Когти ярости

На следующее утро Геркулес проснулся, закутанный в одеяла, на полу Храма. Было приятно не иметь похмелья. Завтрак, вероятно, тоже был лучше, чем скудные порции хлеба и фруктов. Ему и его друзьям следует чаще искать убежище в Храме! Пифагор спал на небольшом расстоянии, свернувшись калачиком на боку, спиной к Геркулесу, его рыжие волосы торчали из-под темно-коричневого одеяла, которое он натянул на уши. Прошлой ночью Пифагор извиняющимся тоном предупредил его, когда они готовились ко сну, что ему может присниться еще один кошмар, но Геркулес понял, что он не слышал стона парня. Святилище Храма должно быть помешало Фуриям добраться до него. Кто-то постучал в дверь. Геркулес тихо открыл ее, чтобы впустить Меласа, который сказал ему: - Царь находится в зале аудиенций и приказывает начать суд. Брови Геркулеса поднялись. - Еще даже не полдень. Мы еще даже не позавтракали. - Да, я знаю. Но мы должны торопиться. Всю прошлую ночь фурии не давали спать Его Величеству своим визгом, и он не в хорошем настроении. - Понятно. Я разбужу Пифагора, и сейчас мы будем готовы - Геркулес стал надевать сандалии и крикнул: - Пифагор, очнись. Пришло время для твоего суда. Он ожидал в ответ сонный стон, но его не последовало. - Пифагор! Время вставать! Пифагор по-прежнему не шевелился. Геркулес нахмурился. Его юный друг обычно чутко спал. Геркулес всегда мог разбудить его, поздно возвращаясь домой из таверны. - Пифагор? - повторил Геркулес и подошел ближе, но тут же в ужасе замер. Хотя безмятежное выражение лица математика заставляло его выглядеть блаженно спящим, бледность его кожи и большое пятно крови, появившееся на его одеяле, говорили об обратном. Геракл сбросил одеяло. Рана на руке Пифагора открылась ночью, и он потерял большое количество крови. Рукав его туники был в рваных лохмотьях, как будто он был изорван когтями свирепого животного. - Фурии…? - с ужасом спросил Мелас. - О нет… - прошептал Геркулес. Краткое прикосновение руки к сердцу друга убедило его, что Пифагор дышит, хотя и неглубоко, и имеет устойчивое, хотя и слишком быстрое сердцебиение. Поскольку их пребывание в Храме было незапланированным, Пифагор не принес свою сумку с лекарствами. Поэтому Геркулес и Мелас перевязали рану Пифагора, как могли, тканью, оторванной от уже испорченного одеяла, а затем отправились на поспешные поиски Пифии. «У нее были целительные навыки» - подумал Геракл. Найти ее было несложно, и вскоре Пифагор лежал в лазарете Храма накрытый чистым одеялом. Пифия произнесла заклинание исцеления и руку Пифагора травяными мазями и наложила толстую повязку. - Это нарушение святилища! - Мелас зарычал, расхаживая по комнате. - Фурии вышли из-под контроля! Его прервал слабый стон. Геркулес и Мелас поспешили к Пифагору. - Он просыпается , - сказала Пифия, продолжая выполнять свои обязанности. - Кровотечение остановилось, на остальное нужно время. - С ним все будет в порядке? - с тревогой спросил Геркулес. Пифия кивнула. - Он должен отдыха и правильно питаться, чтобы восполнить всю потерянную кровь. - Дать ему отдохнуть будет проблемой, - заметил Геркулес. Пифагор открыл глаза. -Геркулес. Пифия. Мелас, - слабо выдавил он. - Верно, - сказал ему Геркулес. - И прежде чем ты спросишь, что случилось, фурии напали на тебя ночью через эту отметину на твоей руке, и ты потерял много крови. Пифия спасла тебя. - Спасибо, - пробормотал Пифагор. - Как ты себя чувствуешь? Пифагор ненадолго закрыл глаза. - Плохо. Мне холодно. И у меня сильно рука болит. Геркулес определенно выглядел ошеломленным, и тот факт, что Пифагор действительно признал свои симптомы, означал, что он, должно быть, чувствовал себя совершенно ужасно. В большинстве случаев он сказал бы, что с ним все в порядке, даже если бы это было не так. Казалось, что Пифагор чувствовал себя стыдно или виновато, ибо сам нуждался в уходе. Геркулес видел это раньше. Вошел молодой послушник и робко подошел к Меласу. - Сэр, царь становится нетерпеливым… - Спасибо, - ответил Мелас. - Мы уже идём. Послушник умчался прочь. - Пришло время суда? - спросил Пифагор. - Да. Нам придется тебя поднять, - сказал ему Мелас. - Разве мы не можем просто отнести его туда? - спросил Геркулес. - Мы можем нести его, пока не войдём в зал для аудиенций, - ответил Мелас. - Если мы внесем его внутрь, это будет выглядеть так, будто он не желает предстать перед судом, что было бы оскорблением для царя, или что его травмы от Фурий указывают на его вину. - Но это же чушь! - Да, но так оно и есть. Ему нужно войти самому. Пифия молча протянул Меласу банку с нюхательной солью из своей сумки с медикаментами, которую священник спрятал в свои одежды. Затем он снова посмотрел на Геркулеса - У нас нет выбора. Геркулес мрачно кивнул и поднял своего друга-математика на руки. Пифагор не возражал. Мелос нахмурился, напряженно размышляя, пока они шли. Они выбирали обходной путь, чтобы избежать шторма Фурий. - Я думаю, что хочу попробовать другую дебютную стратегию, чем мы обсуждали вчера, - сказал он. - Что вы хотите сделать? - спросил Геркулес. - Постараюсь остановить весь процесс, поскольку Фурии вторглись в святилище. - Как вы думаете, это сработает? - Есть шанс. Просто… не торопитесь и будьте внимательны, когда расскажете о том, что произошло. Геркулес ухмыльнулся. - Нет ничего проще. Я хорошо известен своими способностями рассказывать истории. - Будь осторожен, - предупредил Мелас. - Не приукрашивай. Килик хитрый, он ухватится за малейшее несоответствие или преувеличение, чтобы бросить вызов твоему авторитету. Геркулес проворчал, но сказал: -Хорошо. Когда они приблизились к месту назначения, Мелас сделал знак Геркулесу остановиться. Коридор был пуст. - Ты сможешь идти? - мягко спросил священник Пифагора. - Я справлюсь , - выдохнул Пифагор. Геркулес поставил Пифагора на ноги. Он стоял, не так устойчиво, но стоял. Мелас открыл перед ними богато украшенную дверь. В тот момент, когда Геркулес вошел в зал для царских аудиенций, он почувствовал, как он источает атмосферу напряжения и опасности. Многие из присутствующих членов королевского двора и королевского совета нервно заерзали. Царь Минос сердито посмотрел на Меласа который занял свое место, а Геркулес помог Пифагору сесть. Королева Пасифая и принцесса Ариадна, восседавшие на тронах по обе стороны от царя, смотрели наружу с нарочитым бесстрастием. Килик скользнул вперед. - Ах, защита наконец сочла нужным появиться, - заметил он. - Мы все ждали больше часа! Мы начали задаваться вопросом, пытался ли обвиняемый скрыться от правосудия ночью. Он осмотрел троих с головы до ног. - Это кровь на всей вашей одежде? Разве вы не уважаете Его Величество, что приходите к нему в таком состоянии? Пораженный, Геркулес посмотрел на себя. Он был так сосредоточен на спасении жизни Пифагора, что не заметил пятен крови на его тунике. Он почувствовал боль за своего друга, и его глаза сузились от неприязни к Килику. Член совета даже не спросил, почему все они были в крови; он просто брезгливо упрекнул их. Это была одна из самых холодных вещей, которые Геркулес когда-либо слышал, а за эти годы он слышал многое. Мелас заговорил и обратился со своими словами к королю. - Сэр, мои извинения за задержку и состояние, в котором мы оказались. Причина в том, что подсудимый был серьезно ранен ночью, и мы оказывали ему помощь, чтобы затем по вашей просьбе доставить его сюда. Как видите, он не сбежал. Он лежал в полусознательном состоянии в лазарете Храма. - Глаза священника вспыхнули. - Ваше Величество, я прошу, чтобы обвинения Фурий и весь этот процесс были отклонены из-за того, что фурии нарушили запрет, и нанесли травмы Пифагору, проникнув в Храм! Брови царя удивленно приподнялись. - Что именно с ним случилось? - Фурии снова открыли рану, которую нанесли ему на руке, пока он спал. Он потерял много крови и чуть не умер . - У вас есть свидетель предполагаемого нападения? - спросил Килик. - Да, - ответил Мелас. - Геркулес? Он жестом пригласил борца выйти вперед. Геркулес подошёл ближе. Он последовал инструкциям Меласа, чтобы не торопиться, и рассказал всю историю с того момента, когда Ясон начал подозревать, что Фурии все еще преследуют Пифагора. Когда он закончил, Килик выглядел невпечатленным . - Все, что ты сказал о фактическом нападении, о котором тебя спрашивали, было сделано сегодня утром после предполагаемого факта, - заметил он. - Ты действительно видел, как фурии напали на Пифагора ночью? - Нет, - признался Геркулес, - но что это еще могло быть? - Зачем Фуриям такое делать? У них нет мотива. Им остается только дождаться приговора Его Величества о том, чего они хотят. В этом нет никакого смысла. - Этого не должно было быть. Пифия сказала, что они хотят насладиться вкусом его крови. - Действительно ли она сказала правду? - Её дар не позволяет лгать. - Нет, она не может лгать, но она сама говорит, что боги не позволяют ей видеть все, и как часто то, что она говорит, неправильно истолковывалось? -Допускаю, что она часто говорит загадками, но на этот раз она была довольно прямой. - Даже если все это так, все равно остается то, что ты не видел, как фурии напали на твоего маленького друга. Никто этого не видел. - Килик повернулась к царю Миносу. - Ваше Величество, у защиты нет доказательств нарушения святилища Фуриями. Я предлагаю продолжить судебное разбирательство в соответствии с планом. Минос кивнул. - Судебный процесс будет продолжаться. Давай продолжим. - сказал царь. - Спасибо, Ваше Величество. - Килик подобострастно поклонилась. - Так получилось, что обвиняемый - это человек, которого мне нужно допросить. - Он смотрел на Пифагора так, как обычно хищник смотрит на свою жертву. - Обвиняемый выйдите вперед, - приказал царь Пифагор медленно поднялся со стула, и Мелас помог ему пересечь комнату. Однако, прежде чем они достигли своей цели, Пифагор качнулся, чуть не потерял равновесие, а затем упал в обморок. Мелас поймал его. Геркулес поспешно принес стул, на который они с Меласом усадили Пифагора. Царь нетерпеливо посмотрел на них. - Разбуди его! - потребовал он. - Я не хочу больше задержек! Килик подошел к Пифагору и усмехнулся: - Так ты пытаешься избежать свидетельских показаний. Как драматично и как трусливо. - Он внезапно сильно ударил Пифагора, но безрезультатно, за исключением быстрого покраснения бледной щеки математика. Геркулесу пришлось удержаться, чтобы не задушить Килика прямо на глазах у всего двора. Никто так не относился к нежному Пифагору! Вмешался Мелас, когда Килик отступил для нового удара. - Ваше превосходительство, это не уловка. Это результат сильной кровопотери в результате его травмы. Пожалуйста, позвольте мне. - Он вытащил банку с нюхательной солью, которую дала ему Пифия, и помахал ею под носом Пифагора. Кашляя, Пифагор проснулся. На мгновение в его больших голубых глазах не было ничего, кроме замешательства, но затем он сориентировался. Когда Килик увидел, что Пифагор снова обрел контроль над своими чувствами, он навис над ним, как коршун. - Поскольку в данный момент ты явно чувствуешь себя не в своей тарелке, я постараюсь облегчить задачу, - сказал он, источая притворное сочувствие. - Я просто задам тебе один простой вопрос. Ты убил своего отца? - Да, - начал Пифагор. - Я защищал свою мать... - Это все, что мне нужно, - прервал его советник, его глаза заблестели. Он повернулся к царю. - Вот и все, ваше величество. Обвиняемый признается в своем преступлении. Я считаю, что мы можем признать его виновным в убийстве прямо сейчас и передать его Фуриям для правосудия. Пифагор выглядел так, будто снова собирался упасть в обморок. Геркулес сжал его плечо. Мелас шагнул вперед. - Ваше Величество, я не верю что он виноват. - Почему? - спросил Килик - Ваше превосходительство, вы спросили его, убил ли он своего отца? - И он ответил « да ». Что еще нам нужно? - Все ли убийства, считаются убийствами? Защищаться от нападения, считается убийством? Несчастные случаи - это убийство? Ваше Величество, я утверждаю, что то, что произошло в ночь смерти отца Пифагора, представляет собой как самозащиту, так и несчастный случай. - Продолжайте, - без особого энтузиазма разрешил царь. Мелас продолжил: - Поскольку подсудимый недостаточно здоров, чтобы давать развернутые показания, Геркулес может рассказать Вашему Величеству, что произошло. Он слышал это прямо от Пифагора. Геркулес рассказал, что его друг рассказал ему о той травмирующей ночи. На этот раз он говорил более кратко и подчеркнул, каким молодым, напуганным и отчаянным был Пифагор, когда его собственный отец избил его мать, а затем и его самого, а также случайность судьбы его отца. - Ваше Величество, - сказал Килик, когда Геркулес закончил, - можем ли мы доверять этому вруну? У меня есть свидетель, который знает, что этот человек Геркулес, а также обвиняемый и еще один из их друзей не могут заслуживать доверия. Килик махнул рукой, и, к удивлению Геркулеса, в зал вошёл Медиос, богатый и успешный торговец, работа которого в первую очередь привела к роковой поездке на Гелиос, где они столкнулись с фуриями и узнали страшную тайну Пифагора. - Медиос, друг мой! - Минас улыбнулся. - Давай, расскажи нам, что ты обо всем этом знаешь! Это приветствие не предвещало ничего хорошего. Геркулес бросил тревожный взгляд на Меласа. Лицо священника оставалось совершенно невыразительным. - Ваше Величество! - Медиос поклонился. Затем он начал гневные показания, утверждая, что Геркулес, Пифагор и Ясон нарушили свой контракт по доставке сундука с золотом другому богатому купцу в Гелиосе, отцу девушки, которую Медиос устроил для своего сына Филимона. Сокровище предназначалось как выкуп за невесту. Он не был доставлен и брак не состоялся, потому что Филимон, который никогда не встречал свою невесту, вместо этого сбежал с Бавкидой, молодой женщиной, которая путешествовала с ними через пустыню. Пока Медиос говорил, ветер от шторма Фурий постепенно нарастал, и наконец, он превратился в сильный воющий шторм. Члены королевского двора нервно поглядывали на дверь. - Так оно и было, мой король, - заключил Медиос. - Этим людям нельзя доверять даже обязательный контракт. - Он посмотрел на Геркулеса и Пифагора тем же мрачным взглядом, что и тогда, когда угрожал отрезать им все пальцы, если они потеряют груз. Это было совершенно несправедливо! Геркулес больше не мог этого терпеть. - Мы вернули тебе золото, все до последней монеты, с большим риском! - он взорвался. - Что еще мы могли сделать? - Тишина! - крикнул царь Атлантиды. Все повиновались. Даже Фурии утихли. Царь удивленно огляделся. То же самое сделал Геркулес и большая часть остального собрания. Мелас задумался. Геркулес надеялся, что это хороший знак. - Спасибо, Медиос, - сказал царь через минуту. - Ты можешь сесть. Купец поклонился и занял своё место. Килик сказал Геркулесу: - Ты отвечал за сына Медиоса, а также за сундук с золотом. Вы должны были убедиться, что он попал туда, куда его послал отец. Вместо этого вы позволили ему предать отца, сбежав с неизвестно какой женщиной! - Как мы должны были его остановить? - возмутился Геркулес. - Филимон - взрослый человек, и он сделал свой выбор! Да, мы были его помощниками и телохранителями, когда возникала необходимость, но мы не были его няньками! - Я не могу ответить на этот вопрос, потому что меня там не было. Я не знаю, какие средства были в вашем распоряжении, - ответил Килик с ложной невинностью. - Что я действительно знаю, так это то, что сын, предающий своего отца, - это ужаснейшая аморальность, о чем Его Величество, к сожалению, слишком хорошо знает. Я утверждаю, что никому, кто попустительствует этому, нельзя доверять. Я также утверждаю, что подсудимый по собственному признанию виновен в отцеубийстве, крайнем предательстве своего отца, и этот человек должен быть наказ - он глянул на Пифагора. Выражение лица царя сменилось хмурым взглядом, и снаружи Фурии разбушевались своей кровожадностью. Геркулес точно знал, что Килик пытался сделать: напомнить царю о его собственном изгнанном сыне и ложную историю его предательства, которую он все еще считал правдой. Геркулес увидел легкий отблеск слезы, появившейся на щеке Пифагора, и почти полностью потерял самообладание. - Это не имеет ничего общего с принцем Терпи и тем, что произошло много лет назад! - Замолчи - крикнул царь Минос, его голос заглушил голос Геракла. В комнате воцарилась тишина, и только был слышен вой Фурий Царь изумленно поднял глаза. Мелас быстро обратился к нему. - Ваше Величество имеет власть над Фуриями как сын Посейдона. Таким образом, у вас есть сила привнести разум и справедливость во всю эту ситуацию, а также власти поступить правильно. Ваше Величество, фурии вышли из-под контроля! Геркулес говорил правду. Я также видел сегодня утром, о чем он свидетельствовал относительно травмы Пифагора. Я также слышал, как Пифия сказала, что Фурии обезумели от вкуса его крови. Если вы решите не принимать слово Геркулеса ваше величество, пожалуйста, примите мое. Если вы в дальнейшем решите не принимать мое слово, я прошу вас вызвать Пифию, потому что ее слово принадлежит Посейдону. Минос не ответил, но Геркулес увидел, что он не хочет вызывать Пифию. Мелас продолжил. - Фурии неправомерно пытались вчера вечером отомстить Пифагору перед судом. Геркулес, я и Пифия - все в этом убеждены. Они проигнорировали указание Посейдона и не стали ждать, чтобы выслушать приговор Вашего Величества. Это была узурпация власти Вашего Величества, которую нельзя допускать! Я прошу Ваше Величество использовать свою законную силу и власть, чтобы сдержать Фурий и показать благословенное качество милосердия. Пифагор уже наказан. Фурии взяли его кровь за кровь его отца. Единственная разница в том, что он выжил. Разве этого недостаточно покаяния за несчастный случай, вызванный испуганным ребенком? Я бы также добавил, что если Ваше Величество проявит милосердие, люди будут рассматривать это как поступок хорошего короля, который хорошо относится к своим гражданам. Дело полностью в королевских руках Вашего Величества. - Мелас низко поклонился. Глаза Килика расширились в тревоге, когда король обдумал это. Глаза Пифагора расширились в безмолвной отчаянной надежде. Геркулес почти не дышал. Одно слово царя могло означать для Пифагора жизнь или смерть. Потерять лучшего друга и соседа по дому было немыслимо. Наконец король встал. - Килик, - сказал он, - ты абсолютно прав в том, что отцеубийство недопустимо и должно быть строго наказано. Килик торжествующе улыбнулась и поклонилась. - Тогда, ваше величество, Фурии ждут вашего разрешения на правосудие. Буря снаружи ревела в ожидании. Невнятный мучительный звук вырвался из горла Пифагора. Геркулесу, чьё сознание было пустым от потрясения, оставалось только положить руку другу на плечо. Царь проигнорировал их. - Однако я действительно верю Меласу, что Фурии превысили свой авторитет. Они нарушили святилище Храма Посейдона и досрочно наказали обвиняемых. Настоящим я заявляю, что с тех пор, как он был наказан, Фурии добились справедливости и должны уйти. Пифагор резко задышал не сдерживая слёз. Килик, на этот раз не мог подобрать слов, казалось, сдулся. Возбужденное безумие, слышимое снаружи Фуриями, утихло. Зал ждал в нерешительной тишине. Наконец люди убедились, что Фурии действительно ушли. - Ваше Величество, да прибудет к вам благосклонность Посейдона за ваше мудрое суждение! - воскликнул Мелас, снова кланяясь. - Спасибо, Ваше Величество! - это все, что мог сказать Геркулес. - Он поклонился так низко, как только мог. - Я еще не закончил! - заявил король. - Остается решить еще один вопрос. Медиос, пожалуйста, выйди вперед . Купец повиновался. - Что это такое, ваше величество?» - спросил Мелас. - Дело в расторжении делового контракта с Медиос! Я приговариваю вас двоих и вашего отсутствующего друга к месячному соглашению с Медиос, начиная с первого числа следующего месяца! - Что?! - воскликнул Геркулес. Медиос злобно улыбнулся ему. - Один месяц контракта! Никаких возражений слышать не хочу! - приказал король. - Все свободны! Обильно поблагодарив Меласа и Пифию и сделав как можно более щедрое пожертвование Храму, Геркулес отнес Пифагора домой и уложил его спать. Когда он сменил повязку на руке своего друга, как это делала Пифия, Геркулес мрачно задумался, какую работу Медиос заставит их всех делать, как только начнется договор. Несомненно, самые грязные, утомительные и самые трудные работы, которые он мог себе представить. Этот человек определенно мог затаить злобу! Геркулес проворчал, натягивая одеяло на спящего друга. Он сомневался, что Пифагор осознал приговор. Ему нужно будет сказать, и Ясону тоже, как только он вернется. Геркулес такого не ожидал. В тот момент, когда он закончил ухаживать за Пифагором, его охватила усталость. В конце концов Геркулес заснул в своем кресле у постели друга. Он вздрогнул, когда на следующее утро Ясон ворвался в дверь, весь потный и весь в пятнах от путешествий. Все еще вялый и окоченевший от сна в кресле, Геркулес ввалился в главную комнату дома. - Геркулес! Какие новости? - первым делом спросил Ясон. - Ритуал сработал? - Мы выиграли! - Ответил Геркулес. - И… мы проиграли. - Что ты имеешь в виду? С Пифагором все в порядке? -Да, я надеюсь, всё будет хорошо. Он поправится! И Фурии его оставят в покое. Теперь надеюсь, навсегда. Мелас был великолепен. Он тот, кто убедил царя применить свою власть над фуриями и проявить милосердие. Пифагор проснулся от голоса Ясона. - Ясон? Ты вернулся? - слабо простонал юноша Ясон и Геркулес подошли к нему. - Да, я вернулся. Как ты? - спросил Ясон. -Я чувствую себя немного лучше. - Надеюсь, кошмаров нет? Пифагор улыбнулся: - Нет. И спасибо вам обоим за все, что вы для меня сделали. - он попытался сесть. Геркулес остановил его. - О, нет, тебе ещё нельзя вставать. Ты слишком слаб. Нужно время. Так что, лежи, отдыхай. Ясон повернулся к Геркулесу: - Что ты имел в виду, говоря, что мы выиграли и проиграли испытание? Геркулес тяжело вздохнул. - Ну, начиная с первого числа следующего месяца мы все будем работать на Медиоса. Целый месяц. - За что?! Почему? - Килик заставил его свидетельствовать против нас, заявив, что мы разорвали с ним контракт, поэтому мы все ненадежны. Да, мы вернули золото; это то, что я постарался сразу указать, но, очевидно, Филимон тоже был в нашей ответственности, и неспособность помешать ему сбежать с Бавкидой означала нарушение контракта и попустительство предательству отца со стороны его сына. - Это же бред, Геркулес! - Да, но тот факт, что Медиос - один из дружков царя, во многом имеет к этому отношение. - Мы ничего не можем сделать? - спросил Пифагор. Геркулес несчастно пожал плечами. - Что мы можем сделать, так это считать, что нам повезло, что ты все еще жив, и мы можем работать вместе, чтобы вынести все, что есть у Медиуса. Ясон и Пифагор улыбнулись. - Там, откуда я родом, есть высказывание, которое, я думаю, в значительной степени применимо к этому прямо сейчас, - прокомментировал Ясон. - Думаю, я знаю о чем идёт речь. Ты уже говорил это раньше, - вставил Пифагор. - Ни одно доброе дело никогда не остается безнаказанным. - На самом деле я думал о том, что боги, должно быть, сумасшедшие! - улыбнулся Ясон.