Следующая остановка — апокалипсис

Корень словно дремал в Убежище 22, пока учёные НКР не вскрыли чёртову дверь. Теперь уже не выяснить, как люди прошлого остановили вторжение — три поколения минуло с тех времён, да и за Великой Войной никто не заметил настоящее зерно апокалипсиса. Бомбы были лишь цветочками, а ягодки… Поначалу быстро растущие корни восхитили учёных и жителей Мохаве, но никого не удивили: из-за радиации мутировало практически всё, а по записям «Волт-Тэк» в Убежище 22 экспериментировали с выживаемостью растений. Курьер лично залез внутрь и выжег все споры и мутантов, однако уже через несколько месяцев ситуация ухудшилась, словно взрывом газа он откупорил защитную пломбу. Аркейд понял, что дело неладно, когда НКР призвало всех врачей в помощь. В лагере Маккарран некуда было класть раненых, а убитых привозили на винтокрылах десятками каждые несколько часов. Победа над Легионом Цезаря обескровила республику, но освободила тыл от врага, так что основные силы перекинули с Дамбы Гувера. С запада постоянно прибывали новые солдаты, а рейнджеры, как самые опытные следопыты, патрулировали горы — от одного из них Аркейд и услышал о «корневом народе»: каких-то мутантах, которые лезли из Убежища 22. Говорили, что исполинские корни уже видно со стен Нью-Вегаса. Колотые и рваные раны казались Аркейду немного странными, но скорее из-за оружия и стиля нанесения ударов. Каждый случай он фиксировал, как велели офицеры, но что-то оставлял для собственных размышлений, боясь показаться безумным. Вскоре ему попался пациент с клинками, засевшими в теле, который, к несчастью, быстро умер от кровотечения; однако Аркейд нашёл в ранах не метательные ножи, как надеялся, а… плотный кусок дерева заострённой формы. Образец быстро забрали в лабораторию, но шило в мешке, как говорится, не утаишь. Бун вернулся в армию, как только услышал о потерях, и лишь кивком дал понять, что узнал Аркейда. Тот усмехнулся, но не удивился — наоборот, посчитал такое излишнее внимание комплиментом. Когда война с Корнем стала немного личной — в знакомых лицах, — Аркейду спалось уже хуже; он постоянно подходил к спискам жертв и пропавших без вести и зачем-то искал знакомые фамилии. «Бун — снайпер, а значит, успеет сбежать», — говорил он себе, но не находил утешения. Курьер появился через несколько недель в сопровождении Братства Стали — учёных, разведчиков и солдат. Хоть старая вражда и продолжалась — во взаимных оскорблениях и драках, — на поле боя все сражались бок о бок, словно уже знали: Корень не остановить одними пулями; даже напалм едва обугливал исполинские растения, а те наглухо закрыли вход в Убежище 22 и ползли сквозь горы во все стороны света. Вскоре полковник Шу отдал приказ об эвакуации Маккаррана и Нью-Вегаса, и Аркейд, не вылезавший из лагеря последние месяцы, понял, что это конец. Он присел на край койки, где лежал труп с ампутированными ногами, и уронил лицо на руки. — Эй, Геннон, рано сдаваться. Мы ещё этих тварей размажем, — услышав нарочито бодрый голос Вероники, он устало улыбнулся и поднял голову. — Кто сказал, что я сдался? — он вернул очки на переносицу и подметил: — И технически их размазать не выйдет, разве что сломать, поджечь? — Ломай их своим занудством, благо скоро будет возможность! — Прости, что?.. Вероника игриво подмигнула, хлопнула Аркейда по плечу и удалилась, насвистывая себе под нос. Словно во сне, он собирал медицинские инструменты в саквояж, пока солдаты на фоне, матерясь, свёртывали палатки и грузили ящики в грузовики; винтокрылы постоянно поднимали пыль. Никто не оставил Аркейду предписаний, куда и с кем ехать — зная дырявую бюрократию НКР, он не удивился, а лишь вздохнул, надел рюкзак с пожитками, перекинул саквояж за плечо и окинул Маккарран бесцветным взглядом: здания, взлётные полосы, вышки связи — всё казалось серым и покинутым давным-давно, но сейчас краски мира словно бы выцветали до бордово-коричневой гаммы, даже редкая сухая трава краснела, будто напитывалась кровью. У открытого шлагбаума Аркейд заметил три знакомые фигуры — тоже в полной боевой готовности: Бун — со снайперской винтовкой за плечом, Вероника отрабатывала удары на невидимом противнике, а Курьер махал рукой, словно его можно было случайно пропустить. Аркейд внезапно представил себя приезжим, которого встречали в аэропорту очень странные родственники. «Добро пожаловать в Нью-Вегас, следующая остановка — окончательный апокалипсис». Он нарочито драматично вздохнул, едва сдерживая улыбку — только идиот обрадуется смерти в первых рядах, но с Курьером иначе не могло быть. — Для нас есть работа, — сообщил тот с энтузиазмом, — Корень не на ровном месте появился, но придётся побегать. Как ты там говорил… Vere scire est per causas scire? [1] Аркейд не сумел скрыть удивление и ошарашенно кивнул: значит, его всё-таки слушали. Бун энтузиазма не разделял и молчаливо смотрел в сторону горы, словно ждал внезапной атаки. Они вышли из лагеря в клубах пыли и проводили взглядами последний винтокрыл с полковником Шу, затем пошли своей дорогой, противоположной от следов шин. Уже на старом шоссе Аркейд обернулся и увидел километровые корни, пропахавшие гору насквозь; красные дорожки из светящихся растений, словно кровавые тени, стелились по песку, волшебным образом насыщая пустошь невозможной жизнью. Сотни силуэтов странной формы ползли по ним к брошенным заставам; это лишь вопрос времени, когда они достигнут ворот Нью-Вегаса. Аркейд заставил себя отвернуться и смотреть только вперёд.