Когти ярости

Его хватка ускользала. Пифагор цеплялся за свою жизнь, держась за скалу, выступающую из пола пещеры, в то время как вихрь фурий поднимал его ноги в воздух и хлестал пылью пустыни ему в лицо. Ясон и Геркулес пытались добраться до него, но Фурии держали их вне досягаемости. Только его брат Аркас стоял в стороне, скрестив руки, и смотрел самыми холодными глазами, которые он когда-либо видел, глазами, такими же, как у его отца. Пальцы Пифагора оторвались от камня, и он, задыхаясь, мучительно медленно кувыркался вверх, навстречу буре. Он закрыл глаза, когда смерч поглотил его, и фурии завизжали ему в ушах. Это был конец. Лучшее, что могло случиться с ним сейчас, - это если бы летающий обломок лишил его чувств, чтобы он не почувствовал, что Фурии собираются с ним сделать. Ясон. Геркулес. Он хотел, чтобы его последние мысли были о них, о лучших друзьях, которые у него когда-либо были, о людях, о которых он больше всего заботился, о людях, которые пытались спасти его даже после того, как узнали о нем самое худшее. Однако он не мог изгнать из головы образ Аркаса, отчужденного, скрестив руки, наблюдающего за его смертью самыми холодными глазами, которые он когда-либо видел. Пифагор вскрикнул. Потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он на самом деле находится в своей постели в окружении безмятежной ночи. Дрожащими руками он начал распутывать одеяло и попытался дышать ровнее. Он был дома со своими друзьями, Фурии больше не преследовали его, Аркас остался в Гелиосе, и все это было просто еще одним кровавым кошмаром. Ему становилось хуже. Он физически почувствовал тошнотворное ощущение в животе, когда во сне его снесло в водоворот. У него была гипервентиляция, и теперь у него закружилась голова. Пифагор сидел неподвижно и на мгновение закрыл глаза, пока комната не перестала вращаться. В доме было тихо. Слава богу, он не побеспокоил своих соседей по дому. Он должен был быть на протяжении всего эпизода с Фуриями, и он не хотел, чтобы его друзья переживали. Пифагор снова лег и попытался устроиться поудобнее, но, как бы он ни был измотан, он сомневался, что сможет еще поспать этой ночью. В конце концов, он все-таки снова заснул. Впрочем, казалось, что это длилось недолго. Кто-то звал его по имени. Пифагор застонал и, открыв глаза, увидел Ясона и Геркулеса, стоящих у его постели с озабоченными лицами. - Что случилось? - спросил он. - Мы хотим спросить тебя об этом, - ответил Геркулес. - Мы уже были на рынке, чтобы сделать последние приготовления к сегодняшней работе! - Ты шутишь! - не поверил Пиф. - Нет, это не так, - сказал Ясон. - Ты выглядишь ужасно. Ты болен? - Ясон потянулся ко лбу Пифагора, чтобы проверить, нет ли у него температуры. Пифагор отмахнулся от попытки и сел. - Я в порядке. Я просто плохо спал. - Ты говоришь это последние несколько дней, - заметил Ясон. - Я в порядке, - повторил Пифагор, стараясь не показаться раздражительным. Ясон скептически приподнял бровь, но позволил Пифагору встать и присоединиться к ним в подготовке к работе. Этой ночью им нужно охранять кладовую торговца керамикой. Пифагор знал, что его друзья будут наблюдать за ним. Его тронула их забота, но сейчас он чувствовал, как краснеет из-за того, что так плохо спал, и не хотел рассказывать о кошмарах. Он пошел ополоснуть лицо холодной водой. Это немного помогло. Прямо перед тем, как он и его друзья ушли на ночную работу, Пифагор тайком проглотил дозу одного из своих собственных травяных тонизирующих средств, чтобы набраться энергии. К тому времени, как они достигли места назначения, он чувствовал себя почти нормально и, как обычно, мог шутить со своими друзьями. Ночь прошла без происшествий. Действия тоника уже прошло, когда трое друзей отправились домой утром, заработав денег. Ледяной ветер пронзил шею Пифагора. Он как мог проигнорировал это и попытался сосредоточиться на забавной истории, которую рассказывал Геркулес. Придя домой. Пифагор потянулся к двери - и замер. Прямо на их пороге лежала мертвая певчая птица. Она выглядела точно так же, как та, которую они видели за пределами пустынной пещеры Фурий наутро после того, как Аркас призвал их. У Пифагора перехватило дыхание, и он задрожал. - Что с тобой? - спросил Геркулес. - Ничего... - Пифагор мысленно встряхнулся и толкнул дверь. Время этого инцидента с его кошмарами должно быть совпадением. Птицу могла просто оставить одна из диких кошек, бродивших по местности, и Аркас отозвал Фурии, не так ли? Однако, эта мысль не уменьшила холода, разливающегося по венам Пифагора. На следующее утро Пифагор проснулся рано. У него была непрерывная ночь, но он все еще не чувствовал себя отдохнувшим. Но все равно заставил себя подняться. Когда он вышел из своей спальни, он был поражен, увидев двух друзей, которые ждали его с решительным и обеспокоенным выражением лица. - И так, Пифагор, ты должен рассказать нам, что происходит?, - настаивал Ясон. - Тебе снятся кошмары? Рот Пифагора открылся. Откуда он узнал? - Давай. Садись, позавтракай и расскажи нам все. - пригласил его к столу Ясон - Если не расскажешь нам, мы заберем у тебя перо и все твои пергаменты, чтобы ты не мог рисовать треугольники в течение недели! - заявил Геркулес. - Ладно, ладно - несмотря на свое изнеможение, Пифагор не мог не развлечься этой притворной угрозой. Трое друзей сидели за большим деревянным столом в своей главной многофункциональной комнате. Ясон раздал кусочки хлеба и фрукты. - Эти твои кошмары должно быть очень страшные, - мягко уточнил Геркулес - Ну да, были, но сейчас со мной все в порядке. Сегодня ночью ничего не было, - ответил Пифагор. - ну да, ну да, - возразил Геркулес. - Ты разбудил нас обоих, - добавил Ясон. - Ты был невменяем, кричал что-то о своем отце. Если бы мы тебя не держали, ты бы упал с кровати. - О нет. Мне жаль. - Пифагор закрыл голову руками. Он, вероятно, заново пережил воспоминания о пьяной ярости своего отца и об избиении, которое сопровождало его, или, возможно, даже об ужасной ночи, когда умер его отец. Он вздрогнул. - Я не могу вспомнить ничего из того, что мне снилось, - признался он, искренне. - Мы пытались разбудить тебя, но не смогли, - продолжил Ясон. Он поднял знакомый маленький пузырек. - Это было под твоей кроватью.Ты накачал себя вчера вечером, не так ли, одним из своих снотворных? - Да... - Как часто ты это делаешь? - Всего один раз. Похоже, это на самом деле ухудшило положение, поэтому я больше не буду этого делать. - Молодец - Ясно похлопал его по плечу. - Ай - Пифагор вскрикнул, испугав двух своих друзей и себя. Удивление быстро переросло в замешательство. Его живот сжался, когда он обнаружил пятно крови на правом рукаве. Он осторожно отдернул ткань, и, если бы он не сидел, упал бы. На его руке болезненно были выгравированы два символа. Он узнал в них неуклюжие переводы букв "тау" и "фи". Пифагор не мог дышать. Теперь он носил клеймо убийц на острове Самос, где он и Аркас выросли. - - Успокойся , - сказал ему мягко Ясон. Они с Геркулесом поспешили принести воду, чистую ткань, мазь и бинты. Пифагор, наконец, вздохнул и зашипел от боли. Как только рана была обработана, Ясон посмотрел Пифагору в глаза. - Кошмары, эта мертвая птица на пороге, не говори мне, что это тебя не беспокоило, а теперь эти отметины на твоей руке… Фурии все еще преследуют тебя? Пифагор не мог долго встречаться взглядом с Ясоном. Он кивнул. - Но Аркас отозвал их! - возмутился Геркулес. - Их уже давно не было! - По-видимому, нет, - ответил Ясон - Что нам делать? - спросил Геркулес. - Пойдем к Пифии, - предложил Ясон. - Если кто знает, что делать, так это она. Трио направилось к Храму Посейдона. В случае Пифагора это было утомительно. Это короткое расстояние казалось трудным. Небо над ними неестественно потускнело. Они почти добрались до Храма, прежде чем позади них поднялся шум сильного ветра. Когда Пифагор и его друзья с тревогой оглянулись назад, там, на улице, ожившие из своих худших страхов, закружился смерч Фурий. Люди паниковали, ныряли в дома, роняли все, что несли, и спасались бегством. - Бежим! - крикнул Ясон. Пифагор замер, когда Геркулес исчез из его периферийного зрения. Все повторялось снова - из-за него Фурии угрожали другим. На этот раз это были не только его друзья, и это было достаточно ужасно. Неужели Фурии настолько полны решимости преследовать его, что уничтожат город, полный невинных? Пифагор не мог этого допустить. Как и в пустыне, он знал, что ему нужно делать. Для Ясона, для Геркулеса, для Атлантиды. Он попытался собраться с силами, чтобы противостоять своим кошмарам. Он сделал всего один шаг к Фуриям, прежде чем Ясон схватил его за неповрежденную руку. - Пифагор! Что ты делаешь? Бежим! Пифагор попытался отодвинуться. Вместо этого Ясон оттащил его назад. - Не смей даже думать о том, чтобы пожертвовать собой! - крикнул он, перекрикивая усиливающийся ветер. - Разве мы не проходили через это раньше? Я затащу тебя в Храм, если понадобится! А теперь беги! Ясон подтолкнул Пифагора вперед себя, и они оба помчались к ступеням Храма. Фурии проследовали до внутреннего двора, который затем начали опустошать. Повсюду летели пыль и мусор. Жутко эхом разносились неземные вопли Фурий. Геркулес, Ясон и Пифагор забежали в Храм. Почти сразу они встретили Пифию и верховного жреца Меласа, которые оба спешили выяснить, что происходит. Слуги Посейдона с ужасом смотрели на жестокое проявление Фурий снаружи. Мелас захлопнул дверь Храма. - Мы просим убежища! - закричал Ясон, видя, что его друзья все еще слишком запыхавшись , чтобы говорить. Пифия немедленно нацелился на Пифагора и его перевязанную руку. - Я вижу, что Фурии тронули тебя, - сказала она без предисловия. - Да! - Пифагор вздохнул. - Они обвиняют тебя в убийстве... - Это был несчастный случай! - выпалил Пифагор. Он заколебался, затем сказал ей то, чего не мог, когда увидел ее перед поездкой на Гелиос. - Я убил своего отца много лет назад. Я не хотел! Все, что я хотел, это чтобы он перестал бить мою мать! В ту ночь он снова был ужасно пьян и сказал, что убьет ее! Я попытался вмешаться, и он начал меня бить. Мне было двенадцать лет, и я был напуган ... Он сбил меня с ног, а затем снова напал на меня, когда я пытался встать. Я запаниковал и оттолкнул его, и он был так пьян, что упал ... Он ударился головой о край очага ... Он так сильно истекал кровью, что мы не смогли его спасти, хотя мы с мамой оба пытались ... - Пифагор попытался сдержать рыдание. - Мой брат Аркас никогда не знал этого, до недавнего времени ... Он призвал Фурий ... но затем остановил их, или мы думали, что он это сделал. - Тем не менее, они все еще преследуют тебя... Пифагор вытер глаза окровавленным рукавом: - Да! Почему они не оставляют меня в покое? Пифия подняла руки, чтобы коснуться его лица, нежно и матерински коснувшись его висков кончиками пальцев. Каким-то образом он находил это успокаивающим, как будто она своими руками передавала мир Посейдона, успокаивающего море. Может, так оно и было. Ее непрозрачные темные глаза долгое время смотрели ласково, но проницательно в его кристально-голубые глаза. Затем она отступила назад с сочувствием на лице. - Твой брат не остановил фурий должным образом. Они хотят чтобы ты терпел их гнев и наказание. - Что нам делать? - настойчиво спросил Ясон. - Он этого не заслуживает! Голова Пифагора поникла, и не только от усталости. Он хотел бы быть так же уверен, как Яснон, в своей невиновности. Пифия приподняла подбородок кончиками пальцев. - Ясон прав. Нет ничего плохого в том, чтобы защищать себя и свою семью. Ваше путешествие души, о котором я говорила раньше, должно было быть завершено. После недолгой паузы, она сказала всем троим: - Святилище даровано. - Спасибо, - сказал Пифагор. - Мы благодарны. Все подпрыгнули, когда ветер за окном усилился, и несколько тяжелых предметов разбились о дверь. Неужели Фурии в ярости стали бросать предметы? Пифагор видел вопрос в глазах всех, но никто его не озвучивал. Лицо Ясона озарилась идеей. - Что, если мы с Геркулесом вернемся в Гелиос и найдем Аркаса? Он все еще может остановить Фурий, не так ли? Пифия на мгновение посмотрела вдаль, но затем ответила, качая головой: - Его там больше нет. Я ясно вижу, как он проходит через городские ворота. Вы не найдете его. - Мы всё равно могли бы попробовать. В каком направлении он пошел? - Даже если ты найдешь его, есть еще один фактор... - Пифия снова повернулась к Пифагору. - Фурии уже дважды попробовали твою кровь, и, как в случае с стимфалийскими птицами, она свела их с ума. Они больше не могут прислушиваться к человеческим мольбам. - Что нам тогда делать? Что-то должно быть! - отчаянно закричал Ясон. Прежде чем Пифия смогла ответить, никто иной, как царь Атлантиды Минос, ворвался откуда-то из задней части Храма. Ходили слухи, что у царской семьи был секретный проход из дворца в Храм; возможно, он воспользовался им. Минос ворвался туда с почти такой же яростью, как и Фурии. Вслед за ним шел лысеющий, рыхлый Келик, тоже в придворной мантии и с тяжелым золотым медальоном в качестве главы царского совета. Все поспешно поклонились им обоим. - Что, во имя богов, происходит ?! - спросил царь. - Почему Фурии разрывают двор, вызывают панику и прерывают важные королевские дела ?! - Он обошел Пифагора, Геркулеса и Ясона. - Вы трое! Я вас знаю; вы раньше вызывали проблемы! У меня есть возможность чтобы отдать вас Фуриям прямо сейчас! - Ваше Величество, - вставил Мелас, - им предоставлено убежище. - И почему это во имя Посейдона ?! - Есть необычные обстоятельства... - Что ещё за обстоятельства, Мелас? Пифия закрыла глаза на несколько долгих мгновений. Затем она вышла из транса и сказала: - Боги заговорили. Ваше Величество, возможно, вскоре узнает об обстоятельствах.- Затем она обратилась к Пифагору: - Есть возможность освободить тебя. - Она заколебалась. - Ты можешь попробовать путь Ореста. - Где это находится? - спросил Ясон. - Не где - Геркулес, до сих пор молчавший, ответил сурово. - Орест - единственный известный человек, который избавился от Фурий без того, чтобы их призыватель отозвал их. - Каким образом? Геркулес ответил все еще сурово: - Судя по тому, что я слышал, это было нелегко. Пифия согласно кивнула. - Орест убил свою мать в отместку за то, что она убила его отца. Фурии преследовали его, пока он не нашел убежище в храме Афины. Боги, более могущественные и сильные, чем Фурии, предали его суду по афинскому обычаю. В конце концов Афина решила, что это было меньшее преступление, и освободила Ореста. Пифагор нерешительно посмотрел ей в глаза. Возможно, был повод для некоторой надежды. Она продолжила: -:Посейдон готов рассмотреть ваше дело, если Его Величество отправит правосудие в качестве своего посланника. - Хорошо, я сделаю это, просто чтобы Фурии ушли, - решил царь Атлантиды. - Вы уверены, что это мудро, ваше величество? - спросил Килик. - Кто этот тощий рыжий крестьянин, чтобы отнимать у Вашего Величества много драгоценного времени на испытания? В Совете так много еще предстоит сделать. Более того, это может создать прецедент, который придаст смелости убийцам. Почему бы просто не позволить Фуриям забрать его? Сердце Пифагора упало в пятки. Ранг, богатство и связи играли важную роль в правосудии царя, а у Пифагора их не было. Царь, скорее всего, послушает Килика и отвергнет Пифагора. Тогда Фурии осуществят его кошмары. Минос задумался. Сердце Пифа замерло. Затем он сказал: -;У него есть святилище, которое нельзя нарушить, и Пифия говорит, что Посейдон желает этого испытания. - Да, ваше величество, - подтвердил оракул. - Суд состоится завтра в полдень, - приказал царь и вышел в заднюю часть Храма, туда, откуда вошел. Килик не последовал за ним. Вместо этого он, казалось, тянулся к массивным главным дверям Храма, все еще грохочущим против натиска Фурий. Никто не осмелился осудить Главу Королевского Совета, поэтому все затаили дыхание, когда Силикс смело толкнул одну из тяжелых дверей. Он замер на пороге, пока темный смерч бушевал и завывал перед ним, посылая ветер и пыль в Храм. Затем он резко повернулся и подошел к остальным, позволив двери снова захлопнуться за ним. В его глазах загорелся странный свет. - Фурии выбрали меня своим защитником в суде , - сказал он. Его тон звучал где-то между гордостью и благоговением. Он смотрел на Пифагора с неподдельным презрением. - Они рассказали мне, что ты сделал. У них будет справедливость, убийца! - С этими словами Килик ушел тем же путем, что и царь. Пифагор понял, что его трясет, когда Ясон и Геркулес положили руку ему на плечо. Геркулес спросил: - Если Фурии собираются заставить Килика отстаивать свою позицию, кто будет говорить от имени Пифагора? - Я сделаю это, - вызвался Ясон. - Все будет хорошо, Пифагор, - сказал он. - Мы реабилитируем тебя раз и навсегда. Мы с Геркулесом покажем, что ты этого не заслуживаешь, и что даже Аркас так считал ... Пока Ясон продолжал свою оптимистичную болтовню, Пифагор поймал взгляд, которым обменялись Пифия и Геркулес, но не понял. Геркулес кивнул. Пифия сказала Ясону: - Вместо этого я должна сказать тебе кое-что еще. Как человек, которого коснулись боги, ты можешь эту задачу . - Что я должен сделать? Я сделаю все, чтобы спасти своего друга. - Фурии обезумели от вкуса крови. Они выходят за рамки своей роли. Их нужно успокоить очищением алтаря, к которому они были призваны, в их пещере в пустыне между Атлантидой и Гелиосом. - Я готов сделать это, но я не знаю ритуала. - Священники предоставят вам свиток с инструкциями и необходимые приношения. - Хорошо. Тогда я пойду собираться на пару дней в пустыню и найму лошадь на ту зарплату, которую мы только что заработали, - решил Ясон. Геркулес вздрогнул, но ничего не сказал. Ясон продолжил: - Пифагор, что бы ни говорил Килик, ты все равно не убийца, и мы выиграем этот процесс!. Пифагор кивнул, и Ясон направился к боковой двери подальше от Фурий. Как только Ясон оказался вне пределов слышимости, Геркулес спросил Пифагора: - Тогда я буду говорить за тебя? Прежде чем Пифагор смог ответить Пифия сказала: - Нет, Геркулес, ты нужен как свидетель. Ты не можешь быть одновременно свидетелем и защитником. - Я буду говорить за тебя», - предложил Мелас. - Ты поступил очень смело, и то, что произошло, не следует называть убийством. - Спасибо, - сказал Пифагор, подавив легкую облегченную улыбку. Мелас был логичным, красноречивым, набожным и добрым. Он также занимал достаточно влиятельное положение, чтобы уважать царя, и ценил как правду, так и жизни людей Атлантиды. - Я должен быть честен с тобой, - предупредил верховный жрец. - Если бы ты был членом суда или принадлежал к богатым людям, у тебя были бы веские доводы в пользу этого судебного процесса. А так ... Я сделаю для тебя все, что смогу, но боюсь, что царь считает всю ситуацию неприятной и может решить, что мы делаем, скорее, о целесообразности, чем о справедливости. Пифагор не мог говорить из-за комка в горле, поэтому просто кивнул. Геркулес обнял друга за плечи. - Тогда нам просто нужно найти способ, чтобы освободить тебя. Мелас согласился. Пифагор кое-что понял с опозданием. - Подождите, - сказал он. - До пещеры Фурий целый день, а завтра суд. Ясон не вернется вовремя! - Ясона отправили специально подальше, чтобы он не причинил тебе больше вреда, чем пользы. - Геркулес посмотрел на него таким взглядом, который говорил, что он наивен. - Что? - Недосыпающий разум Пифагора не мог понять, как это могло произойти. - Подумай сам. Я не могу винить его за его лояльность в поддержке тебя, но он импульсивен и не обращает внимания на обычаи, связанные с контактами высших слоев общества. Помнишь, что случилось, когда он выступил против принца Гептариана прямо на улице на глазах у всех? - Да. Мы все оказались в цепях и приговорены к суду! - Именно. Это один из тех случаев, когда попытка Ясона поступить правильно, скорее всего, только ухудшит положение. Он склонен с таким энтузиазмом защищать тебя, что он будет говорить вне очереди и только рассердит царя , а потом где ты будешь? - А как насчет ритуала, который он должен сделать? - Ритуал настоящий. Фурии не будут слушать, но это не может навредить, даже если Ясон сделает ошибку, - заверила его Пифия. Пифагор вздохнул: - Полагаю, нам никогда не следует ему об этом рассказывать. - Нет, - одновременно сказали Геркулес, Пифия и Мелас. - Определенно нет, - добавила Пифия.