tiers

— Еще двадцать минут, Сереж.       По гостиной разлетается скулеж, перемешанный с тихими всхлипами. Олег сидит на диване, устроив у себя на коленях Сережу, пока тот продолжает извиваться в его руках, крепко прижатый волчьей ладонью к груди. — Совсем немного, да? — мужчина успокаивающе гладит подрагивающий от напряжения живот. — Сам же сказал, что продержишься час. Неужели соврал?       По телу в Олеговых руках проходит сладкая дрожь, когда Волков перехватывает худую ногу под коленом, помогая Сереже максимально раскрыться для него. Второй рукой он нащупывает основание крупного фиолетового вибратора, вводя его глубже в блестящий от смазки растянутый вход.       Сережа отчаянно мотает головой так, что растрепанные волосы бьют по лицу и липнут на влажный от пота лоб. Напоследок царапнув короткими ногтями подтянутый живот, Олег тянется рукой к рыжим прядям, настойчивым движением зачесывая их назад, и обдает горячим дыханием покрасневшее ухо. — Конечно, нет, Сереженька, — прикусывает мочку, пока продолжает настойчиво вводить вибратор глубже, специально избегая простаты. — Ты у меня такой молодец, — из приоткрытых влажных губ вылетает тихий стон от похвалы, — такой хороший мальчик, да?       На этот раз Олег не сдерживается и сразу с нажимом проводит по простате, заставляя Сережу вскинуться, выгнувшись так, что приходится вновь придержать его. — Да, Сереж? Парень в его руках всхлипывает, понимая, что просто так Волков не будет продолжать, и отчаянно кивает, на выдохе произнося: — Д-да, Олеж, умоляю, — вибратор перестает двигаться, постоянно надавливая на чувствительную точку глубоко внутри, отчего рефлекторно хочется свести ноги, уйти от чрезмерной стимуляции, но чужая рука с силой давит на внутреннюю сторону бедра, не давая закрыться.       В Сережиной голове беспросветный туман, а на глазах пелена слез. — Олег, у-умоляю, пожалуйста, — заходится рваным всхлипом, а щеки окропляют первые влажные дорожки, — я уже не могу, — тычется мокрым носом в чужую шею, беспорядочно лижет, покусывает кожу, — прошу, дай мне…       Пламенные мольбы рассыпаются в прошибающей все тело волне удовольствия, граничащей с легкой болью. И Сережа удивился бы, если бы это случилось в первый раз, однако Олег держал его в таком состоянии последние сорок минут — подводил к грани, позволяя почувствовать сладость приближающейся разрядки, и сразу же останавливался, пережимая колом стоящий член у основания. — Ну тише-тише, — мужчина ведет носом по мокрой щеке, собирая языком соленую влагу, — осталось совсем немного, — оставляет успокаивающий поцелуй на виске. — Потерпи еще десять минут, и я дам тебе кончить, хорошо?       Разумовский трется носом о чужую шею и сквозь набегающие слезы шепчет: — Хорошо.       Его лицо настойчиво разворачивают за подбородок, заставляя взглянуть в карие глаза напротив. Те смотрят внимательно, выискивая знаки того, что стоит прекратить, и, не обнаружив таковых, мужчина проводит загрубевшей подушечкой большого пальца по влажной щеке, вытирая бегущую слезу, и шепчет: — Умница.       И продолжает, чувствуя, что Сережино возбуждение немного притупилось. Более размашистыми движениями входит вибратором в припухшую дырку, которая так блестит от смазки, что Сереже кажется — отпусти его сейчас Олег — он бы с влажным хлюпаньем выскользнул.       Через какое-то время низ живота снова начинает сводить болезненными спазмами, и Сережа, ни на что не надеясь, начинает подаваться бедрами вперед, думая, что Олег тут же его перехватит. Не ожидает он как того, что Олег позволит ему двигаться самому, подстраиваясь под ритмичные движения, отдающие покалывающей вибрацией во всем теле, так и того, что в какой-то момент рука, удерживающая игрушку, окончательно замрет, а вибрация прекратится. — Олеж? — Сережа змеей изворачивается в волчьих руках, пытаясь понять, почему тот остановился. — Тсс, — шепчет мужчина в чужое ухо, — теперь сам, — и слегка похлопывает его свободной рукой по бедру, поощряя к действию.       Сережа трогательно закусывает губу, до побеления впиваясь пальцами в устроившуюся поперек его живота руку, на пробу пару раз двигая бедрами, вбирая в себя лишь пару сантиметров. Сквозь плотно сжатые зубы все равно вырываются несдержанные стоны, а движения постепенно становятся все раскованнее и размашистее. Вскоре Разумовский, уже не сдерживаясь, самостоятельно насаживается на вибратор, пытаясь найти тот самый угол, от которого все тело сводит приятной судорогой.       И находит ведь.       Откидывается назад, сильнее прижимаясь к Олеговой груди, запрокидывает голову, жмурясь до цветных пятен перед глазами. С каждым движением бедер головка вибратора так восхитительно скользит по простате, и Сергей думает, что лучше в этой ситуации уже быть не может, но как же он ошибается.       Одним ловким движением Олег вновь включает вибратор, который тут же начинает давить на слишком чувствительный от долгой стимуляции комок нервов, посылая болезненные вибрации по всему телу. Но это была томная сладкая боль. Сережа сам ее просил, и ему она нравилась.       Сил на то, чтобы сдерживаться, уже нет, из-под плотно сжатых век выступают дорожки слез, а рот открывается в немом крике, потому что долгожданная разрядка так близко, что Сережа может чувствовать ее покалывание на кончиках пальцев, крепко сжимающих руку Волкова. Он беспорядочно подается бедрами вперед, сбиваясь с ритма, чувствуя приближающуюся волну наслаждения, которая вот-вот захлестнет его с головой и… …в момент все прекращается.       Сережа трясется, из болезненно стоящего члена крупными каплями выплескивается сперма, пачкая его бедра и живот, но он ничего не чувствует. Его колотит, грудь часто вздымается от всхлипов, а руки настолько ослабли, что даже нет сил вытереть мокрые щеки, по которым снова и снова бегут слезы от прерванного оргазма.       Он чувствует давящую тяжесть вибратора внутри, но какой в этом толк, если Олег выключил его и остановился, не дав прочувствовать ни единой капли удовольствия от разрядки, которую он ждал почти час? — Пять минут, — будто читая его мысли, говорит Олег, смотря на наручные часы.       Разумовский осоловело смотрит на него покрасневшими глазами, еще не до конца пришедший в себя. — Я просил тебя потерпеть десять минут, ты выдержал только пять.       Мужчина убирает руку от вибратора, и тот, как и ожидалось, с влажным хлюпаньем выскальзывает из растянутого тела, падая на пол.       У Сережи трясется нижняя губа так сильно, что Олегу хочется бросить все и залюбить его так, как надо, так, как Сережа заслужил. Но сегодня они играют по другим правилам, Разумовский сам просил его об этом, просил не жалеть. Что же, пусть будет так. — Потрать оставшееся время на то, чтобы прийти в себя, — Волков встает с дивана, направляясь на кухню, чтобы принести Сереже попить, — я вернусь, и мы продолжим.       На выходе из гостиной он оборачивается, смотря на клубком свернувшегося на диване Сережу, содрогающегося в беззвучных рыданиях. — В конце концов, ты ведь обещал, что вытерпишь час.