Коронавирус

Джокер

Всегда про него. Он главный герой, Он важен, он нужен, в него ты поверишь? Победно топтая минувший огонь, Огонь что во мне ты уже не увидишь. Не главный герой этой маленькой сказки, Откуда на теле твоём столько шрамов? Забывшись в себе ты забыл обо всех, Привык видеть в жизни лишь шоу и маски. Душу осколками похоронили, Всё что любил растоптали вы в грязь, Ты ищешь причины, но толку всё нет, С жизнью давно потеряна связь. Не главный герой всегда будет в тени, Он даже не зло и несправедливость, Он просто смирился, закрыл все замки, Забыл что такое добро и невинность. Что делать забытому напрочь герою? Не в свою сказку увы ты попал, Построил себя из бредовых желаний, Ведь сказка - твой мир, безнадежно упал.

Галлюцинации. Они убивают меня. Высасывают всё оставшееся равновесие. Хотя осталось оно вообще? Появляются, словно стая голодных воронов. Налетевшие, они выклёвают плоть, глаза, пальцы, вены.. Тело сводит судорогами, я перестаю дышать. На искусственный мир летит искусственный метеор, размером с ненавистное мной искусственное солнце. Разрушает меня, без единственного шанса выбраться отсюда. Проломить грань реальности и вылететь из титановой клетки. Обожженные крылья никогда не раскроются. Всё это бессмысленно, когда в очередной раз я вижу перед глазами своё обугленное тело, случайно прикоснувшись к ранам от ожогов на шее. Я слышу голоса. Голоса, которых нет. Им неоткуда взяться. Они возникают в моей голове, напоминая о грехах, которые я совершил. Я безумно боюсь смерти. Предстану перед Господом и паду глубоко в охваченный пожарами ад. И буду дальше гореть, гореть, гореть… Мои демоны пожирают меня, когда в очередной раз я просыпаюсь от бессмысленной и бесполезной медитации, в надежде отключить галлюцинации и вижу себя. Свои зеленые, обожженные волосы, свои горящие закатным светом глаза и руки выше локтя в крови. Я очень чётко вижу эту бордовую массу, перемешанную с землей и стеклом от разрушенных зданий. Оно смотрит на меня с нечеловеческой улыбкой презрения. Хотя его первоначальную сущность тоже невозможно таковым назвать. Оно хватает меня за горло теми же скользкими, противными руками и открывает мне рот, засовывая в глотку то змею, то кивсяка. И это невозможно остановить. Это уже не сон. И это не паралич. Оно разговаривает со мной, проползая по моему горлу. Оно кричит: «всё что ты получишь в конце своего пути- адскую петлю». Хотя я её уже получил. Мой персональный ад уже настал, или это только начало? Пролог? Вступление? Кем я стал? Я никогда ничем большим не успел побывать. Даже если бы хотел, это невозможно. Ничего не вернуть. Никого не вернуть. Ничего не будет забыто. Только не здесь, не в Карточном мире. Отпустившая галлюцинация возвращает меня в реальность, ставит на ноги и заставляет идти дальше, потому что больше не куда. Я встаю, но мозг отказывается принимать моё собственное тело. Приходится выхватывать его ещё раз. И ещё. И идти дальше. Раз за разом, после пробуждения от фантома, бьющийся в конвульсиях и тошнотой от пережитого ужаса, я думаю о том, чтобы сгенерировать веревку. Превратить свою кисть в дробовик. Построить вокруг себя коробку вакуума и войти внутрь. Облиться керосином. Мысли лезут в голову одна за другой. Четыре для назад я уже пытался свести счеты с «жизнью». Хотелось уйти красиво, устроив пожар на центральной площади Империи, поместив в центр шпиль со своим связанным цепями телом на нём. Раствориться в пепел окончательно на глазах у всего Карточного мира. Чтобы они увидели моё обугленное тело, висящее на железе. Что бы и ему приходили кошмары. Чтобы он не забыл меня никогда. У меня уже почти был готов план действий, записанных в тетрадку в которой уже хранились самые изощренные идеи суицида, но когда после очередного нервного тика я посмотрел в собственной проекции на то, как это будет выглядеть, я обомлел от осознания. Я не боюсь крови, я не боюсь изуродованных человеческих лиц. Но оказывается я до безумия боюсь одного. Боюсь смерти. Боюсь опять погрузиться в пустоту, в которой пробыл всю жизнь, но теперь окончательно. На веки. Пока не наступит страшный суд. И тут опять галлюцинации. Новое существо, ползущие по горлу, перекрывающие воздух и кричащие про ад. Я не помню дня, когда моё тело бы не дрожало. Когда я бы не ощущал ужасный озноб. Силы будто бы даже теоретически уже не могли придти ко мне, и я ползу, по совершенно пустой квартире, единственной мебелью которой, были только кровать, стол, стул и дряхлый старый шкаф. Ползу в ванную, погружаясь то под обжигающе горячий, то под ледяной душ. Я перестал смотреть в зеркало. Совсем. Я не вижу там того, кого мог видеть когда то давно. В комнате в которой я проживаю пока коплю энергию отражений больше нет. Как говорится, чтобы спрятать что то, прячь на самом видном месте? Я живу в дождливой Зонтопии, где слишком много суматохи и слишком мало больших улиц что бы я меня заметили. Но это не важно. Ничего из этого не важно. Я не выходил из дома уже неделю. Я не помню когда последний раз ел. Я не помню ни вкуса, ни запаха еды. Но помню, что заставлял себя есть насильно, чтобы не умереть. Я продолжаю копить силы генераторов. Зонтопия, опять же большой город, откуда очень удобно выкачивать силы местных, переболевших моим вирусом. Я впитываю энергию и только это позволяет мне держаться. Осталось чуть чуть. Совсем немного. Что бы не сойти с ума от шумовых галлюцинаций, мне приходится иногда открывать окно чтобы услышать ещё какие то реальные звуки, кроме стука отравленного сердца и тиканья часов на стене, которые я скорее всего тоже скоро разобью. В такие то моменты я подхожу к балкону, не смея посмотреть на лица людей, в их глаза и прислушиваюсь к разговорам прохожих или если повезет- ко звуку дождя. Порой до меня долетают голоса из телевизора квартиры этажом ниже. Неделю назад было какое то важное совещание в парламенте? Что ж. Хоть какое то разнообразие между рекламой и дешевыми молодежными сериалами. Правда послушать о чём же было это собрание мне не удалось. Телевизор быстро выключили и спустя пять минут я вернулся обратно к своей медитации. Меня не интересуют ни новости, ни люди, ни город в котором я живу. Меня не интересует то, как сейчас живут клоны. Иногда я задумаюсь о том, что в моей жизни могло пойти по другому. Чего я мог добиться, живя я в реальности. Или хотя бы тут. Как нормальный человек. Или как один из клонов. Что было бы, если бы моя жизнь изначально сложилась иначе и у меня была возможность приобрести смысл в ней, как это сделали остальные? Я же мог бы приносить в эту жизнь смех, радость, веселье. Меня же не просто так зовут Джокер? Я шут. Но шучу я только над своей судьбой, смеясь от безысходности в которую я завёл самого себя. Я смеюсь до слез над тем, что скорее всего изначально и был запланировал как шутка. Развлечение для королей. И я заливаюсь оглушительным смехом, думая над своим именем, рисуя картины в голове, сидя на скрипучей кровати с открытым окном, что мой голос эхом отзывается в ночной тишине переулка. Ненавижу своё имя. Ненавижу свои шутовские волосы, остатки которых я подрезал ножом. Ненавижу свой смех после очередного прихода фантома, который я не в силах остановить. «А ты у нас Джокер? Странно, это не было запланировано. Для тебя места уже нет, друг мой… Хотя, я придумал! Знаешь, у тебя не будет места, но у тебя будет одна важная цель. Улыбайся, друг! Всегда улыбайся! Улыбайся когда грустишь. Улыбайся когда плачешь. Улыбайся когда будешь мучительно умирать, пока тебе разрезают живот и выпускают оттуда червей.» - ХАХАХА—… Я буду улыбаться, создатель. Я буду улыбаться, когда заставлю тебя плакать. Обещаю. Эпилепсии смеха. Закрываясь в ванной, лежа на холодной плитке, после очередных голосов в голове и отвратительной рвоты, шёпотом произношу новые и новые строки своих стихов. В отражении собственной крови на кафельном полу, я грезил о мести. Мести тем, кто создал, породил, предал, проклял. Я считаю это справедливым, ведь где то в этом мире должна быть справедливость? Когда одним всё было дано ещё при появлении на свет, другим не было дано ничего. Но дикая боязнь смерти и надежда на жизнь, а не на иллюзию жизни в другом мире позволяет оправиться от змеи в глотке и подкожных червей из видений, продолжая сражение. Позволяя делать смех от панической атаки- своим оружием. Колоссальные силы генераторов могут защитить от смерти, сделать тебя физически непробиваемым, неуязвим, но не смогут воскресить. Как и не могут лечить носителя. А уж тем более не могут лечить психические расстройства. Иногда смотря на себя я думаю, смогу ли я вообще по прибытию в реальный мир жить так, как мечтаю? Не заберут ли меня санитары после приступа смеха и панической атаки на улицах городов? Нет. Я адекватный. Я же адекватный? Я осознаю ситуацию, я понимаю себя. Понимаю же, да? Размышляю я, стоя перед раковиной, не в силах посмотреть в оставшиеся осколки когда то целого настенного зеркала. И сидя в комнате я медитировал. Ждал. Ждал пока не почувствую что готов. Пока силы генераторов, от переизбытка в теле которых я не могу спать, накопится, для создания портала в свою новую реальность. Ждать приходилось долго. Тем более ждать так. Я не знаю будет ли создание портала безопасным для этого мира, но это и не важно. Клоны уже пожили для себя такой жизнью, который они хотели жить. Скоро настанет моя очередь.

***

Я воспрянул с колющими ощущениями в теле и ужасной судороги в голени. Было больно, но терпимо. Через минуту напряжение отпустило и я вскочил с кровати, впервые за долгое время не обращая внимание на холод и сквозняк в комнате. Я воссоздал своё изображение первый раз за очень долгое время и начал осмотр. Глаза горят как никогда, дрожь усилилась, передаваясь в лобную часть мозга. На руках сияло голубоватое свечение. Тошнота и боль в сердце пропала. Я смог взять контроль над своим телом, а точнее можно сказать, это были генераторы. Боже, неужели я дождался? Сняв с себя чёрный халат и скинув всё лишнее под ним. Я посмотрел на своё тело без обычного омерзения. Всё было необычно, мне нравилось смотреть на себя. Мне нравилось своё исхудавшее до костей тело, чётко выделенные рёбра, длинная шея, красивый пах, белые, как мрамор руки. Вены по всему организму бороздили на секунду появлявшиеся и в миг исчезающие молнии. Энергия, переливающаяся в крови приятно щекотала, волосы наэлектризованно распушились. Блики молний освещали комнату. Я сиял во тьме. Я искра. Полуночная звезда. Я идеален. Отойдя от своего созерцания, я вспомнил о плане и действиях, что должен был совершить после достижения высшей точки. Хоть я и не надеялся что это настанет так скоро, но видимо мне просто повезло. Улыбнувшись, я прошел в глубь комнаты и открыл шкаф, достав оттуда листы бумаги. Помятые, грязные, имеющие миллион каракулей они указывали мне путь туда, где сейчас находится скипетр. Будто я мог забыть. Но паранойя не давала мне оставить всё на самотёк и я решил на всякий случай записывать и зашифровывать любые данные которые мне могли бы пригодиться. Сверившись с нужным мне записками, на которых тут и там появлялись различные знаки, перечеркнутые жирным слоем предложения и имена, я, наткнувшись на очередной триггер после увиденного предложения начинавшегося на: «Пиковый король», захлопнул импровизированный дневник, что тут же полыхнул в моей ладони. Огонь освещал синие, суженные зрачки. Ненавистные часы на стене показывали 02:21. От перевозбуждения заскрипели острые зубы. Прощай отвратительная комната, прощайте отвратительные соседи, что после очередного припадка моих криков, перемешанных с истерическим смехом, приходили и стучали в дверь. Прощай ненавистный мной город. Я торжествовал, забив на то, что отвратительным его сделал никто иной как я. Дыхание было прерывистым. Невероятный прилив сил открыл меня портал, из которого дул небольшой ветер и свежий воздух. Я шагнул, не оборачиваясь назад. Назад в место, которое плюсом ко всему остальному будет приходить ко мне в кошмары. Всё в миг изменилось, круговертью затягивая меня в пространство, где можно было дышать полной грудью. Я не обращал внимание на сильный ветер. Причём сгенерированная мной одежда не была такая уж и тёплая. Главное чтобы не карточная. Только от вида этих цветов мне становиться мерзко. Портал позади закрылся, под ногами был бетон. Обволакивала свежесть, но куда это меня занесло? Я развернулся и начал осматриваться. В начале мой взгляд отказывался фокусироваться, то и дело приводя тело в ступор, но вернув самообладание я наконец то смог увидеть что происходит вокруг. Вид поверг меня в шок и я потерял дар речи. Я был на крыше. И не просто на крыше, а на крыше небоскрёба. Был виден весь город. Город, даже вдали которого виднелись деревни окруженные лесами. И имя страны в которой я оказался- Пиковая Империя. Фиолетовые, белые и серые здания отражали лунный свет. Где то внизу текла своим чередом ночная жизнь. Стоя на краю крыши и осматриваясь, я осознал, что сейчас у меня даже без скипетра есть силы и возможности стереть с лица земли всю эту дыру. Уничтожить, спалить, раздавить. Слышал что Вару выжил после того случая. Что ж Пик, я бы мог отнять у тебя всё прямо в это мгновение, но нельзя. Главным его наказанием будет и дальше гнить в этой коробке, уже без шансов на свободу, которую я когда то предлагал разделись. Вместе. Но ты отказался, предал свои принципы. Предал наши принципы. А ведь я когда то думал, что ты не такой как все. Свесив ноги с края, я мысленно искал свой скипетр, но что то блокировало его. Он не мог придти ко мне. Не мог зайти за границы долбаной Империи. Ничего, придётся выйти, значит я выйду. А сейчас я останусь на пару часов тут, словно от наркотика наслаждаясь тем, что сейчас плясало танго в моих венах. Опьяняющие чувство, под которое танцевать хочется самому. Я задушил, зарезал, утопил змею, что прокусывала мои связки. Я стал слышать лишь музыку в голове, поднимаясь и ловко начиная отплясывать танец последней ночи в этом поганом, мерзком мире, превратившим мою жизнь в покер на поражение. Ноги, попадая под вымышленный такт скучали об металлические пластины над обрывом небоскреба. Мне не нужен был партнер по танцам для этого выступления. Моим партнером стала искусственная луна, которую я так же сильно ненавидел и презирал как и муляж солнца. Мой танец уносит меня далеко отсюда. Руки извиваются веревками, которые то и дело, неосознанно тянутся крепко схватить себя самого за шею. Но танго не позволит. Нужно двигаться дальше, и я до звона в ушах смеюсь, утопая в удивительном, неконтролируемом приступе.