Храбрость и безумие

Тьма...всепоглощающая, давящая на уши тишина...и полный мрак. Тихая темнота окутала меня своим удушающим одеялом и неумолимо несла к чему-то ужасному, мерзкому, неотвратимому. Чувствовался затхлый тошнотворный запах перегара, прерывистое дыхание, чьи-то грубые, жесткие руки держали в тисках мое тело. К горлу огромным горьким комком подкатывала паника. Я чувствовала себя так, словно плыву в необъятном желеобразном океане дегтя, судорожно пытаясь вырваться из лап сковавшего меня ужаса. Чье-то толстое, потное тело наваливалось на меня все больше и больше, обхватывало меня своими отвратительными лапищами, прижимало к постели, заставляя задыхаться, проникая повсюду, не оставляя от меня ни малейшего кусочка, залезая в саму мою душу... ...Я открыла глаза, чувствуя, как отчаянно колотится сердце под одеялом. Ужас, охвативший меня, все еще сохранялся в частом и прерывистом дыхании. Я медленно привстала на кровати, смахнула с потного лба прилипшую рыжую прядь и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Только не опять, только не надо...Голова раскалывалась, как будто я перегрелась на солнце, и паника никуда и не думала уходить. Я не верила, что я в безопасности. Потому что это не так. Я не могу убедить себя в том, чего нет. Я вновь открыла глаза и опустила голые ноги на холодный пол. Луна, пробиваясь сквозь занавески, мягко освещала голубоватые контуры моей неубранной комнаты. С улицы не доносилось ни звука, лишь легкий летний ветерок щекотал мои волосы. Щелчок - и мне в глаза резко ударил искусственный свет с потолка ванной. Я прищурилась и застонала от боли. Голова, казалось, сейчас разлетится на миллион осколков. Облокотившись на ярко-белый умывальник, я пыталась сфокусироваться на своем отражении в зеркале. Все, что я видела сквозь пелену боли и паники - это расплывчатое белое пятно, обрамленное чем-то оранжевым. Я изо всех сил пыталась восстановить дыхание, дыша медленно и спокойно, но колотящееся где-то в горле сердце не давало мне этого сделать. Ватной рукой я пошарила в выемке под водостоком, пока не нащупала наточенное острие своего старого обшарпанного ножа. Медленно достала его, покрутила в руке, любуясь бликами. От одного взгляда на блестящий металл мне уже становилось легче. Дрожа от предвкушения, я поднесла лезвие к нежной усеянной тонкими венами коже, на которой красовалось множество застарелых шрамов, и осторожно, наслаждаясь каждым мгновением, прорезала в руке тонкую бороздку. На белой поверхности кожи заалела текущая в раковину тонкая струйка. К этому моменту я уже перестала чувствовать боль в голове, а сердцебиение потихоньку восстанавливалось. И я начала видеть себя - круглое покрытое веснушками лицо с ярко-зелеными глазами, полуприкрытыми от безумной эйфории. Все стало таким ясным и приятным, в этой новой реальности не было места страху и тревогам, преследовавшим меня. Я ощущала эту сумасшедшую кривую улыбку на своем лице, такую привычную и умиротворяющую. Блаженство заполняло все мое тело, от макушки до кончиков пальцев. Но через пару минут все это ушло, оставив после себя лишь покой и усталость. Все, что я видела теперь - это измученную уставшую тень самой себя, глядящую в никуда тусклыми равнодушными глазами. Залечив и перевязав рану, я поплелась в свою комнату. Кровать казалась такой мягкой и уютной, а комната - такой прохладной и спокойной, что и не скажешь, что ее обитательницу постоянно преследуют кошмары и в снах, и наяву. Тяжело вздохнув, я упала на простыни и зарылась лицом в подушку. Несмотря на усталость и потерю крови я еще долго ворочалась и не могла уснуть, а когда смогла, то провела остаток ночи в одном непрекращающемся кошмаре, переходящем в другой.