Ноябрь

      Джинни уже была в здании школы, а решения относительно Хантера у нее так и не было. То есть решение было (расставание и без вариантов), а вот как лучше объясниться, сделать это – нет. К тому же она только сейчас поняла, что они с Маркусом не обсудили свое поведение. Они раскрывают карты? Или оставляют отношения в тайне? А почему в тайне? Господи, опять миллион вопросов, и ни одного ответа. Ощущение было, что ей нужно было шагнуть вниз со скалы. Очень страшно. Поэтому Джинни оставалась стоять в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, преодолев только дверь школы. Может, слинять пока не поздно? Джинни уже решилась на этот отчаянный шаг, и собралась сообщить его Максин, как на них налетели Эбби и Нора. Они обе трясли ее за плечи, обнимали, извинялись и говорили, как им не хватало подруги. Их неугомонный щебет ненадолго перебил голос в голове Джинни. Но ненадолго. С того конца коридора к ним шел Хантер, и сердце девушки снова ухнулось куда-то. Наверное, как раз с той воображаемой скалы.       Хантер как всегда улыбался (Джинни вообще не могла вспомнить дня, когда он не улыбался), сегодня его волосы не были собраны в хвост, а просто уложены назад. Тяжело задышав, Джинни незаметно ухватилась за рукав Максин, подавая знак.       – Привет! – беспокойно и радостно одновременно поздоровался Хантер, видя перед собой только Джинни.       Он хотел сделать шаг в круг девчонок и обнять свою девушку, но заметил, как она непроизвольно сделала шаг за плечо Максин, остановился. Улыбка поникла.       – Привет, – едва выговаривая, поздоровалась Джинни, двумя руками теперь берясь за лямку рюкзака на плече.       Признание, которое с такой легкостью ей далось вчера перед Максин, сейчас комом встало в горле и не желало выходить. В добавок ко всему, в конце коридора Джинни заметила Маркуса, который остановившись смотрел в их сторону. Подруги тем временем (преимущественно ни о чем не догадывающиеся Нора и Эбби) посчитали, что им надо поговорить наедине, ведь это не мыслимо столько не видеться. Чуть ли ни силком оттащив Максин от Джинни в сторону, они оставили пару наедине посреди толпы школьников. Вместо того, чтобы хоть как-то сосредоточиться на Хантере, Джинни не могла оторвать глаз от Маркуса, который продолжал следить за развитием событий на расстоянии пятнадцати метров.       – Джинни, я так соскучился, и я так виноват перед тобой! – тем временем уже говорил Хантер.       – Хантер…       – Я понимаю, мне нет прощения…       – Хантер…       – Ну все ребята, хватит! – Максин вырвалась из рук Эбби и Норы, и появилась как раз вовремя, как спасательный круг, потому что от напряжения Джинни готова была уже упасть прямо на пол и зарыдать от бессилия. – Нам пора в класс! Джинни надо многое наверстать! Наговоритесь за обедом.       – Спасибо, – еле слышно шепнула Джинни подруге, убедившись, что Хантер не слышит ее.       Макс только подмигнула в ответ.       Джинни понимала, что только оттягивает неизбежное. Что поговорить все равно придется, как бы она не бегала от Хантера весь день. Он поджидал ее в промежутках между уроками, но она специально задерживалась и говорила с преподавателями, сдавала пропущенный материал, брала дополнительные задания, чтобы восполнить пропуски. Но в обед бежать было некуда. Их компания как обычно заняла свой стол, Хантер сел рядом с Джинни, Максин напротив, а рядом с ней приземлился Маркус, как раз в тот момент, как Хантер снял свою пластинку с извинениями с паузы.       – Джинни, – говорил он ей полушепотом, хотя каждый за столом слышал его, – прости меня. Я сам не понимаю, как это произошло. Я просто потерял тебя в тот вечер. Я не думал, что все так повернется…       А Джинни снова не могла даже открыть рот, поэтому просто возила вилкой по тарелке, и украдкой поднимала глаза то на Максин, то на Маркуса. Его нахождение рядом только усложняло задачу. Джинни уже готова была расплакаться и убежать, не в силах дальше слушать поток слов, исходящий из Хантера, как на выручку снова пришла Максин. Она закатила глаза, шмякнула со звоном вилку о стол, что все вокруг замолчали, не только Хантер, и заявила:       – Джинни не решается сказать тебе, что бросает тебя.       Впервые за день Джинни подняла глаза на Хантера, виновато глядя на него. Таким растерянным друга она видела впервые. Они все-таки спрыгнули, и теперь им предстояло разбиться о скалы. И дружбе.       – Прости меня, Хантер…       – Что? – не веря, Хантер тряхнул головой и натянуто улыбнулся, но увидев раскаяние в глазах подруги, понял, что это не шутка. Звенящая тишина повисла над столом. – Почему? Это из-за того, что я сбежал? Я же извинился! Я искал тебя потом, но не нашел…       – Хантер, дело не в этом… – наконец, осмелела Джинни, с трудом подбирая слова, будто они могли что-то исправить.       – А в чем, что у нас не было секса? – в горячках воскликнул он.       Пунцовая краска залила лицо Джинни, и слова со смелостью снова испарились. Она даже не могла смотреть в сторону Маркуса. Они не обсуждали тему секса, но что-то подсказывало девушке, что он был уверен, что она не девственница. Еще бы! Они столько времени в отношении, а Хантер так до сих пор к ней не прикоснулся. Это могло отпугнуть Маркуса. А что подумают остальные?       – Она встречается с другим парнем, – заявила Максин, и Джинни опять была ей благодарна, хотя представляла себе разговор с Хантером совсем иначе, не за общим столом со всеми их друзьями.       – Что? – воскликнул уже не только Хантер, но и весь стол.       – Ты встречаешься с кем-то?       Джинни едва заставила себя поднять глаза на Хантера, и не увидела в его лице ничего, кроме презрения. Она не видела, как Максин в то время красноречиво смотрела на Маркуса, и в ее глазах и всем теле красной строкой читалось: «Не хочешь подключиться?». Маркус стойко выдержал этот взгляд, но вмешиваться не торопился. Тогда Макс практически одними губами прошептала ему на ухо, подвинувшись ближе:       – Заодно продемонстрируешь серьезность своих намерений, если они, конечно, серьезные…       Бросив уничтожающий взгляд на кузину, Маркус затем перевел взгляд на Хантера, спокойно сложив руки на столе перед собой, и сказал, что голос его даже не дрогнул:       – Она встречается со мной.       Коллективный выдох, у кого-то вдох, и теперь вся некогда дружная компания смотрела на Маркуса. И на Джинни. И на совершенно уничтоженного Хантера.       – Что? – лицо Хантера нахмурилось, словно предгрозовое небо. Таким его еще никто не видел. – Что ты сейчас сказал?       – Джинни встречается со мной, – спокойно повторил Маркус, и успокаивающе посмотрел на Джинни, на которой не было лица.       – Да я тебе сейчас… – Хантер резко поднялся за столом, что все, кто сидел рядом, невольно отпрянули от него, не желая попадать под горячую руку.       – И что? – Маркус же даже не дернулся, лишь закатил глаза вверх, чтобы лучше видеть противника. – Это же ничего не поменяет, ты же понимаешь. Тем более все равно я тебя изобью в итоге, а не наоборот.       – Да пошли вы оба. Все, – Хантер схватил рюкзак, и унесся из столовой.       Джордан и Броуди переглянувшись с девчонками и между собой, ничего не говоря, поднялись и покинули столовую следом за другом. Джинни хотелось плакать. Держаться ей помогали лишь только поддерживающие взгляды Макс и Маркуса напротив.       – Джинни, – заговорить первой решилась Эбби, которая вместе с Норой сидела как молнией пораженная, – это что, правда?       Маркус и Максин на этот раз молчали, оставляя объяснение с подругами только на Джинни. Шумно выбив из груди выдохом застоявшееся напряжение, она повернула голову в сторону подруг, и честно посмотрев глаза, сказала:       – Да, это правда. Мы с Маркусом вместе.       – Как ты могла, Джинни? – нахмурившись заговорила Нора. – Как ты могла так поступить с Хантером, с которым вы вместе всю жизнь? А сколько ты знаешь его? – она пренебрежительно махнула рукой в сторону Маркуса.       – Какая разница, сколько я знаю его, если я хочу быть с ним? – возмутилась Джинни. Если реакция Хантера была понятна, объяснима и предсказуема, то от подруг она ожидала поддержки, а не осуждения.       – А ты что? Поддерживаешь ее? – Эбби повернула голову в сторону Максин.       – Кого ты спрашиваешь? – возмутилась Нора. – Он вообще ее кузен. Пойдем, Эбби.       Когда за столом осталось из восьми человек только трое, Маркус поднялся, обошел стол, и сел рядом с Джинни. Взял ее за руку, и попытался утешить:       – Джинни…       – А знаешь, – вдруг вздернула голову она, энергично заговорив, хотя, конечно же, говорила в ней обида, – мне плевать. Мне все равно, что они думают о нас. Главное, что самые важные для меня люди остались со мной. Ты, Макс. Это классное чувство, плевать на мнение других.       Резко и не раздумывая, Джинни подалась вперед, обхватила лицо Маркуса руками и поцеловала его, не только говоря, и демонстрируя, насколько ей все равно, что скажут остальные. Пока эти двое целовались на глазах почти у всей школы, собравшейся в эти часы за обедом, Макс оценивала обстановку, крутя головой по сторонам. Девушки, которые намеревались заполучить в свои сети новенького, с грустью и завистью смотрели на Джинни, забравшуюся на колени парня. Парни присвистывали. Максин передернула плечами и улыбнулась. Счастье подруги было превыше всего.       – Джинни Гибсон! Маркус Скотт! – грянул откуда-то голос преподавателя. – Вы в школе, а не на дискотеке! Немедленно прекратить!       Маркус хотел отстраниться, но Джинни пресекла это движение, переместив руки с лица на плечи, обвивая его шею, скрещивая руки за его спиной. Улыбнувшись в губы девушки, Маркус в ответ лишь крепче прижал ее к себе. Джинни видимо действительно было плевать.       – Божечки, – подперев подбородок о установленные на локти на столе руки, проворковала Максин, – как в кино. А я ангел-хранитель вашей любви.       Маркус и Джинни прыснули, но целоваться не перестали.