Глава 2. Ничуть не совпадение
8 августа 2021 г., 03:23
— А как ты оказался в бродячем цирке? — спросил Фенрис, — ты говорил, что сам по себе… Ты тоже сбежал из дома?
— Почти. Меня украла матушка Жизель, когда я был маленьким, — Джорго говорил на удивление непринуждённо, будто сообщая не о событиях страшных и печальных, а о том, что ел сегодня на завтрак.
— Это же… — Фенрис почувствовал смущение. Возможно, он задел юношу за самое больное, сам об этом не подозревая, — это так ужасно… - Фенрис едва ли умел поддерживать, но невероятно старался, - Джорго, я очень тебе сочувствую.
— Да брось, — отмахнулся Джорго, — всё в порядке. Я рад, что всё сложилось именно так. Хотя бы потому, что не знаю, как было бы в ином случае.
— Это было веление Фортуны, — вздохнул Фенрис, загадочно поглядывая на своего спутника.
— А я думал, так матушка Жизель решила, — пожал плечами юноша. Он не придерживался ни одного из существующих верований, уверен был, что за гранью смерти нет ничего, а чудес не бывает, и был вполне счастлив с такой точкой зрения.
— В любом случае… Зачем она это сделала? — Фенрис наслаждался тем, как в лицо дует ветер. Всё-таки, свобода была действительно сладка, но лишь при условии, что существует возможность вернуться в заточение.
— Это известно только ей. Она ведьма и знает больше, чем мы. Может быть, она и вовсе не человек, — спокойствие Джорго поражало. То, что вызвало бы бурю эмоций у среднего академиста, его совершенно не трогало.
— Не человек… — задумчиво повторил Фенрис. Было похоже на правду. Наверняка, и каша была какая-то… Волшебная, — а кто?
— Ведьма. Это же очевидно! Ты во всём ищешь подвох, да?
Поле сменилось вымощенной дорогой и приятными одноэтажными домиками. Город казался куда более зловещим и неприветливым, когда Фенрис шел сюда один, теперь же — был вполне уютным местом. Уже вечерело, и некоторые окошки начинали мягко светиться, отчего делалось по неизвестным причинам как-то особенно тоскливо с учётом того, что эту ночь Фенрис снова проведёт в холодном неуютном дормитории, ни с кем не разговаривая. Да, ректор и профессора хотели для студентов лучшего, но Академия, так или иначе, своей атмосферой строгости напоминала больше храм или лечебницу, чем место, пригодное для повседневного существования. И как они ещё не сошли с ума от всего этого? Джорго же улыбнулся и попытался приятельски похлопать Фенриса по плечу. Тот сделал торопливый шаг влево, ничего не понимая.
— А что ещё говорят про матушку Жизель? — спросил студент, разрывая молчание. Заглядывать в окна было интересно, но побеседовать хотелось больше. Тем более, Джорго, в отличии от обитателей Академии, много где был и видел столько, сколько Фенрису даже и не снилось.
— Что она может менять свой облик. Но при мне такого ещё ни разу не было.
От образа этой женщины по спине действительно бежал холодок. В ней было что-то неуловимо жуткое, что было ни описать, ни проигнорировать, и примечал это не только блудный студент. Даже сам Джорго побаивался свою приёмную мать, не зная, кем и чем она может на самом деле оказаться. Вскоре молодые люди вышли к лесу, тропинка в котором вела прямо ко входу в Академию.
— А каково это… Никогда никуда не выходить? — поинтересовался Джорго в ответ, как-то слишком нескромно смотря на Фенриса, будто вот-вот - и начнёт над ним смеяться.
— Быть интерьером — это очень просто, — вздохнул юноша, — настолько, что появляется соблазн воспринимать бездействие как высшую благость. Когда все говорят - я обычно молчу. Быть студентом - это труд неделимых души и разума, и когда говорить не нужно, я тружусь даже больше других.
— Я тоже сначала был украшением балагана. Стоял со шляпой дядюшки Джузеппе возле шатра и собирал монеты на корм собачкам и лошадке-работяге. А один раз мне в шляпу положили щенка пуделя. Так у нас появился Пончик, его ты уже видел. Больше всего я мечтал стать акробатом, но ничего не выходило. Я с детства был худым и гибким, но координация у меня оказалась крайне дурная, — даже о несбывшейся мечте Джорго говорил с улыбкой. Это удивляло и даже пугало, а потому Фенрис ничего не ответил, просто неопределённо покачав головой. Насколько же другими были люди, жившие вне стен Академии!
Спустя полтора часа ходьбы Фенрис и Джорго оказались у ворот Академии. Двери открыл проходящий мимо Дортрауд. Он снова был занят тяжёлыми мыслями: на сей раз, о судьбе Лорана. Мер погибла, а он остался жить, что было куда хуже смерти, учитывая то, что пережил этот, теперь уже, мужчина. От зависимостей, как понял вечный студент из рассказов своего подопечного, он избавился, но вместе с тем опустил руки, бросил науку, ушёл из дома и стал работать библиотекарем. Вечный студент хотел навестить его, да всё было некогда: мастер Йозеф, уже больше десятка лет будучи новым ректором, ещё не до конца справлялся со всеми тонкостями руководства, в чём ему и помогал ученик покойного Лукаса.
— Здравствуй, Фенрис, — кивнул вечный студент, — и вы, молодой человек, — Дортрауд почему-то не был удивлён. Фенрис бы не нашел сам дорогу домой — он понимал, насколько не приспособленной к жизни были юные студенты, несмотря на иллюзию свободы.
— Ты не знаешь, где сейчас ректор? — спросил Фенрис, быстро хватая за руку решившего вдруг ретироваться Джорго. Вид Дортрауда действительно мог внушить ужас в любого, но не до такой же степени! - кажется, мне нужно извиниться.
— Как обычно, у себя, — кивнул вечный студент, закрывая за вошедшими ворота. Джорго нервно крутанул головой, понимая, что пути к отступлению нет, а страшно ведь было: в этих стенах будто бы начинался совершенно другой мир, полный непонятных и откровенно опасных вещей.
Дортрауд вёл Фенриса и Джорго по привычному ему пути следования. Шли они в молчании: студент думал, что сказать ректору и как себе оправдать, её спутник же был занят разглядыванием окружающей обстановки, а посмотреть действительно было на что: с барельефов на него строгими взглядами смотрели очеловеченные небесные светила, были высечены надписи на каком-то непонятном языке, а с приятного синего цвета гобеленов светили серебряные звёзды. Полотки были высокие-высокие, как небо, а потому каждый шаг по каменному поту отдавал гулким эхом. Да уж, нигде в подобных местах бродячий циркач раньше не был.
Наконец распахнулась двери в кабинет ректора. Йозеф тут же вскочил из-за стола: ещё минутами ранее Фортуна подсказывала ему, что должно случиться что-то важное. Старик хотел что-то сказать, но Джорго, гордо выправившись и сделав шаг вперёд, его опередил.
— Вот ваш студент, господин. Я доставил его в целости и сохранности, а то этот дурачок заблудился бы. Вам стоит лучше объяснять им, как жить!
Ректор оглядел юношу презрительным взглядом. Он чем-то напоминал ему Бальмаша в юности, благо, глаза горели не так безумно и даже были какими-то… Глуповатыми, что ли. Страшно было представить, какое влияние он мог оказать на всех тут присутствующих.
— Спасибо вам за помощь, юноша, — Йозеф протянул Джорго набитый монетами мешок. Тот с недоумением взял его в руки и уставился на ректора. Уходить он явно не собирался и рассчитывал, как минимум, на разовый радушный приём. Йозефу это явно не нравилось, — можете идти. Вы совершили благородный поступок.
— Пустяки… — пробормотал Джорго, тут же поймал на себе строгий пронзительный взгляд мастера Йозефа и направился в сторону выхода по оставшемуся в памяти пути. Дортрауд даже не стал его провожать, опасаясь, каких масштабов гнев может обрушиться на Фенриса, если сейчас оставить её один на один с ректором. Студент хотел что-то возразить, но молчал, впрочем, юноша особенно не беспокоился за случайного приятеля. Они оба знали, что вернётся.
***
Наступило утро. Фенрис, ничему не научившись, снова бродил по городу, надеясь велением Фортуны увидеть хоть что-нибудь интересное. Та была скупа к своему сыну и за весь двадцать один год жизни не одарила его ни друзьями, и значимыми событиями. Джорго тоже начинал подумывать подобным образом, а потому, волею всемогущей Фортуны, юноши встретились на главной площади. Конечно же, совершенно случайно. Разговорившись обо всяком, они поделились друг с другом печалями и пошли в ближайшую забегаловку, где наливали вообще всем без разбора. Космос ведает как, Джорго уговорил несчастное одиночество, встретившееся ему на пути, снова провести его в стены Академии. Попутанный хмелем, Фенрис смотрел на эту идею как на что-то совершенно безопасное и не стоящее особых трудов, раз уж гнев ректора единожды обошёл его стороной. Слово за слово, юноши, держа друг друга под руки, оказались неподалёку от Академии. Фенрис показал пальцем на небо и повернулся к Джорго. Интерес его спутника к происходящему льстил — Фенрис искренне любил свою землю, свой город, свою планету, а потому, считая себя её полноправным сыном, обязан был объяснить чужеземцу, как здесь всё устроено, а первым делом в глаза оному бросалось именно Солнце. Над Академией оно было какое-то… Другое, не такое, какое светило над городом — будто бы это место накрыли невидимым куполом. Едва держась на ногах, юноши подошли к каменному забору, ровно в том месте, где Гудвин некогда тайно покидал место своего обучения. Кое-как протиснувшись в лаз, юноши оказались в дальнем полузаброшенном саду, и наконец впереди показалась Академия — величественное огромное здание, которое просто не могло не впечатлить даже самого искушенного смотрящего. Фенрис довольно закивал, обращая внимание на реакцию своего спутника. — Да, красиво. А ведь наши предшественники были лишены радости созерцания этой красоты! — Фенрис усмехнулся, зашел за куст жасмина и вытащил оттуда бордонитовую маску. Надежный тайник, ни разу не подводивший своего бывшего хозяина — Гудвин прятал здесь всё: от алкоголя до щенков, и никто даже не догадывался, сколько правил успел нарушить этот студент. Они прошли мимо главного здания к пристройке, напоминавшей обыкновенный небольшой дом, разве что украшенный причудливыми узорами в виде звёзд и планет. Дормиторий. Повороты, лестница, скрип двери — и вот, наконец-то, они оказались в комнате, где жили Фенрис и его сосед. — Ну, вот тут я и живу. А то в тот раз тебе не показал, — Фенрис всё ещё был пьян, а потому особенно не беспокоился о том, что может быть обнаруженным вместе с совершенно посторонним юношей. Это была довольно уютная комната на двоих человек: по краям стояли кровати, застеленные покрывалами со звёздным рисунком, напротив было большое окно, задернутое плотными шторами, а в углу слева от входа стоял огромный шкаф, в который тут же заглянул студент. Но не успело знакомство состояться, как раздался негромкий, но настойчивый стук в дверь. — Заходите, — не подумав, выкрикнул юноша, оборачиваясь на дверь, но, стоило ей скрипнуть, тут же спохватился. Фенрис в одно мгновение бесцеремонно схватил Джорго за рукав и запихнул в шкаф, где когда-то стояла Анастасия. Фенрису досталась комната не с самой хорошей историей. — Я помешал?.. — сообразил Хора, крутя головой по сторонам. Он хотел было уйти, но вдруг ощутил несвойственный этому месту запах. Пахнет как спирт, на основе которого делались многие препараты, — а что это тут у тебя? Бальмаш опять принёс тебе какую-то гадость из лаборатории? — Да… Ничего, — нервничал Фенрис, понимая, в чём дело, — А ты зачем пришёл? — Прячусь от Бальмаша. У меня уже уши вянут от его сказок, а туда, где когда-то обитал его злейший враг, он не сунется. Фенрис задумчиво почесал затылок. — Слушай, раз уж мы здесь, можем сходим в обсерваторию? Скоро вечер, нужен компаньон. Понимаю, что тебя учёба не очень интересует, но ты можешь взять… Не знаю, свои любимые книги и там почитать, — Хоре был крайне симпатичен этот юноша. Он был в меру храбр, но здоров рассудком, стремился к учению и в целом интересовался миром. Он мог стать хорошим лаборантом, к чему его уже прямо сейчас можно было начинать готовить. — Прости, не могу, — несвойственно для себя отмахнулся Фенрис. Хора был непростым человеком, что заставляло ни на шутку волноваться за свой спрятанный в шкафу секрет. Он мог как поддержать затею притащить в Академию гостя из внешнего мира, так и разболтать всё профессорам, что делало пребывание здесь постороннего небезопасным. — Ты опять пьяный? — вздохнул хромой лаборант, укоризненно качая головой, как только понял, что что-то не так. — Совсем немного. Ходил за книгами, а там оно как-то… Ну, знаешь, само. Только, как обычно, никому, ладно? — Фенрис нервно хохотнул и облокотился локтём на шкаф. Так неудачно, что дверца того отворилась. Хора обомлел. Фенрис застыл с кривой улыбкой на лице, вывалившийся оттуда Джорго — с радостной и приветливой. То, что бродячий дрессировщик более чем не против здесь оказаться, видно было невооруженным глазом: юноше всё нравилось, на всё он смотрел с интересом, благо смотреть мог, в отличии от Хоры в его юность. — А… Это ещё кто? — удивился лаборант, указывая на Джорго. — Это мой… Новый друг, — с гордостью заявил Фенрис, вдруг вспомнив, что сам Джорго об этом не говорил, и смутившись. Он всё ещё не понимал, как на это реагировать. — И… как вы познакомились? — недоумевал мужчина. — Волей Фортуны. — Да кто эта ваша Форт… — начал было возмущаться Джорго, но ему быстро закрыли рот. — Не местный что ли? Я, — хромой лаборант указал на себя, — Хора. Я очень рад тебя видеть, — Хора пожал руку Джорго в приветственном жесте, затем отходя на шаг назад в повисшей тишине. Тишина пропасти восприятия становилась всё более и более неловкой. — Я решительно ничего не понимаю. Это вообще… Как? — шепнул Хора. — Ну не знаю, — качнул головой Фенрис и огляделся, — Не поверишь! — воскликнул юноша, подходя к кровати своего соседа, — я пошёл за книгами и встретил посланника Космоса. Второй раз! Ты наверное слышал, что вчера я пропал. — Это как? — удивился Хора, не спуская внимания с эффектно появившегося Джорго, который всё это время предусмотрительно молчал. Да, запах спирта исходил именно от него. — Ну как, как… Проследовал со мной, так сказать. Хора хотел было гадко пошутить, но сдержался. Всё-таки Фенрис обладал слишком уж нежной, как для человека науки душой. — Итак, это — Академия! — вдохновенно произнёс Хора, заламывая руки и готовясь начинать рассказ. Опыт в подобном у него был — он справился, сам будучи молодым и зелёным, с толпой первокурсников, стало быть, и этому новоиспеченному почти студенту сумеет всё объяснить, однако его перебил посланник Космоса. — Здорово! — воскликнул Джорго, присаживаясь на кровать соседа Фенриса, — а зачем вам такие… — он указал на голову Хоры, — шапки? — Шапки — это традиция, — гордо объявил Фенрис, открывая шкаф и что-то там разыскивая, — коническая форма обозначает проекции к звезде и её свету, по котором определяют мнимые расстояния, — У каждого студента было три комплекта формы, чтобы не испытывать трудности со стиркой, а по комплекции Джорго вполне себе походил на соседа Фенриса. Юноша был почти уверен, что его сосед будет не против одолжить свою одежду их новому другу, несмотря на свой сложный характер. О том, где он будет ночевать, если останется, юноша не думал, живя исключительно текущим моментом; в конце концов, не каждый день тебя посещают посланники Фортуны. — У нас сейчас будут занятия, — пояснил Фенрис, — у мастера Карстена, анатома и бывшего медика. Он очень добрый и не очень внимательный, так что ты можешь пойти вместе со мной — никто ничего не заметит. — Анатома? — переспросил Джорго? — А что нам будут показывать? — Не то, что ты думаешь, — засмеялся Хора, опираясь на трость, — всё намного скучнее и прозаичнее. Было в этих двух служителях науки что-то странное и по-детски наивное: они будто приглашали Джорго поиграть с ними в песочнице, а не пойти на масштабное преступление. Если выяснится, что в Академию попал кто-то посторонний — Фенрису мало не покажется. — Короче, переодевайся, — юноша протянул Джорго форму своего соседа вместе с той самой странной шляпой и отвернулся, чтобы не смущать гостя. — А где ты учился до Академии? — спросил Фенрис, не поворачивая головы, — что умеешь, что знаешь? — они с Хорой уже видели Джорго полноценным академистом, разве что, титул этот он… Так сказать, поделил со вторым обитателем этой комнаты без ведома последнего. Учитывая раздражительность и крайне тонкую душевную организацию последнего, это было довольно опасно. — Ну… В жизни! — растерянно ответил Джорго. Всё с ним было ясно: бродяга.***
Наконец студенты оказались в аудитории. Почти не опоздали — просторное помещение ещё гудело голосами сотни с лишним студентов, а мастер пока не спешил их успокаивать и настраивать на работу. — Вот, это, собственно, наша… — начал было Фенрис, но его перебили. — Фенрис, привет! — раздался откуда-то сверху звонкий женский голос. Кэтрин. Поняв, что это она, юноша едва не подпрыгнул на месте. — Привет, — выпалил он. Общение с девушками давалось Фенрису крайне трудно, хоть конкретно Кэтрин и была ему симпатична. — Как день прошёл? — она видела, что он слегка пьян, и искреннее надеялась, что этого не заметит мастер Карстен. — Ну… Нормально, — мялся Фенрис, не смотря на девушку, — извини, мне сейчас сложно говорить, — потерял такой шанс! Фенрис мысленно отругал себя и печально склонил голову. А ведь не притащи он сюда посланника Фортуны, может быть, они с Кэтрин поговорили бы! Анатомию в той форме, в которой она проходила, начали изучать совсем недавно, после того, как мастер Йозеф отменил маски на занятиях, что не могло не порадовать мастера Карстена, которому раньше приходилось выкручиваться, как только мог. Как можно было изучать строение того, чего ты не видишь? — Студенты! — раздался голос преподавателя, обращая на себя внимание присутствующих, — сегодня мы с вами изучим строение кисти и лучезапястного сустава. Возьмите свою руку или соседа по столу… Впрочем, отдельная группа студентов его почти не слушала, занятая своими проблемами. Трезвея, Фенрис даже подумывал о том, что это какая-то странная игра. Что кто-то сейчас крикнет «истина!» и нужно будет долго и нудно рассказывать о самых неприглядных подробностях собственной жизни, а его спутник окажется переодетым соседом. — А ты кто? — беззлобно спросила Кэтрин, поглядывая на сидящего рядом со студентом Джорго. Фенрис занервничал пуще прежнего. — Я… Джорго. А ты? Я тебя не знаю, — юноша неприлично пристально разглядывал Кэтрин, и вдруг обратил внимание на её соседку. Беловолосая, кудрявая - точно ангел - как можно было в такую не влюбиться? — Меня все знают, — горделиво улыбнулась девушка. — Кэтрин, имей совесть, он первокурсник, — вступилась за юношу её соседка, и тут же стало понятно, что теперь кроме неё ничто в Академии Джорго уже сильнее не заинтересует. Кэтрин звонко рассмеялась и вернулась к своим записям с кучей картинок. Рисовала она более чем хорошо, а потому отличалась на предмете мастера Карстена именно красочным и подробным ведением записей. Анатомия вообще была её любимом предметом, в отличие от Фины, едва ли не падающей в обморок от вида крови. — Прошу тишины! — раздался с кафедры голос преподавателя. Карстен был человеком терпеливым и терпимым, но такого неуважения к своему предмету простить всё же не мог. — Нам действительно следует затихнуть, — шепотом произнёс Фенрис, наклонившись к Джорго. Занятия продолжались. Тайна продолжала существовать.
