thistle and nightshade

руки бинхэ касаются его нежно, почти ласково; точно ладони матери, отчаянно желающей укрыть своё дитя ото всех бед и страхов этого мира. он стоит у кровати на коленях: самую малость растерянный и отчаянный, любовно отводящий волосы от лица. шэнь цзю коротко стонет, тут же съёживаясь в комок: голова трещит от боли, его ужасно мутит, а желудок грозится и вовсе вот-вот вырваться наружу. (а может быть просто схлопнуться до размеров чёрной дыры, обозначив рождение сверхновой, а после разорвать его на миллион крошечных кусочков и превратить в звёздную пыль) (это будет уж всяко лучше чем то, что он делает сейчас) шэнь цзю зло кусает губы и словно в отместку, проезжается ногтями по тонкой коже. красные полосы тут же вспыхивают болью, ненадолго отрезвляя. — где тебя носило, чудовище, – тянет сквозь зубы, до красноты впиваясь пальцами под ребра и пристально вглядываясь в чужие глаза. внутри все словно в смятку: жжётся и разбивается на тысячи осколков ежесекундно, и болит так сильно, что проще будет попросту сдохнуть, чем дожить до утра. выезжает шэнь цзю – как всегда – на исключительной упрямости быть, во что бы то ни стало. — нужно было отдать кое-что мобэю и добраться сюда из аэропорта, любовь моя, — бинхэ кусает запястье, рывком распарывая кожу, отчего красивые губы и невозможно белую рубашку тут же пачкает кровь. её запах манит, заставляет невольно выпустить клыки и откинуть боль на задний план; заставляет мутную пелену перед глазами ненадолго исчезнуть. бинхе протягивает запястье к его лицу: по-кошачьи усмехнувшись, шэнь цзю призывно мажет по ранке языком. он увлечённо собирает губами тонкие разводы, ведёт вниз и проходится по краям, пока алые капли соскальзывают с пальцев. поочерёдно проходится по каждой фаланге, чтобы после закрыть глаза и прижаться щекой к чужой ладони. бинхэ целует его в висок, целует опущенные веки и кончик носа, срывается на сбивчивый шёпот: — такой чудесный, такой красивый. он знает, что вся напускная раскованность его супруга продлится недолго: ровно до следующего приступа и попытки выцарапать нутро или старые кости. но пока бинхэ всё также тянется к его губам — холодным и до боли знакомым; а шэнь цзю тянется в ответ, наконец позволяя себе забыться и почувствовать себя в безопасности. почувствовать себя, теперь уже по-настоящему дома.