Ноябрь

      Джинни не ожидала от себя подобного. Ни того, что она когда-либо попадет в полицейский участок, ни собственного отношения к происходящему. Она была спокойна, и не переживала ни сейчас, ни когда инспекторы опрашивали их с Маркусом, звонили родителям. Единственное, что ее волновало и занимало мысли, был парень, сидящий напротив на расстоянии столешницы стола. Все тело вибрировало от одного его нахождения рядом, от одного его взгляда из-под длинных ресниц, от едва заметной улыбки, брошенной тайком от сердитого инспектора, который не желал оставить их одних. От одного воспоминания о поцелуе в полицейской машине, о горячих руках Маркуса, скользивших вдоль ее тела, о его пахнущего травкой, табаком и алкоголем дыхания, Джинни кидало в дрожь и схватывало дыхание. А когда глядя на нее Маркус прикусывал нижнюю губу, она и вовсе готова была потерять сознание. Ее разум и тело так остро реагировали на этого парня напротив, что становилось страшно. Опасно. И невыносимо желанно кинуться в эту пучину, совсем не задумываясь о последствиях.       Инспектор, который неусыпно следил за ними, и не покидавший этого маленького и душного кабинета с момента, как их усадили сюда для допроса, наконец-то, встал и скрылся за входной дверью. Маркус и Джинни расслабленно улыбнулись, и одновременно было потянулись друг к другу, как дверь тут же с грохотом распахнулась, отскакивая назад от стены позади себя. Джинни непроизвольно отпрянула назад, выпрямляя спину параллельно спинке стула. В дверях была ее мать, дышащая так часто и возбужденно, что вздымающуюся вверх грудную клетку было видно сквозь туго запахнутый плащ. Обычно идеально уложенные волосы были слегка растрёпаны, волнисты и непослушны от прошедшего на улице небольшого дождя. А еще, судя по ее раскрасневшемуся лицу, сегодня она не станет подбирать выражения. Тесса Гибсон была зла как собака. Она сделала шаг по направлению к дочери, рот ее то и дело открывался и закрывался, не выдавая никаких звуков, кроме рваных вздохов. Тесса намеревалась отчитать дочь всеми известными ей выражениями, но так и не сказала ни слова. Ее внимание привлек Маркус, с интересом рассматривая женщину из-под вздернутых вверх густых бровей. Испепелив его взглядом насквозь, даже не пытаясь смотреть скрыто, незаметно, Тесса, сильно тряхнув головой, заставив колыхнуться свои волосы, повернулась к дочери всем телом.       – Как прикажешь это понимать, Вирджиния? – то, что мать обратилась к Джинни через полное имя, не сулило ничего хорошего. – Почему я забираю тебя из полицейского участка? Почему мне говорят, что ты была задержана на какой-то вечеринке среди травки, алкоголя и много чего еще интересного, в то время когда ты уходила из дома на свидание с Хантером? Кстати, где он и что это за бандит рядом с тобой?!       Тесса снова повернулась всем корпусом к расслабленно сидящему на стуле Маркусу, который ничуть не смущаясь принял ее взгляд. В какой-то момент взгляд ее из готового разорвать все вокруг, сменился на растерянный. Брови нахмурились, а находящееся в боевой готовности тело, вдруг расслабилось, плечи устало поникли. Женщина часто заморгала, вглядываясь в черты лица молодого человека перед собой, кажется, совершенно забывая о вопросах, заданных дочери меньше минуты назад. Она подошла к Маркусу вплотную, напряженно смотря на него, перейдя на шепот.       – Боже мой… Ты так похож на…       – Скотт! – раздраженный голос вернувшегося инспектора не дал ей договорить, или, точнее, сказал за нее.       Тесса обернулась к инспектору, остановившемуся у нее за спиной, и окончательно растерявшись, обратилась уже к нему.       – Да, а Вы откуда знаете? Инспектор посмотрел на нее как на полоумную, закатил на секунду глаза, и игнорируя странную блондинку перед собой, обратился к Маркусу, который обменивался ничего не понимающими взглядами с Джинни:       – Парень, твой отец приехал. Давай, на выход.       – Отец?!       Тесса снова ощетинилась, повысила голос, сощурила глаза, не оставляя даже щелок. Словно потеряв рассудок, она, едва не снеся инспектора с ног, не кстати оказавшемуся у нее на пути, выбежала в коридор, и сделав всего пару шагов, встала как вкопанная. Всего в трех метрах от нее, беседуя с капитаном, стоял Хардин Скотт. Такой же высокий, красивый, подтянутый, и уже совсем не мальчик. Из-под поднятого воротника кожаной куртки, все так же как и много лет назад выглядывали татуировки. Вокруг глаз начали собираться первые морщинки, а волосы теперь не лежали на голове в беспорядке, а были аккуратно пострижены и уложены назад. Едва заметив движение в коридоре, он повернул голову, и увидел ее. Разговор со знакомым капитаном, который лично позвонил ему и сообщил, что его драгоценный сынок снова в участке, и теперь пойман уже на подпольных боях, он оборвал даже не договорив слово, не то что фразу. Он во все свои пронзительные и выразительные зеленые глаза смотрел на это видение, преследующее его всю жизнь, и которое приняло более чем реальные очертания здесь, в коридоре полицейского участка. Она, его девочка, была здесь, на расстоянии двух шагов, всё такая же, только совсем повзрослевшая и не менее прекрасная.       – Тесса… – вместо выдоха вырвалось из его груди.       – Хардин… – еле слышно откликнулась она, боясь моргнуть и спугнуть наваждение, которое во плоти стояло перед ней.       Не выдержав, совсем забывая о капитане и не законченной беседе, Хардин подошел к Тессе совсем близко, совершенно не стыдясь, как и раньше, осматривая каждый сантиметр ее тела.       – Не знаю, каким хирургам ты заплатила, или вовсе продала душу дьяволу, что за крема имели счастье быть нанесенными на твое лицо и руки, но ты выглядишь абсолютно также, как двадцать лет назад, – с восхищением глядя на нее лучащимися от восторга глазами, совершенно неожиданно для Тессы произнес мужчина.       А Тесса так и стояла с раскрытым от удивления внезапной встречей ртом. Всю волю, которая в один момент покинула ее, собрав в кулак, она приказала себе захлопнуть рот и моргнуть, а то глаза уже начали слезиться. Ее сердце давно не билось так, как оно колотилось сейчас. Казалось, это было заметно невооруженным взглядом, от ударов запросто мог топыриться плащ на груди. Тессе физически было больно от его стука. Оно, словно, не билось и вовсе все эти годы, и сейчас, перебарывая многолетний застой, заработало вновь. Она столько раз за эти годы представляла себе встречу с Хардином, прокручивая ее то и дело в голове, и сейчас оказалась к ней совершенно не готова. Все те манерные штучки, которые она планировала применить, надменный взгляд – все было забыто и начисто стерто. Вместо этого она стояла перед ним не в силах ни отвести взгляда, ни сказать что-то вразумительное.       – Если бы ты не стоял перед мной, я бы подумала, что вижу перед собой отфотошопированную фотографию. Я надеялась, что ты уже морщинистый старик, а ты все такой же, каким я видела тебя последний раз, – не сильно задумываясь над тем, что говорит, выпалила Тесса то, о чем думала, и тут же залилась краской, поняв, что именно брякнула. – А ты не в Англии? – не придумав темы лучше, попыталась увести разговор в другую сторону она, но Хардин был не так прост.       – Думала о том, какой я? – спустя столько лет Хардин Скотт не утратил своей способности читать ее мысли. – Нет, я не уехал назад в Англию как хотел. Все изменилось. Я тоже думал о том, как мы встретимся когда-нибудь, и никак не думал, что это произойдет в полицейском участке.       Сочетание «полицейский участок» вернуло голову Тессы на место. Она снова вспомнила о том, где находится и что ее сюда привело. Тесса испуганно обернулась. Вполне ожидаемо Джинни стояла за ее спиной, цепляясь за этого парня с харизмой отца и взглядом матери (теперь, когда она убедилась в том, кто является его отцом, для нее стало очевидным, кто его мать, ведь этот взгляд она ощущала на себе в былые годы не единожды), и, конечно же, слышала каждое слово из их с Хардином разговора. Рот Джинни (да и Маркуса тоже) был приоткрыт от удивления и полного не понимания происходящего, точно так же, как был открыт у Тессы несколько минутами ранее.       – Это твоя… – Тесса услышала голос Хардина совсем рядом, буквально над ухом, и вздрогнула всем телом.       Злость на Джинни, обида на Хардина, которую, как ей казалось, она давно отпустила, ну или на крайний случай, похоронила внутри себя, возродились в Тессе. Больше не глядя на Хардина, Тесса плотно сжав губы, ответила.       – Угу. И ты знаешь, я совсем не удивлена, что она влипла в эту историю именно с твоим сыном. Я предупреждаю тебя, Скотт, пусть он держится от нее подальше.       Посторонив Маркуса, Тесса взяла дочь за предплечье, и бесцеремонно потащила за собой прочь из участка, не обращая на ее слабые попытки протеста и вырывания. Джинни только и успела бросить прощальный взгляд на Маркуса, как мать завела ее за угол.       Маркус хотел что-то крикнуть вслед исчезающей Джинни, но не нашелся что. Поэтому на прощание была только вскинута вверх рука, словно в попытке остановить девушку, но безуспешно. Еще с минуту они с отцом стояли в коридоре, глядя в сторону исчезнувших с поля зрения женщин.       – Это что сейчас было? – все произошедшее было таким потрясением для всех, что забылась первоочередная причина всеобщего здесь нахождения.       – Забей. Поехали, – хмуро отозвался отец, сделав шаг в сторону выхода. Но передумав, он остановился, и не сразу повернулся к сыну лицом: – Держись от этой девушки подальше. Она разобьет тебе сердце. И это не красивая фраза из фильма. Это правда. И это больно.       Маркус был настолько в шоке от услышанного и увиденного, что не сразу сообразил, что надо идти, оставаясь на месте, словно пригвожденный к полу. Отца он догнал уже на крыльце. Хардин стоял на верхней ступеньке, напряженно вглядываясь в темноту перед собой. Маркус сразу понял, что он пытается увидеть. Точнее, кого. Мать Джинни, ту блондинку. Парень не понимал, что связывает ее и отца, откуда они знакомы, но то, что у них есть какая-то история, было очевидно. Подтверждением тому было то, что отец до сих пор не высказался по поводу того, что он, Маркус, снова угодил в участок. Объяснением тому могло быть только одно: он думал совсем о другом.       Едва Маркус сел в машину отца, и они тронулись в путь, Хардин, не поворачивая головы, спросил:       – Что между тобой и той девчонкой? Как ее зовут, кстати?       – Джинни.       – Фамилия Гибсон, надо полагать?       – Ну да. Спрашивать, откуда ты это знаешь, я так понимаю, бессмысленно?       Маркус краем глаза заметил, как напряглись скулы отца и пальцы крепче вцепились в руль.       – Так что между тобой и Джинни? – спустя минуту повторил Хардин, по-прежнему не глядя в сторону сына, концентрируя внимание на дороге.       – Пока ничего серьезного, – честно признался Маркус, почему-то сегодня увиливать от ответов, лгать и тем самым злить отца ему не хотелось. – Мы учимся вместе. Она подруга Максин.       – Пока? – из всего сказанного, Хардина заинтересовало только одно слово.       Пойманный Маркус, возвел глаза в потолок машины, а затем в боковое окно. Не смотря на уже глубокую ночь, город не спал.       – Она мне нравится. Больше чем все другие девчонки, даже все вместе взятые. Но между нами ничего не было, – он услышал, как громко вздохнул отец, и ничего не ответил на это.       Весь оставшийся путь до дома он больше не обронил ни слова. Зайдя в квартиру, в которой матери, хозяйки дома, до сих пор не было, так же не последовало разговоров, разборов «полетов». И, не будучи самоубийцей, Маркус тихонько удалился в комнату, только и успев заметить, как отец достал из верхнего кухонного шкафа пачку сигарет. К слову говоря, парень никогда не видел до этого дня, чтобы он курил.       Джинни даже не успела сесть в машину и закрыть за собой дверцу, как раскрасневшееся лицо матери уперлось в нее, что даже напугало девушку.       – Держись от этого парня подальше, поняла меня? Он не принесет тебе ничего хорошего, кроме разочарований и разбитого сердца. А вытаскивать тебя из депрессии из-за этого парня – на последнем месте из того, чего я хотела бы.       Девушка во все глаза смотрела на мать. В ее голове был миллион вопросов, и ни один из них она не решилась бы сейчас озвучить.       –Почему ты так говоришь о нем? – вместо этого возмутилась она. Подобный тон в отношении Маркуса она восприняла как личное оскорбление. – Он даже слова тебе не сказал, ты видела его впервые в жизни пару минут, и такие выводы!       – Мне достаточно того, что я увидела его рядом с тобой и в полицейском участке, после того, как вас задержали на какой-то там вечеринке! – Тесса кричала на всю машину, резко выруливая на дорогу с парковки. – И где, черт возьми, Хантер?! Ты два дня назад, вроде как, с ним встречалась!       – Этот Хантер, как и все мои друзья, какими я их считала, свалил, и оставил меня там одну! И именно Маркус не оставил меня там, и попытался увести! – Джинни кричала в ответ, впервые в жизни в разговоре с матерью.       – Да, он умеет пускать пыль в глаза… – проворчала Тесса.       – Ты о ком говоришь сейчас? Не о Маркусе ведь, так? О его отце?       Джинни заметила, как дыхание Тессы резко изменилось. От упоминаний об отце Маркуса, она попыталась взять себя в руки и совладать с эмоциями, стать той Нарициссой, какой привыкла быть всегда. Спустя минуту, проигнорировав вопрос, она сказала ровным не эмоциональным голосом:       – Надеюсь, ты меня услышала и поняла.       – Ты же знаешь его, да? Хардин, кажется?       Губы Тессы плотно сжались.       – Нет.       – Почему ты мне врешь? – в отличие от матери, Джинни даже не думала снижать ни громкость голоса, ни градус разговора. – Ты хочешь сказать, ты так разговаривала с незнакомым человеком?       – Я его ЗНАЛА, понятно? – вдруг рявкнула Тесса, моментально снова становясь непроницаемой. – Очень давно, еще до твоего рождения. Мы.. учились вместе. Того человека, которого я увидела сегодня, я не знаю. На этом эта тема закрыта.       Джинни попыталась преодолеть эту стену, которую возвела Тесса за одно мгновение, но так и не смогла. Любой ее вопрос отлетал от этой стены словно теннисный мяч. Поняв, что ничего не добьется, Джинни сдалась. Тем более, они как раз подъехали к дому. Про себя девушка поблагодарила всевышние силы, что отца в очередной раз не было дома. Слушать нравоучительные лекции еще от него она бы точно не смогла. Тесса залетела в дом первой, и прежде чем уйти в столовую, остановилась, и лишь на половину повернув в сторону дочери голову, ровным голосом сказала:       – С этого момента ты под домашним арестом на неделю. Никаких встреч с друзьями. Из дома ни ногой.       – А школа? – оторопело выдавила из себя ошеломленный подросток, впервые столкнувшийся с таким наказанием.       – Пропустишь, я предупрежу директора. Тебе надо обдумать свое поведение без постороннего вмешательства.       Сказав все, что хотела, Тесса зашла в столовую, и даже захлопнула за собой тяжелые раздвижные двери, которые ни разу не закрывали в этом доме. В конце концов растерянной Джинни ничего не оставалось, как устало подняться по лестнице на второй этаж, в свою комнату.       Ужасно хотелось переодеться и принять душ. Скинуть с себя одежду, пропитанную запахами алкоголя, табака, смыть с себя малейшие намеки о пребывании в участке. Но на все это у Джинни не было сил, поэтому она просто со всего роста ухнулась на кровать спиной. Слишком эмоциональными выдались и вечер, и ночь. Полицейская облава, поездка в участок, адреналин, бушующий в крови, странное поведение мамы и отца Маркуса. Маркус… От одного воспоминания о парне, из груди Джинни вырвался выдох, смешанный со стоном, а веки опустились на глаза. Память тут же восстановила в деталях, мельчайших подробностях их поцелуй. Словно стараясь ухватить эти обрывки воспоминаний и никуда не отпускать, Джинни с силой схватила покрывало по сторонам от себя, комкая руками. Одни воспоминания разожгли в ней огонь, а что она будет делать, когда снова увидит его? Когда он будет совсем рядом? Что теперь вообще будет? Ей стоит сделать вид, что ничего не было, когда они встретятся? Надо отдать маме должное с ее наказанием в виде домашнего ареста. Сейчас он будет как нельзя кстати: есть время решить, как себя дальше вести и совладать с эмоциями. Была только одна проблема: Джинни не хотела обуздать их. Все, что случилось сегодня с ней, ей понравилось. Ей понравилось быть смелой, настолько, что наплевав на все самой поцеловать парня, который нравится. То, что Маркус Скотт нравился ей, наконец, стало очевидным. Джинни нравилось и то, что она призналась себе в этом. Хотя нет, он ей не нравится. Она от него была без ума. И от этого было настолько страшно, что было прекрасно.       Из омута собственных эмоций Джинни вырвала вибрация телефона где-то рядом, и которая не прекращалась с момента, как их с Маркусом усадили в полицейскую машину. Но круговорот событий, в который попала девушка, начал отпускать ее только сейчас, и она, наконец, услышала этот звук. Нехотя открыв глаза, отпуская образ парня со спадающими на лицо волосами, Джинни поднялась с кровати, нашла куртку, сброшенную прямо на пол, а в ее внутреннем кармане вибрирующий от входящего звонка телефон (удивительно, как она не потеряла его в этой суматохе). Звонила Максин. Джинни была так рассержена на эту предательницу (хотя ее исчезновение, как и других ее друзей, сыграло только на руку и привело к поцелую с Марукусом), что решила проучить ее и заставить помучаться. Поэтому Джинни просто отклонила вызов.       Телефон просто ломился от количества пропущенных звонков и не просмотренных сообщений. Все они были от ее, Джинни, друзей (хотя сейчас от обиды на них она предпочитала не называть эту горстку людей так), Хантера, и все были одинакового содержания:       «Где ты?!»       «С тобой все в порядке?»       «Ответь, пожалуйста!»       «Джинни!»

      Просмотрев все и оставив без ответа (Джинни великодушно решила, что хватит этим предателям и отметки о том, что получатель прочел сообщения), девушка хотела рухнуть обратно в кровать, как телефон кратко взвизгнул в ее руке и замолк. Посмотрев на экран, она чуть не упала без чувств и не затанцевала по комнате одновременно. А все потому, что ей в соцсети пришло сообщение от Маркуса! Еще даже не видя сообщение полностью, не открыв его профиль, не убедившись, что это именно он, она чувствовала, что не ошиблась. Она даже между слов, букв словно слышала его насмешливый голос. Итак, пользователь «Deatheater» прислал ей сообщение:       «С тобой находиться в участке мне понравилось больше, чем одному или с обдолбанными парнями. А еще больше понравилось в машине».       Не веря своим глазам, Джинни перечитывала сообщение вновь и вновь, не веря своим глазам.       «Мне тоже понравилось. Это, наверное, странно?»       Поспешно отправив ответ, Джинни прикусила согнутый указательный палец по боли, коря себя. Надо было придумать что-то более остроумное, возможно, более открыто пофлиртовать, но девушка была слишком неопытна в этом вопросе. Ей просто не с кем было оттачивать в себе этот навык. Флирт с Хантером ограничивался смайликами с поцелуями и обнимашками.       «Мне нравится это твоя странность. Особенно если она проявляется только рядом со мной».       Джинни чуть не задохнулась от переполняющих эмоций. Горячая волна пронеслась от корней волос до пальцев ног, которыми она задрыгала от счастья, прижимая телефон к груди словно сокровище. Маркус не дал ей никак отреагировать на предыдущее сообщение, о прислал новое:       М.: «Как дома? Мама сильно негодовала?»       Д.: «Удивительно, но нет. Кажется, ей было сегодня не до меня».       М.: «Аналогично. Отец слова не сказал по поводу полиции, хотя в предыдущий раз обещал убить если меня еще раз поймают. Она, кстати, у тебя красотка. У моего отца хороший вкус. Видимо, я в него».       Д.: «Ты думаешь, между ними что-то было?»       М.: «Уверен, но он ни за что не признается в этом».       Д.: «Кстати, мама велела держаться от тебя подальше и посадила под домашний арест на неделю».       М.: «И что ты? Будешь примерной, послушной дочкой?»       Д.: «Нет. Я не хочу».       Д.: «Не хочу отказываться от тебя».       Джинни второй раз за день удивилась и испугалась собственной смелости. Почему-то это сообщение девушка считала более смелым поступком чем поцелуй в полицейской машине, к тому же рисковый, который мог сейчас разрушить тот хрупкий мост, который был возведен сегодня между двумя подростками. И Джинни затаила дыхание, глядя на три мелькающие точки, говорящие о том, что «Deatheater» набирает сообщение.       М.: «Значит, будем бунтовать? Потому что мне тоже посоветовали избегать тебя, потому что ты разобьешь мне сердце».       Лицо Джинни озарила счастливая улыбка, и тело расслабилось, растекаясь бесформенным тестом по кровати. Все мироздание сейчас было сконцентрировано в тонкой коробочке с откусанными яблоком на крышке.       М.: «Кстати, ты не знаешь, почему мне обрывает телефон Макс?»       Д.: «Ищет меня. Не говори ей ничего. Пусть мучается».       М.: «Я знал, что ты бунтарка. Твой невинный взгляд не провел меня, Джинни. И не выпрямляй больше волосы».       Джинни заставила себя плестись в ванную только спустя час переписки, и то только из-за того, что дошло до обмена селфи, потому что они договорились, что заставят себя и вдвоем сходят в душ, и наконец улягутся в постель. Этим дело не закончилось. Заснула Джинни только в полпятого утра, с полностью разрядившимся телефоном от непрекращающейся переписки в руке и счастливой и абсолютно влюбленной улыбкой на лице.