Ноябрь

      Маркус учился в их школе уже неделю. Как верно подметила Максин, «шороху» он навел: все девчонки мечтали познакомиться с этим загадочным красавчиком, а парни заполучить его к себе в компанию. А он, как подметила уже Джинни, оставался ко всему и всем равнодушен и самодостаточен. Здесь ему никто не был нужен. По прошествии недели его пребывания в школе, Джинни была готова сделать следующие выводы.       Во-первых, Маркус был довольно тихим парнем, неконфликтным, и она ума не могла приложить, что он там такого натворил, что его выгнали из предыдущей школы. Во-вторых, свое остроумие он проявлял только в отношении Хантера, который терпеливо это сглатывал. Так уж вышло, что обеды Маркус проводил за столом рядом с Максин, чем раздражал кузину и Джинни, которой порой приходилось вступаться за парня (разве в паре обычно не наоборот должно быть?), отчего сама попадалась в расставленную Маркусом ловушку, и подшучивать он начинал уже над ней (так искусно, что замечала это и краснела одна Джинни, потому что каждый раз он так или иначе в разговоре приплетал уже ненавистный девушке банан). Но, возможно, терпеть это осталось недолго, потому что был третий вывод: Скотт обзавелся подружкой. Ну или все шло к этому. Это была Падма, его одноклассница. Джинни уже не однократно видела их в коридорах разговаривающих. И Маркус одаривал одноклассницу своей милой, обольстительной улыбкой, а она в ответ восторженно закатывала глазки и теребила ремешок сумочки, что необычайно раздражало Джинни. Да, она сама готова была признать, что когда он улыбался, даже у нее подкашивались коленки, а если еще и смотрел исподлобья, не смотря на высокий рост, хлопая своими длиннющими ресницами – вообще можно было в обморок грохнуться.       И последний, четвертый, и самый неприятный для принятия вывод: Джинни постоянно думала о нем. ВСЕГДА. Едва просыпалась, пока сон не проглотил ее, на уроках, когда принимала ванную, кушала… Это становилось похожим на навязчивую идею, и девушку это состояние пугало. Она списала такое свое состояние на то, что их дела с Хантером не продвигались, они словно застыли в том дошкольном периоде, когда любовь выражается держанием за ручки, и приняла для себя единственно верную модель поведения в отношении Маркуса: нападение. В то время, когда она не таращилась в его сторону тайком, и они оказывались за одним столом, они вступали в перепалку. Джинни никогда не была из робкого десятка, не хамила, но и в обиду себя не давала. А теперь в отношении Маркуса она стала агрессором. Стоило ему только набрать в грудь воздуха, намереваясь что-то сказать, она уже выдавала свою реплику. Но подобное ее поведение не только не смущало его, а, казалось, наоборот устраивало. Он ловко отбивался от всего, сказанного ею, порой даже одним только взглядом. По итогу выходило, что в побежденных оставалась Джинни, смущенная до румянца (хорошо хоть цвет ее кожи играл за нее, и хоть немного, но скрывал красноту щек). Но если в отношении Маркуса Джинни верила в то, что он не замечает ее интереса к нему, который она «умело» скрывала, то от лучшей подруги такие вещи мимо не проходят.       – Ты что, пялишься на Маркуса? – ахнула Максин однажды, когда они вдвоем (слава Богу вдвоем!) коротали время между уроками стоя в холле.       В тот день Джинни впервые заметила Маркуса в компании с Падмой, что ее жутко возмутило, не понятно почему. И на волне эмоций она потеряла всякую бдительность, и глазела на новенького в открытую, едва не свернув шею, окончательно потеряв нить разговора с Максин.       – Что? Я? Ты с ума сошла? – Джинни даже бросило в жар, когда ее поймали на месте преступления, да еще с поличным.       – Видимо да, потому что это не может быть правдой! – подруга выпучив глаза смотрела на нее, даже не моргая, чтобы не пропустить больше ничего. – Ты так неприкрыто пялилась на него! Это же…       – Прекрати немедленно! – шикнула на нее Джинни, для убедительности еще дернув за рукав кофты. Когда Максин расходилась, ее слышала вся школа, а тут всего лишь хватило, если бы ее услышал Маркус на той стороне холла, и Джинни не отмылась бы от этого позора вечно. – Тебе показалось, понятно?       – Конечно, – сладко протянула девушка, теперь уже сощурив глаза словно кошка.       – Не «конечно», а да, показалось, – жестко сказала Джинни. – Было бы на что пялиться. К тому же Падма уже повисла на нем, а он совсем не против. Когда ты говорила, что он говнюк, ты приукрашивала. Он всегда такой заносчивый придурок?       – Всегда. И что-то мне подсказывает, что я слышу нотки ревности в твоем голосе? – Максин красноречиво посмотрела на подругу, заморгав поочередно то одним, то вторым глазом.       – Что?! – теперь на крик рисковала перейти Джинни, но вовремя спохватилась, и снова зашипела: – Зачем мне нужен этот дурак? Он может нравиться только безмозглым дурочкам, и мне хочется верить, что ты, моя лучшая подруга, обо мне лучшего мнения. К тому же у меня есть парень, если ты забыла…       – Этот тот, который до сих пор не решиться лишить тебя девственности?       – Максин!..       – Нет, несмотря на то, что Хантер и мой друг, и я его люблю, опять же как друга, это небольшое «недоразумение», – Максин закатила глаза и расчертила воздух кавычками, – меня несколько настораживает и даже пугает. А вот зато этот «заносчивый придурок», как ты изволила его называть, так же таращится в твою сторону, как и ты в его.       Словно от удара Джинни развернула голову в сторону Маркуса так, что кажется несколько шейных позвонков в этот момент возмущенно вскрикнули, и обнаружила, что он действительно смотрел прямо на нее, не смотря на то что губы его двигались, он о чем-то говорил с Падмой, которая с каждой минутой таяла перед ним все больше и больше. Забыв как дышать и моргать, Джинни смотрела на Маркуса, совершенно позабыв о стыде и том, что только что уверяла подругу в собственном безразличии к нему. Парень же совершенно не смущаясь смотрел на нее в ответ, улыбаясь одними глазами.       – Да, это называется «не пялиться», – как бы между прочим пробурчала Максин прямо в ухо Джинни, тем самым отрезвляя ее совершенно заблудший разум.       Больше экспериментов Джинни решила не ставить. Она схватила подругу за локоть и молча поволокла в сторону класса. На обед она в столовую не пошла, решив, что лучше для нее обедом станет бутылочка сока на крыльце школы, чем она снова встретиться лицом к лицу с Маркусом. Ее разум словно выключался, и она начинала вести себя как настоящая идиотка, едва он оказывался рядом. И это начинало порядком раздражать.       На следующий день Джинни решила, что Маркус, этот дамский угодник, недостоин ее голодовки и «испорченного желудка», как сказала бы мама. К тому же она считала, что их компания ему наскучила, и общество Падмы отныне будет ему больше по душе. Но как бы не так. Поэтому с гордым, хладнокровным и максимально безразличным видом она опустила поднос на стол и села на стул. Напротив Маркуса, который сегодня решил воздержаться от вспышек остроумия и был необычайно тих, без интереса колупая одноразовой вилкой фасоль в тарелке. Однако едва Джинни села за стол, он приободрился и отсылал ей смущающие ее взгляды, при этом передергивая густыми бровями. Но этого, кажется, никто не замечал.       За столом, как всегда шла оживленная беседа, смысла которой уловить Джинни была не в силах. Пыхтя от раздражения от этих взглядов, которое она вынуждена была скрывать от остальных, девушка сидела, опустив глаза, пока ее не взбудоражил голос Маркуса, неожиданно прозвучавший над столом, прерывая основную беседу:       – Какие вы все-таки скучные и тухлые!       Джинни резко вскинула голову, даже оглядываясь по сторонам. Это он про их стол? Да он никому вокруг не дает спокойно пообедать, раздражая стоящим неудержным смехом и весельем. И сегодня особенно: Максин и Джордан были в ударе.       – Может тогда тебе пойти и найти стол по интересам? – одно слово действовало для Джинни как огонь для бензина.       – Нет, знаешь, мне вполне уютно здесь, – глаза Маркуса насмехались над ней, а подбородок сделал едва заметное колебание, как бы демонстрируя, что «здесь», это около нее. – Но вы действительно скучные. Никакой движухи.       – А как же ты привык развлекаться? – захлопав ресницами, так, что была большая опасность взлететь, Нора, несмотря на то, что сидела рядом со своим бойфрендом, всем телом потянулась к Маркусу через стол, заигрывая.       – Да по-всякому, – пожал плечами Маркус, откидывая на тарелку столовый прибор, и складывая руки на груди. – Устраивали вечеринки с морем выпивки до утра. А еще мы с парнями на этих вечеринках устраивали подпольные бои без правил. Думаем повторить на этих выходных. Хотел вас пригласить, мы же теперь типа друзья, но вас, конечно, мамочки не отпустят.       От злости Джинни даже прикусила щеку изнутри до острой боли. Вот ведь напыщенный козел! Беря их на слабо, он смотрел на нее, подвергая сомнению именно ее решимость.       – Бои без правил? И ставки, конечно же, вы тоже делаете? – подал голос с нотками нравоучительности Хантер, отчего Джинни разозлилась еще больше.       – Какой тогда смысл без них, умник? У тебя наверно черный пояс по тупым вопросам и золотая медаль по идиотизму…       – Не думаю, что это законно…       – Не лезь в разговоры к взрослым, а иди обратно в песочницу…       – Если это был вызов, то он принят. Мы придем, – выпалила Джинни, сжимая кулаки под столом, буравя Маркуса взглядом, вложив в него всю ярость, что была в ней.       – Не думаю, что это хорошая идея… – зашептал ей на ухо Хантер, на что она лишь раздраженно оттолкнула его руку, которая попыталась лечь ей на колено.       – Где, когда и во сколько? – Джинни и Маркус теперь привлекли внимание не только их стола, но и всей столовой, так как казалось, что от напряжения и соприкосновения их взглядов могут полететь искры. Кажется, уже слышался треск.       – Сообщу дополнительно, – Маркус, кажется только и ожидавший такого исхода, именно поэтому довольный, резко поднялся из-за стола, и сделал свое коронное движение, коснулся пальцами раскрытой ладони лба, и салютнул.       – Что это сейчас было? – ахнули хором Нора и Эбби.       – Кажется, мы идем веселиться! – завопила и замахала руками Максин, которой кажется, в отличие от всех собравшихся за столом, в том числе Джинни, эта новость была по душе.       В тот день у Джинни было много занятий в школе, и последним из них стали занятия в спортивном зале. Максин, освобожденная на этой неделе от этих самых занятий, уже уехала домой, Хантер, Нора и Эбби были привлечены к участию в какой-то постановке, поэтому девушка неторопливо приняла душ, оделась, и не заметила, как осталась в раздевалке одна. Выйдя из нее порядком уставшая от насыщенного дня, она не заметила, опустив взгляд в экран смартфона в руке, как навстречу ей вышла долговязая фигура. Опомнилась Джинни когда налетела на мужскую грудь, скрытую под широкой футболкой с надписью «среда». В такой же футболке, несмотря на то, что был еще только вторник, сегодня щеголял…       – Маркус… – ахнула Джинни, едва не уронив телефон и себя следом за ним.       Их взгляды встретились всего на секунду. На второй Джинни оказалась уже прижатой спиной к стене. На третьей рука Маркуса легла ей на затылок, а уже на третьей с половиной, Джинни почувствовала, как его губы соприкоснулись с ее.       Всё, что знала Джинни о поцелуях до этого момента, было стерто в пыль и развеяно по ветру. Потому что тот фейерверк, что разнообразными красками вспыхивал в ней с каждой секундой, ей было не с чем сравнивать. Это был настоящий поцелуй, про который пишут песни, и про который так художественно под мелодраматичную музыку снимают фильмы. Это было.. нежно, страстно, что от переполняющих эмоций Джинни показалось, что ее тело оторвало от пола, и оно готово взлететь на небеса. Это был настоящий поцелуй, даже на треть не походящий по чувственности на те, что случались у нее с Хантером. К тому же, они ни разу не пускал в ход язык, в то время как язык Маркуса, кажется, решил стать хозяином рта Джинни. Хантер…       Опомнившись, правда, далеко не сразу, Джинни уперлась в грудь Маркуса, который как раз расслабился, и со всей силы оттолкнула его от себя, испуганно глядя на него, тяжело хватая ртом, который отчетливо запечатлел вкус поцелуя. Прошло секунд пять, прежде чем Джинни окончательно поняла, что сейчас произошло, и неожиданно для самой себя влепила Маркусу пощечину. Для него это стало такой же неожиданностью. Он проморгался, словно пытаясь согнать наваждение в виде зудящей щеки, и потом уставился на девушку, которая готова была войти в стену, настолько плотно она к ней прижималась.       – Ты так смотрела на меня, что я подумал… – заговорил наконец он, пошевелив предварительно челюстью туда-сюда для уверенности.       С каждым звуком, выходившим из него, Джинни злилась все больше и больше, причем на кого больше, она не отдавала себе отчета. То ли на него, то ли на себя, потому что ей.. понравилось?       – Ты необычайно высокого мнения о себе!       Только и смогла выговорить Джинни, почему-то думая в этот момент о том, что заблуждалась, и глаза у Маркуса зеленые. При ближайшем рассмотрении и хорошем освещении это стало очевидно. Смутившись от собственных мыслей, которые вели себя совершенно не так, как стоило бы в данный момент, Джинни пунцового цвета, наконец, оторвалась от стены и опрометью кинулась прочь из школы, не оглядываясь. Она и так затылком чувствовала самодовольную улыбку, растекающуюся по лицу Скотта.       – И тем не менее ты ответила мне! – донеслось до нее, когда она преодолела добрых пятнадцать метров от Маркуса, от чего Джинни покраснела еще больше. – Целых пятнадцать секунд!       Он еще и засекал! Вот скотина! Джинни уже бежала прочь из школы.       Единственное, чего желала Джинни, придя домой, остаться наедине с собой, но не тут-то было. Сначала позвонила Максин, с которой она могла разговаривать часами ни о чем, а сегодня побыстрее закруглила разговор, придумав какую-то небылицу о занятости, которую подруга не задумываясь проглотила. Рассказать Максин, от которой никогда не было секретов о том, что произошло в пустынном коридоре школы, Джинни почему-то не решилась. Поцелуй с ее кузеном девушка почему-то восприняла в душе как предательство подруги. Мозгом Джинни понимала, что Максин не из тех, кто примется ее осуждать и поучать, и точно не сделает из этого трагедии. Хотя в помощи подруги в этом плане Джинни не нуждалась, она и сама накрутила произошедшее до масштабов катастрофы. А все потому что не могла определить, как сама относится к этому поцелую. Именно поэтому ей просто было необходимо подумать об этом наедине с собой.       Но едва она отбрыкалась от Максин, которая без умолку трещала о предстоящем походе на вечеринку друзей Маркуса, в который всю их компанию втянула Джинни (о! еще один вопрос, требующий осмысления), как в комнату постучала мама, и сообщила о том, что пришел Хантер. А ко встрече с ним Джинни была не готова почти так же, как и идти куда-то с Маркусом, с которым, кстати говоря, целовалась всего пару часов назад, и ей, вроде как, понравилось, правда она не успела об этом хорошенько подумать. Но об этой встрече с Хантером они договаривались давно, о чем Джинни сегодня благополучно забыла. Им предстояло вместе подготовиться к предстоящей контрольной по математике, и Хантер как отличник в этой области, должен был помочь подруге разобрать некоторые непонятные для нее моменты (цифры не были коньком Джинни).       Сидя за столом бок о бок с Хантером, Джинни не думала о математике от слова совсем. Ее раздражали и эти никому не нужные и не понятные уравнения, и сам весь такой положительный Хантер. Единственное, о чем сейчас думала Джинни, так это о том, чтобы Хантер ее поцеловал. Ей до скрежета зубов, позарез, было нужно сравнить поцелуй с ним с поцелуем Маркуса, по горячим следам, так сказать. А еще она наивно хотела тем самым вытеснить Маркуса из своей головы. Но для Хантера были более интересны логарифмы, нежели Джинни рядом. Они уже просидели наедине в комнате больше часа, и ни единого намека на интим. Это вообще нормально? Даже во всех фильмах, не говоря уже о рассказах одноклассников, едва двое молодых людей остаются наедине, они так или иначе оказываются в постели. Джинни с горечью посмотрела через плечо на свою кровать, и тяжело вздохнула. Этот вздох услышал Хантер.       – Что с тобой? – наконец-то, Джинни хоть как-то привлекла к себе его внимание. – Ты какая-то не такая сегодня. Не собранная, растерянная. Это из-за этой дурацкой вечеринки Маркуса?       Боже! Не хватало еще с Хантером говорить о Маркусе!       – Мы просто не пойдем и всё.       – Нет, мы еще как пойдем, – отрезала Джинни, и кинула карандаш на стол не рассчитав силу, что тот упал куда-то вниз. – Я просто устала. Давай закончим на сегодня?       Хантер пожал плечами и собрал свои тетради и учебники в рюкзак. Джинни пересела на кровать, думая, что вот сейчас-то хоть о подойдет к ней, но нет. Закинув рюкзак на одно плечо, Хантер стоял возле двери, выжидающе глядя на нее.       – Ну, тогда я пошел. Встретимся завтра в школе?       – Ага, – Джинни не сдвинулась с места, гипнотизируя его взглядом.       Но гипнотизер был из нее так себе. Помявшись и так и не дождавшись, что она встанет и проводит его, парень нелепо махнул на прощание рукой, и вышел из комнаты. Едва дверь за ним закрылась, Джинни упала на спину и сквозь стиснутые зубы прорычала, колотя постель кулаками и дергая от беспомощности ногами. Ну что с ним не так? Или с ней?       Джинни уже думала, что осталась одна, и теперь ее никто не потревожит, когда уложилась спать, но она снова ошиблась. Постучавшись, в комнату зашла мама.       – Не спишь еще?       Джинни молча покачала головой и села на кровати, подложив под спину подушку, а вторую взяла в руки и обняла, выставляя ее перед собой словно щит.       – Как дела в школе? – просто спросила Тесса, подсаживаясь к ней на кровать, забираясь с ногами, что Джинни поняла, что мама зашла не просто поцеловать в лоб перед сном.       – Все хорошо, – Джинни была не в силах поднять на мать глаза, боясь, что она прочтет в них смятение, которое бушевало внутри нее весь день. – Папа опять в командировке или..?       – В командировке.       Тесса тяжело, даже устало вздохнула, что девушка не поняла, вздох огорчения это или облегчения. Частые командировки отца были делом привычным, и в его отсутствие было даже проще. Джинни не могла объяснить словами в чем выражалось это «проще». Но с отсутствием отца менялась атмосфера в доме, менялась мама. Все напускное с Тессы словно смывалось, и возвращалось только с его возвращением. Она снова становилась холодной, безразличной ко всему. Тесса с Лэндоном и без него – это две разных Тессы.       – Сегодня приходил Хантер. Как у вас с ним дела? – через небольшую паузу снова заговорила Тесса, заглядывая дочери в глаза. – Вы встречаетесь?       – Типа того, – неоднозначно ответила Джинни, нахмурившись и принявшись колупать заусенец, которого еще две секунды назад не было и в помине. Тесса легонько хлопнула ее по руке, останавливая эту дурную привычку.       – Он хороший мальчик. Вежливый, умный, симпатичный.       С каждым словом матери, восхваляющим Хантера, Джинни раздражалась еще больше, поэтому она принялась трепать углы подушки, раз пальцы ей запретили.       – Вы уже с ним занимались сексом?       – Мама!       Этот вопрос ввел Джинни еще в большее смятение, чем поцелуй с Маркусом. Докатились! Они с мамой говорят о сексе!       – Что? – воскликнула Тесса, раздражаясь в ответ. Маска «Нарциссы Малфой» слетела с нее окончательно. – Мне хотелось бы знать о том, когда ты начнешь половую жизнь. Или ты думаешь, я из тех матерей, которые считают, что у их детей нет секса? Я еще помню себя в твоем возрасте. И хотя с девственностью я рассталась уже в колледже…       – Мама, пожалуйста! – взмолилась Джинни, пряча смущенное лицо в подушку.       – Ладно, ладно, – притихла Тесса, теребя колено дочери, спрятанное под одеялом. – Я не собиралась посвящать тебя в подробности своей сексуальной жизни. Я просто хочу, чтобы ты сказала мне, когда это случится, если еще не случилось. Мы с тобой тогда сходим к врачу, чтобы он назначил тебе противозачаточные. Но надеюсь ты понимаешь, что презервативом пользоваться все равно нужно, так как таблетки защитят тебя только от нежелательной беременности, но не от болезней…       – Я все поняла! – вынырнула из подушки Джинни, и растопыренными ладонями остановила мать на полуслове. – Пожалуйста, не смущай меня!       – Я тебя смущаю? – усмехнулась Тесса, что ее брови поползли вверх, чего обычно она себе не позволяла. – Я думала, что нынешнюю молодежь невозможно засмущать разговорами о сексе. Вы знаете об этом больше любого взрослого.       – Я девственница, ясно? – воскликнула девушка, тяжело дыша от переполняющих ее эмоций. Что за день-то сегодня такой?! – И Хантеру, как сексуальный объект, кажется, не интересна.       Последняя фраза вылетела из Джинни против ее воли. Поняв, что озвучила мысли вслух, она смутилась еще больше, и снова спрятала лицо в подушку.       – Оу.       Этот звук, изданный матерью, чуть было не довел Джинни до слез, которая и так была на грани истерики весь день. Значит, даже мама считает, что это ненормально. Прекрасно!       – Детка, – Тесса с боем вырвала из рук дочери подушку и убрала ее себе за спину, чтобы та не дотянулась, – я надеюсь, ты не накручиваешь себя по этому поводу, хотя судя по горечи в твоем голосе, ты уже нашла тысячу причин в себе. Ты еще так молода! Какие твои годы! Ты даже школу еще не закончила! К тому же, возможно, Хантер просто не хочет торопиться, и я советую тебе последовать его же примеру. Лишиться девственности – дело пустяковое. Подойди к любому парню в школе, предложи, и думаю, никто не откажется. Другое дело, с кем ты хочешь это сделать. Ты хочешь сделать это именно с Хантером?       Такой простой, казалось бы, вопрос, ввел Джинни в ступор. Она ни разу не рассматривала этот вопрос с этой точки зрения. Она хотела переспать с Хантером, да. Но что было первоочередным в этом деле, Хантер или переспать, она не знала, хотя должна была.       – Не знаю… – честно ответила Джинни, даже не пытаясь отвести взгляд. Она вообще смотрела на маму другими глазами, и видела в ней не мать в первую очередь, а молодую женщину, даже девушку.       – Ну вот, видишь. Так что воспользуйся этим временем и подумай, – неумело подмигнула ей Тесса. – Возможно, это и к лучшему. Что если Хантер не «тот самый»? И судя по тому, как ты задумалась, так оно и есть. Хотя меня он как твой парень вполне бы устроил. Но мое мнение никто ведь не спросит, не так ли?       Джинни улыбнулась, радуясь такому разговору с мамой, который словно вывел их на новый уровень отношений, взрослый, и обняла ее.       – Ну ты мне скажешь, да, когда потеряешь девственность, да? – раздалось над ухом девушки, и она тут же вынырнула из объятий.       – Мама!       – Всё-всё, ухожу. Спокойной ночи!       «Какой-то бешенный день», – подумала Джинни, оставшись, наконец, одна, вытянувшись на кровати и сложив руки на животе поверх одеяла. Она даже не знала, о чем думать. Мозг был перенасыщен информацией и темами для размышлений, и поэтому он выбрал один единственный верный путь – просто заснуть. И Джинни не раздумывая согласилась с ним.