватой коже, которую альфа сразу же пробует на вкус. Пальцами массирует затвердевшие соски, а сам целует пространство между ними, губами спускаясь ниже, к животу. Удивительно, но Чимин его не стесняется, полностью доверяя и выдыхая от удовольствия. Не закрывается, а постанывает. Его щёчки становятся румяными, запах усиливается. Хоби просовывает руку Паку под белье, начиная массировать его уже прижатый к животу член. Чимин облизывается, его волосы уже мокрые у висков, на лбу испарина от этих ощущений и чужой руки в штанах. Омега делает с альфой то же самое, накрывает его возбуждение своей ладонью, поглаживая через штаны, и слышит взволнованное дыхание сверху. Чимин улыбается, гордясь тем, что альфа желает его, а после его пальчики пропадают под чужим влажным бельём. Они не торопясь надрачивают друг другу, постанывая с таким удовольствием. Пак всё время облизывается, ему хочется пить, но он забывает об этом, погружаясь в эти прекрасные ощущения. Пальцы старшего медленно подходят к дырочке, поглаживая её перед проникновением. — Хён, — шепчет омега. — Я... Не надо, я уже готов. Хоби улыбается. Он стягивает остальную одежду с них обоих, ведь она не пригодится в ближайшие часа так два точно, а после и пару дней. — Я чувствовал, что течка скоро придёт, поэтому растягивал себя каждый вечер, чтобы точно быть готовым. — Расскажи, что ты делал, малыш, — просит альфа, сходя с ума лишь от одной мысли о том, что омега с собой вытворял. Чимин сглатывает, приоткрывая рот. В эту секунду Чон начинает входить, и омега блаженно выдыхает от приятного ощущения наполненности. Хоби входит наполовину, но больше пока не двигается, ожидая того, что скажет младший. — Я надавливал пальцами на свою... Мм, — выдыхает Чимин, когда Хоби входит до упора. Пак дышит быстрее, а затем продолжает, — на свою дырочку. А потом я исследовал себя, давил на стеночки... — Вот так? — спрашивает старший, меняя угол и случайно проезжаясь по простате. — Мм, хён, — выдыхает младший, пальцами впиваясь ему в спину. Хосок опускается парню на шею своими губами, продолжая толкаться и ускоряясь. Его чёлка приклеивается к глазам, возбуждение такое сильное, а дыхание тёплое, одно на двоих. Чимин закатывает глаза от наслаждения, потому что ему так сильно нравится эта близость и трение. Он раздвигает ноги шире, позволяя вбиваться в себя глубже. Омега откидывает свою голову назад, постанывая и закусывая нижнюю губу. По телу бегут мурашки, матрас под ними скрипит немного, Хоби упирается в него руками и то приближает, то отдаляет свои бёдра от омеги. Чимин растворяется в ощущениях, тепло окружает его повсюду, от их смешанных ароматов кружится голова. — Хён, нужно быть очень аккуратными, — выдыхает младший. — У нас все омеги, кроме меня беремены. — А ты что, не хочешь детей? — спрашивает Хоби, облизывая его шею. — Хочу, но не сейчас же. — Ну да, — хмыкает альфа. — Просто... Странно это как-то. Все в раз. Словно мода какая-то на детей пошла. — А ты что, не хочешь быть модным? Чимин ухмыляется, отрицательно мотая головой. — Не переживай, я не допущу сцепки, — уверяет альфа, а после целует в губы, причмокивая. Омега кивает, загнанно дыша и чувствуя скорую разрядку. Его тело содрогается от оргазма. С именем старшего он кончает им обоим на живот. Альфа успевает выйти, прежде чем изливается туда же, смешивая их белую жидкость. А после они вытираются, уничтожая следы преступления, укрываются покрывалом по шею, пряча обнажённые тела, и вместе засыпают.