thistle and nightshade

свет яркими лентами мерцает на стёклах: бинхэ нервно задвигает разношёрстые бумаги в дальний ящик стола и прогибается до хруста в спине. осеннее полнолуние – ну точно проказа – заставляет его забыть о привычном режиме и ритме жизни: запахи становятся всё отчётливее, звуки – громче, цвета – ярче, а клыки – что не удивительно – острее. сосредоточиться на работе при таком раскладе абсолютно невозможно: каждый шорох и случайное движение, каждый вздох или короткий стук отзываются внутри липким раздражением и постоянно мельтешат на периферии. полнолуние – время обетов и проклятий, время силы и пережитков прошлых веков – быстро выводит из равновесия и находит управу на каждого, будь ты хоть зелёным юнцом, хоть прожившей не одно столетие тварью. порой это утомляет. бинхэ коротко проводит пальцами по выступившим клыками: пара капель крови тут же срывается на воротник белой рубашки и оставляет мелкие пятна. он усмехается, размазывая остальное по губам – в нос ударяет яркий металлический запах, а из горла вырывается сдавленное урчание: окажись сейчас рядом дражайший учитель, он бы уж точно сполна натешился их игрой. его учитель – горячо любимый супруг и мастер крови – шэнь цинцю, также был одним из важный членов совета перворождённых. холодный и прекрасный, словно безоблачная ночь, он в самом деле походил на сошедших с небес богов. знакомый образ сам по себе всплывает в голове – бинхэ мечтательно прикрывает глаза и чуть сильнее вжимается в спинку кожаного кресла. по словам глубоко уважаемого отца, ему следовало найти куда более подходящую пассию: он твердил об этом уже не первую сотню лет, всё никак не теряя надежды избавиться от сыновьего супруга. этот мужчина всего за пару месяцев перерыл практически всю его поднаготную (наивно полагая, что бинхэ не сделал этого самостоятельно ещё в восемьдесят третьем, когда они впервые съехались) и приписал к каждому десятку его грехов ещё сотню в довесок. этот мужчина, его отец, был до нелепого смешон в своём желании стать чем-то большим, чем просто родительской фигурой, припозднившейся столетия эдак на три. разговоры с ним забавляли его почти также, как наблюдение за неловкими движениями мальчишки мобэя. воздух вокруг до боли острый и колючий, а тени причудливо переплетаются, ластясь к ногам. бинхэ хватает доли секунды чтобы оказаться у дверей и накинуть на плечи пальто. он желает хуалин хороших выходных, покидая многоэтажное здание компании, заводит машину и окунается в почти родные объятия ночного токио. на экране телефона едва заметно мелькает строка уведомлений, где среди рабочих писем выделяется одно. 21:17 от кого: цзю приедешь позднее седьмого числа – прикопаю под любимой клумбой 21:19 от кого: цзю и твой кулинарный двухтомник тоже бинхэ улыбается, когда отправляет ему стикер с котом, заодно коротко отписываясь. настроение тут же становится на пару отметок выше. 21:19 кому: цзю билеты уже заказал 21:19 кому: цзю вылетаю через час, золотце