Профессор Защиты Воль

В Нурменгарде снова воцарилась тишина. Его единственный обитатель активировал чары медальона-панорамы и проводил дни за медитацией, отвлекаясь только, чтобы принять горячий душ — которым ему служил кран с горячей водой в кабинете — или встретить сову с письмом от кого-то из его учеников. Одно из видений показало ему Альбуса, кричащего на Гарри, но слов Геллерт не разобрал. На следующее утро прилетела Хэдвиг с письмом, где всё объяснялось: имя Гарри почему-то выбрал Кубок Огня. Похоже, магия каким-то образом ошиблась и решила, что мальчик может состязаться наравне с чемпионами из всех трёх школ-участниц, вне зависимости от его возраста или от факта, что этот самый мальчик предпочёл бы Турниру квиддич, если бы его кто-нибудь об этом спросил. Геллерт подумал было отправить Альбусу Громовещатель за такую грандиозную ошибку — потому что всё ещё верил, что это было бы достойным ответом Альбусу, который в прошлом году выпалил его Тайну на всю школу, — и единственное, что его сдерживало, было отсутствие палочки. Жаль, что он не уделил больше времени оттачиванию беспалочковой магии, когда у него была такая возможность. Через два дня написала Чарити, которая рассказала ему общие представления о произошедшем: так как Кубок был зачарован таким образом, чтобы выбрать по одному представителю от каждой присутствующей школы, он, возможно, принял Гарри за единственного ученика некой четвёртой школы, учтя его обучение у Геллерта. В том же письме Чарити заметила, что директор Каркаров просто неотразим в залитой пивной пеной мантии. Всего через несколько часов прилетел ястреб с письмом уже от Игоря Каркарова, и Геллерту не составило никакого труда догадаться, что внук его покойного одногодки без памяти влюбился в якобы безобидную ведьму, которая могла сражаться с выпускниками Дурмстранга так, будто сама была одной из них. Два дня спустя Геллерт увидел в видении, как Альбус обнимает Гарри, выражая принятие и поддержку, а официальное письмо уведомило его о том, что Гарри Поттер, обученный магии в Нурменгарде, примет участие в Турнире — который уже нельзя было назвать Турниром Трёх Волшебников. В следующем своём письме Гарри рассказал, что василиск, которого он выпустил в Запретный Лес, наткнулся там на драконов, и спросил, может ли он в предстоящей дуэли с драконом использовать призывающее молнии заклинание, которое весь магический мир ассоциировал с Гриндельвальдом. Геллерт заверил мальчика, что заклятие призыва молний ему не принадлежало, хоть и было какое-то время его «визитной карточкой». Гарри мог спокойно применять его, когда пожелает, и, более того, одного взгляда в зеркало мальчику было достаточно, чтобы понять, что заклинание призыва молний прекрасно подходит и ему. На следующий день, сразу после первого задания, ему пришёл Ежедневный Пророк, где подробно рассказывали про международное событие. Как же сильно Гарри вырос за тот год, что провёл здесь! А мантия со знаком Даров Смерти, вышитым на плече, невероятно шла ему, юному хозяину Мантии-невидимки. Геллерт задумался, кто именно — Дамблдор или ученики — выбрали этот символ для «его» чемпиона. Ведь некоторые из детей открыто и даже чрезмерно гордились, что их учил именно он. На второе состязание они потратили несколько дней, прежде чем догадались, что жуткий визжащий звук, доносившийся из яйца, был на самом деле надводным пением русалочьего народа. На взгляд Гарри это было исключительно несправедливо, что учителя остальных чемпионов были рядом с ними, но МКМ вряд ли позволило бы ему снова отправиться в Хогвартс. Конечно, Геллерт направил им письмо с просьбой разрешить ему присутствовать хотя бы на третьем задании, но был уверен, что получит отказ. Когда Гарри убедился, что это был действительно русалочий язык, у них осталось две недели, чтобы выяснить, как научить Гарри плавать, учитывая, что его наставник не мог показать ему ничего лично. В конце концов мальчику пришла в голову куда более удачная идея: плавать ему и не понадобилось, потому вместо этого он поговорил с гигантским осьминогом, что жил в озере. Тот выполнит всю «мокрую» часть состязания за него, и Гарри даже не придётся заходить в воду. Легилименция была очень удобным навыком, а с отзывчивым зверем легко было разговаривать. Каркаров потом возмутился, что чемпион Нурменгарда должен был лично выполнить условия состязания, а не попросить о помощи существо, о существовании которого ученики других школ даже не знали. Геллерт ответил, что этот конфликт между Дурмстрангом и им самим и привёл к его заблаговременному отчислению много лет назад, а Гарри, пребывая в прекрасном настроении, добавил, что если он и научился чему-то у Гриндельвальда, так это не обращать внимания на баллы, которые давали другие и которые нужно было собирать. Из своих занятий легилименцией он также запомнил, что наставник хранит особенно впечатляющие воспоминания о своей бывшей школе, например то, где он оставляет над входом в школу огромный знак Даров Смерти. Та же сова принесла и письмо крайне озадаченной Чарити: такое ощущение, директор Дурмстранга пытался её впечатлить, подсуживая участнику от Хогвартса. В итоге Муди, одноглазый аврор, преподававший в этом году в Хогвартсе ЗОТИ, положил конец этому нестандартному проявлению благородства. К следующему письму была приложена фотография, сделанная юным мистером Криви, на которой Каркаров запускал фейерверк из сотни алых сердец под окнами мисс Бербидж. А затем пришло время третьего состязания.

***

Видения не показывали ему ничего, кроме как надписи «2:0», напечатанной на какой-то бумаге, и отсутствие информации страшно раздражало. Геллерт ждал письма от Альбуса сразу по окончании Турнира, вне зависимости от того, выиграет его Гарри или нет. Последнее состязание начиналось в десять утра, и, по оценке директора, оно должно было закончиться пятнадцать минут назад! Почему такая задержка? Геллерт расхаживал по единственному доступному ему уровню Нурменгарда, то выглядывая в окно, чтобы посмотреть на свой пустующий стадион для квиддича, то снова упираясь взглядом в угрюмые стены. Что сейчас делает Гарри? Вдруг его чуть не сбило с ног — не видением, но чем-то, похожим на неосознанную легилименцию. Он оказался в разуме Гарри, несмотря на огромную дистанцию, разделявшую их, и одновременно с этим мальчик потянулся к их общему воспоминанию. Геллерт увидел себя, сидящего на кабинетном столе и показывающего палочкой Гарри заклинание: «Она использует твои первородные, самые внутренние и безграничные магические силы, чтобы защитить тебя и твоих союзников». Гарри сидел на мокрой траве, держа одну ладонь на кубке-трофее, за который держался и Седрик Диггори. «Вся суть этого заклинания в том, что оно не причинит вреда верным товарищам». Гарри смотрел на похожего на крысу человека, которого Гриндельвальд не узнавал, но до этого волшебника ему и дела не было, значение имело только разделённое ими воспоминание… «Формула заклинания…» — Протего диаболика! — в отчаянии крикнул Гарри, так далеко от него, нарисовав на земле кривую линию между собой и человеком-крысой, в ту же секунду, как незнакомец швырнул в него какое-то заклинание. Между мальчиками и чужаком вспыхнуло светлое синее пламя. Конечно, это не полноценный круг, но против одного противника должно хватить и линии.

***

Прошло полчаса. Ничего не изменилось, но напечатанное «2:0» всё так же действовало ему на нервы. Геллерт так задумался, что не замечал трёх незнакомцев, подошедших к крепости со стороны нижних уровней стадиона, пока те не прошли через защитные чары, окружавшие его этаж. В коридоре стояли трое авроров, один — в безупречной форме МКМ, остальные двое — в форме с символом Магической Британии. Того, что повыше, Геллерт помнил по своему визиту на Косую Аллею с Лонгботтомом и Уизли. Тот едва заметно склонил голову, но по его лицу ничего нельзя было прочесть. — Геллерт Гриндельвальд! — огласил лидер троицы. — Вас просят явиться в Министерство Магии. У вас минута на сборы. — Как Гарри? Что с ним случилось? Ответьте мне немедленно! — Пятьдесят секунд, — холодно ответил аврор. Геллерт поспешно схватил одеяло с Гимном Хогвартса, медальон с панорамными чарами, подаренный Флитвиком, и сунул всё в сумку из искусственной кожи. — Не думаю, что кто-то осмелится как-то навредить Поттеру после того, что он сделал, — поделился темнокожий аврор, но лицо его оставалось нечитаемым, и попытаться прочесть его мысли было бы сейчас очень глупой идеей. Увидев, что больше он брать с собой ничего не собирается, третий аврор вручил ему жилет: удивительно элегантный способ надеть на него что-то легко отслеживаемое, из чего, к тому же, не так и легко выбраться, как защититься от наколдованной верёвки. Геллерт повиновался, не задавая вопросов, и вчетвером они спустились на нижние уровни. Цитаты известных игроков в квиддич, высеченные на стенах по всему зданию, выглядели в Нурменгарде до смешного неуместно, но от Оливера Вуда ничего другого ждать и не приходилось. Либо авроры очень сильно верили в магические способности зачарованной жилетки, либо страдали проблемами с памятью, потому что никакие дополнительные меры безопасности они не соблюдали — да что там, они даже не надели на него наручники! Как только они вышли за границы защитных чар, жилет разгорелся ярким синим цветом, и перенёс его в вестибюль офиса, который мог быть только Отделом магического правопорядка Британского Министерства Магии. Глазам Геллерта предстал настоящий бездумный хаос. Авроры, раненые волшебники и офицеры носились по коридору, излучавшему пульсирующие, въедливые магические волны. — Сюда, — аврор пониже, тот, который держался за его жилет-портключ, развернул его в противоположном направлении. — С Сами-Знаете-Кем успеете ещё повидаться. И, ничего больше не объясняя, аврор втолкнул его в явно недавно опустошённый под его визит офис. На полу валялись свитки пергамента и маггловские листы бумаги, из мебели было только два стула, на которых, должно быть, сидели работавшие здесь волшебники, и стол, на котором стоял поднос со стаканом и кувшином холодного апельсинового сока. В общем, на кабинет для допросов это совершенно не походило. Хотя бы потому, что на помещении не лежали звукопоглощающие чары — он по-прежнему прекрасно слышал всё, что творилось в коридоре. Аврор развернулся и хотел уже уйти, но наткнулся на своего более высокого темнокожего коллегу, который в этот же момент вошёл в кабинет. Выпустив аврора пониже наружу, оставшийся волшебник подошёл к Геллерту. — Во всём мире мало найдётся людей, кому я доверяю больше, чем Гаррику Ол… — Кингсли! — позвал из коридора очередной аврор — средних лет, с волосами, напоминавшими львиную гриву. — Немедленно иди сюда! Новые друзья могут и подождать! Темнокожий аврор лишь закатил глаза и бесцеремонно сунул Гриндельвальду в руки что-то деревянное, прежде чем вылететь из кабинета: — Иду я, иду! Его магия поняла, что лежало в коробочке, ещё до того, как Геллерт снял крышку. На мгновение он залюбовался силуэтом Хогвартса, выгравированным на деревянной поверхности. Внутри, разумеется, его ждала волшебная палочка: двенадцать с двумя третями дюймов, очень хлёсткая, большая редкость для столь старой палочки. Геллерт с благоговением взял её в руки, и палочка поприветствовала его снопом серебряных и золотистых искр, радуясь новой встрече со своим вторым, неохотно принятым хозяином. — Профессор Воль! — этот голос был знакомым. Геллерт поднял голову и увидел одного из мальчишек, кому преподавал немецкий и кто посещал дуэльный клуб со своей девушкой. — Простите… мистер Гриндельвальд. — Мистер Персиваль Уизли, — поприветствовал он юношу. Хаос снаружи слегка притих, возможно, шумная толпа ушла шуметь куда-то ещё. Рыжеволосый волшебник с энтузиазмом пожал ему руку. — Просто безумный день, профессор. Я рад, что вы здесь! Сэр, смотрите, пресс-конференцию поставили на три часа, я быстро сбегаю принесу вам сэндвичей. — Мистер Персиваль Уизли, это очень мило с вашей стороны, но не могли бы вы мне лучше рассказать, что происходит? Юный волшебник посмотрел на стол, на котором не было ничего, кроме подноса и апельсинового сока. — Вы же не читали Полуденный Пророк… Я его принесу, профессор, даже если придётся вырвать газету из рук самого Министра! И с этим кличем исступлённой верности Персиваль Уизли выбежал прочь из кабинета и даже не закрыл за собой дверь. Геллерту пришлось сделать это лично, одним взмахом своей рябиновой палочки, потому что он хотел посидеть немного в относительной тишине и сосредоточиться. Отсутствие какого-либо страха или пиетета казалось почти оскорбительным. И ни одна живая душа не осознавала происходящее в достаточной степени, чтобы объяснить ему, что же в конце концов случилось. И тут, даже сквозь шум на заднем плане, Геллерт услышал звук, который узнал бы где угодно: кто-то споткнулся о собственные ноги. Он задумался, под чьей личиной решит навестить его мисс Тонкс, чтобы её не заметили, но девушка вошла в кабинет в своём исконном розововолосом обличье. Геллерт привык ожидать от авроров вполне конкретных действий… и объятия в этот список явно не входили, а Тонкс вцепилась в него с такой силой, что он нешуточно испугался, что задохнётся. Затем девушка отпустила его, превратилась в Поттера — мальчик и в самом деле сильно вырос с их последней встречи и теперь щеголял с ужасной причёской — и снова стиснула его в объятиях. — Гарри передаёт обнимашки и огромное спасибо! — воскликнула она, снова приняв привычный облик, — а это уже от меня, — и она вновь его обняла, чуть не выдавив из него дух. — Профессор Воль, спасибо вам огромное! За всё! Вам Перси уже сказал, что пресс-конференция в три? Простите, мне сейчас надо бежать… — вспышка её мыслей: одноглазый старый волшебник, весь покрытый шрамами, которого школьная медсестра ведёт к камину. — Мне надо в больницу Святого Мунго. Вы как думаете, вы Фаджа потерпите всю конференцию или мне вас подменить? Неважно, просто ещё раз спасибо вам — и я вернусь, как только смогу. Она выбежала из кабинета — а Персиваль Уизли забежал в него вновь, триумфально размахивая Полуденным Пророком. — Надеюсь, министра вы между делом не убили, мистер Персиваль Уизли. — Нет, это старшего заместителя, — ухмыльнулся рыжеволосый юноша. — Сэндвичи! — вспомнил он и снова вылетел наружу. До этой минуты Гриндельвальд жил со спокойной уверенностью, что такой газеты, как Полуденный Пророк, не существовало в принципе: только, разве что, вечерний выпуск Ежедневного Пророка для особо важных новостей. Но затем он вспомнил, что вечерний выпуск займётся освещением его пресс-конференции, назначенной на три часа. Во всяком случае, раз Гарри передал «обнимашки и спасибо», он был в порядке, пусть и чем-то занят. «Гарри Поттер против Тёмного лорда: 2:0!» — гордо гласила заглавная страница Полуденного Пророка. На фотографии под заголовком был запечатлён школьный стадион для квиддича, который на время третьего состязания превратили в лабиринт. У входа, в центре фотографии, стоял Седрик Диггори, державший Кубок Трёх Волшебников, а за ним, прячась от фотографа за кустами, стоял Гарри, наставивший палочку на основательно оглушённого, парализованного и на всякий случай связанного тщедушного человека — должно быть, это и был Волдеморт, судя по его недоразвитому телу.

***

 — Я уверен, мы отлично сработаемся! — объявил министр Фадж. Голос его начал раздражать в первую же минуту, после двух — стал уже просто сводить с ума. От пресс-конференции прошла четверть часа, а Геллерт уже жалел, что отказался от предложения мисс Тонкс выступить вместо него. Но юный аврор пока ещё не вернулась из больницы. По другую руку от министра сидел Альбус Дамблдор, хозяин Бузинной палочки, в настоящий момент бессовестно веселившийся, наблюдая за раздражением своего бывшего злейшего врага. Гарри, сидевший между Министром и Геллертом, больше всего хотел где-нибудь вздремнуть, а не отвечать на очередной град вопросов, и его наставник никак не мог его в этом винить: справиться с Томом Риддлом — достаточно тяжёлая задача для четырнадцатилетнего волшебника. — Как мы поняли из показаний нескольких его последователей, Волдеморт применил на тот момент неизвестное заклинание, обратившись к невероятно тёмной магии, чтобы спасти себя от смерти, — объяснял Альбус толпе журналистов и фоторепортёров. — Два года назад мой друг, сидящий неподалёку, — да-да, тот, который сейчас хмурится, — рассказал мне в деталях, как ему это удалось. — Чего я не смог бы сделать, если бы не преподавал в Хогвартсе в том году Защиту, — перебил Гриндельвальд. Он пытался вести себя настолько смиренно и отзывчиво, насколько можно, поэтому продолжил: — Альбус не только пощадил меня, хотя имел полное право убить ещё в 1945 году, не только дал мне второй шанс, рискуя потерять всё, что принесла ему победа надо мной, нет. Он доказал мне, что даже темнейший волшебник века может вновь встать на сторону добра. И именно это, запомните мои слова, делает его самым талантливым специалистом трансфигурации во всём мире. — Как бы вы описали свои отношения друг с другом? — спросила ведьма из Зачарованных, не дав министру продолжить рассказ, как вывернутое наизнанку международное магическое право дало ему возможность перманентно переселить в свою страну военного преступника. Геллерт проглотил первое пришедшее на ум слово, не может же он сказать… — Вдохновляющие, — ну, а это Альбус и его здравый смысл. — Обнадёживающие. И потрёпанные, — поправил он. — Полемизирующие, — был ответ. — Уравновешивающие. — Лишённые преклонения. — Две стороны одной монеты, — сказал в конце концов Гарри. — Они будто близнецы. — Что вы планируете сделать с Мы-Знаем-Кем, раз он теперь схвачен? — спросила какая-то светловолосая ведьма. — Самое первое и самое важное, мы будем держать его в нынешнем психически немощном теле, — ответил Альбус. — Как именно — это решит Геллерт. — Если это тело умрёт, Гарри снова будет гоняться за призраком, — объяснил Гриндельвальд. — Это будет временное решение, которым вы один раз уже воспользовались — и с которым жили целых тринадцать лет, за которые особо не продвинулись в решении вопроса. Поймите, больше я рассказать не могу, нельзя превращать нас в мишени для его последователей. — Один известный метод у нас есть, и тут Волдеморту придётся понять значение слова раскаяние, — добавил Гарри. — Ничего другого я ему не желаю, пусть он и убил моих родителей. — Гарри… — прошептал Альбус, в то время как толпа снова разразилась вопросами. — Дамы и господа, я напомню, это обычное состояние Гарри Поттера, — напомнил присутствующим бывший профессор Воль. — Как именно он заставит Риддла раскаяться — вопрос открытый, но я его всячески поддерживаю и верю в него. Ещё вопросы? Поднялся светловолосый волшебник из Квибблера. — Вы решили отказаться от своей задумки найти Дары Смерти? — В настоящее время осталось найти только Камень, — ответил Гриндельвальд, пока не поднялся шум. — Объединить их — другое дело, и я явно не собираюсь этим заниматься. Хозяин Мантии выразил конкретное желание оставаться в тени, и это решение поймёт любой волшебник, хорошо знакомый с легендой о происхождении Даров. Что касается Бузинной палочки, её хозяин расстанется с ней в скором будущем и придумает особое испытание для её следующего хозяина или хозяйки. Я не могу сказать, родился ли уже этот волшебник. Он встретился взглядом с Дамблдором, который явно хотел знать больше. Геллерт мысленно направил на него свою упрямую решимость: он не даст Альбусу снова покуситься на Мантию. Как только будет найден Камень, Альбусу придётся расстаться с Палочкой, и Геллерт проследит за этим, даже если это будет последнее, что ему доведётся сделать.