Следующая остановка — апокалипсис

Очень давно — ещё в прошлой жизни — отец рассказывал Аркейду об Убежищах, надеясь передать по наследству свою работу. Про эксперименты знали все в пустошах, но только учёные Анклава собирали результаты, из века в век обрабатывали, адаптировали и сворачивали завершённые программы. Однако и для них оставались тайны: ещё отец рассказывал о том, что записи о некоторых Убежищах не просто засекречены, а стёрты из архивов «Волт-Тэк» ещё до Великой Войны, и даже их координаты не сохранились. В детстве Аркейд мечтал, что однажды отправится в экспедицию и найдёт хотя бы одно из них, решит загадку, однако судьба распорядилась иначе. Анклав разорвало на куски и раскидало по пустошам, а «тайна внутри тайны» канула в небытие. Аркейд лет десять не вспоминал об этом, пока учёные из НКР не передали Курьеру информацию об Убежище 14, которого официально словно не существовало. Воспоминания о потерянном доме как калёным железом опалили; лица родителей повернулись к Аркейду с застывшим ожиданием. Никто не знал, что в его жилах текла кровь чистых довоенных людей, не затронутых мутациями и переменами, но, в отличие от граждан Анклава, Аркейд смог смириться с крахом, а потому до сих пор жил. На фоне грязных поселенцев, которые и читать не умели, он остался белой вороной — чудаковатым исследователем с высокой самооценкой. Если бы кто-то из учёных Анклава и дожил до сего момента, то оказался бы в том же замешательстве. Буквально под боком, в Нью-Мексико, Аркейд нашёл один ответ и озадачился сотней новых вопросов — и правда, «тайна внутри тайны», как говорил отец. Чем больше он узнавал о Стражах, «мировых камнях», Лабиринте и порталах, тем стремительнее расширялся мир. Кто бы знал, что в чёртовом Нью-Мексико всё это время в воздухе парил огромный светящийся камень в рунах, готовый отправить человечество в иные миры! Аркейд ловил себя на том, что подолгу пялился будто сквозь него, а письмена словно о чём-то нашёптывали прямо в мозг. Камень завораживал и пугал своей инородностью. — Ещё вчера, услышав про иные миры, я бы подумал о мигрантах, не знаю, — Курьер задумчиво чесал затылок, стоя у Аркейда над душой. — Там не написано, как этой штукой пользоваться? Десятки лет исследований были разбиты на даты, и списку не было конца. Порой учёные просто выражали свой восторг или недовольство нетерпеливым начальством, и Аркейд раздражённо листал страницы. Вероника помогала ему с рукописными данными — журналами и дневниками. Иногда гробовую тишину разорённого Убежища 14 разрывали одиночные выстрелы: Бун занял просматриваемую позицию в коридоре и не особо интересовался записями, хотя определённо подслушивал. Аркейд отмахнулся от нависшей ветки со светящимся красным цветком — Корень словно пытался хоть так помешать им узнать правду о своём происхождении. То, что эта зараза разумна, никто уже не сомневался. — Для этого я и здесь — разобраться, разве нет? — желчно заметил он и зыркнул на Курьера. Отчего-то не получалось перешагнуть раздражение на безграмотных людей, как бы Аркейд ни старался сдерживаться. Зато с Вероникой он внезапно нашёл общий язык: как скриптор Братства Стали, она ловко работала с данными, а проговаривая мысли вслух, быстро цеплялась за нужные нити. Профессиональная ревность, взращенная в Наварро, встрепенулась и тут же утихла: они оба в одной лодке. Веронику больше интересовали Спящие — подопытные, которые первыми увидели другие миры глазами Стражей. — Как же это, должно быть, волнительно! — тараторила она, пока аккуратно переворачивала разбухшие страницы журнала. — Столько открытий! Мы не одни во вселенной — вот что потрясает! — А я говорил, что мой кузен Ларри видел пришельца! — напомнил о себе Курьер, на что Аркейд поморщился, а Вероника заливисто рассмеялась. Прогремел выстрел, и все мгновенно замолчали. — Они не отступят, — коротко сообщил Бун, перезаряжаясь. Под ногами у него стояло два опустевших ящика с патронами. — Нужно уходить отсюда. Курьер присоединился к нему и подстреливал тех тварей, что подходили слишком близко. Назойливых лучников, которые то ли телепортировались, то ли пользовались хитрыми трюками, лучше всех утихомиривал Бун. Вероника завернула журнал в полотнище и уложила на дно сумки. Время утекало, как песок сквозь пальцы, но Аркейд позабыл о терминале и снова уставился на камень, который будто плыл в воздухе и крутился вокруг своей оси — кокетливо пританцовывал, разрешая раскрыть свои тайны. Едва соображая, что делает, Аркейд подошёл к нему вплотную и протянул руку. Оранжевый свет мигнул, усилился; камень словно потянулся в ответ. Вероника заметила его слишком поздно, но кинулась на выручку без тени страха. — Аркейд, стой! Её голос потонул в ошеломительной белизне — Ничто не могло выглядеть иначе. Камень оказался тёплым, как живым; в нём отзвуком бились сердца сотен далёких миров, и Аркейд с готовностью прислушался. Видел бы его сейчас отец! Камень срезонировал громкой утробной трелью, впуская Веронику — она тоже держалась за него обеими руками, но с закрытыми глазами. — Эм… не бойся… — как назло подходящие слова не нашлись. С криком Вероника отпустила камень и растворилась. Однако не успел сам Аркейд испугаться, как вокруг камня появились все его спутники. Даже Бун впервые за всё путешествие выглядел изумлённым, хотя выражение лица едва ли поменялось. «Надо убраться отсюда!» — только успел подумать Аркейд, как камень снова срезонировал. Белизна опала, выпуская их в другое место — посреди города, на открытой местности, — однако Аркейд порадовался, что покинул тесные коридоры Убежища. Бун и Курьер тут же вскинули оружие, а Вероника уставилась на что-то за спиной Аркейда. — Всё, это уже перебор! Он обернулся и раскрыл рот от удивления: посреди улиц словно выросла высокая башня, и, судя по разрушениям соседних домов, которые плотно к ней прилегали, это произошло на самом деле. — Ну, пойдём посмотрим? — пожал плечами Курьер и первым выдвинулся к открытой арке; Бун последовал за ним. О таком не предупреждали архивы Анклава. Задрав голову, Аркейд впервые оценил любимую фразу учителей: «Забудь всё, чему тебя учили раньше». Судя по растерянному выражению лица, Вероника думала о том же.