Рефлексия / LA PAURA DEL BUIO

Отвратительнейшее чувство слабости — комом в горле, пульсом в висках, яркой отметиной под ключицей. чтоянатворилачтоянатворилачтоянатворила. Ветер прохладный бьет в лицо наотмашь, будто февраль ненадолго забрал бразды правления у апреля и сейчас хочет отрезвить Аделин своими пощечинами по щекам. Она не мыслила, что творила. Она хочет сбежать, как всегда это делала. Она семенит к парковке, чтобы поймать такси. Твою мать, почему жизнь так похожа на дешёвую драму с очевидным концом? Чувства должны притупиться на утро, но Лин знает, что этого не случиться. Не с ней. Не с ним. Ей просто хотелось вздохнуть с ним одним воздухом, потому что без него все эти чёртовы четыре года не дышалось вовсе. Ей просто нужно было на мгновение забыть собственное имя и утонуть в бескрайности, граничащей с помешательством. Это и есть помешательство. Потому что любит она так сильно, что внутри кометами взрывается злость, ярость. Неминуемая, основательная, холодная. На себя и чёртово прошлое, что дулом к виску приставляет — «нельзя». И плевать, что перед глазами до сих пор его нежная улыбка и поцелуй в уголок губ. Она любит так, что ненавидит себя за то, что сделала. Почему именно под его руками плавишься как лёд? Почему его губы и голос не стираются из памяти годами? Почему глупое, наивное сердце выбрало именно е г о. Аделин смахивает бегущие слёзы с щёк и пытается мысленно взмолиться всем богам, чтобы такси приехало как можно раньше. Ведь она знает, что раздающиеся шаги сзади принадлежат не кому иному, как Дами. Какого чёрта он не с Викторией? Он не нужен сейчас здесь. Там — его будущая жена, которая даже не предполагает, что произошло. Тут — отвратительное прошлое, которое немного забыло, где его место. Резкий поворот вправо всем корпусом. Дамиано стоит в паре шагов от неё. Глаза в глаза. Темная буря против ледяного океана. Читаемый между строк гнев и сжатые кулаки. — Ты должен быть там, — голос не слушается, брюнетка дрожит всем телом и если бы не фонарь, поддерживающий её сзади — она бы покачивалась из стороны в сторону. Дамиано ни капли не злился, смотря на эту сбежавшую сучку. Нет-нет, что вы, он просто в бешенстве! Стараясь вдыхать воздух ртом, он поднял брови вверх от недоумения, но сразу понял о чём говорит брюнетка. Дами молчал, не зная какие слова подобрать. Мысли вихрями проносились в голове и злость не давала шанса ухватиться хотя бы за одну. «Зачем ты вернулась в мою жизнь, я же заново себя не соберу!» Аделин смотрит так же, как и четыре года назад. Грустно, безнадежно, противоречиво. С осознанием провала. И от этого микса чувств во взгляде — холод по коже. Ветер подкидывает её волосы и она вдруг мягко улыбается. — Как там Биде? — голос хриплый и срывается так, будто ей физически больно говорить. — Всё такая же. Маленькая словно и не выросла вовсе. И потерянная, как ты, — Дамиано возвращает легкую полуулыбку. Из груди Лин вырывается смешок. Нервный. — Дами, я не жалею, что ушла, — она отводит взгляд и говорит почти тихо, урывками, — я надеюсь, что всё не зря. Надеюсь, что моя боль оправдана. Я все эти четыре года хотела только одного. Чтобы ты нашел кого-то, кто сможет подарить тебе то счастье, которого ты заслуживаешь, как никто другой. И у тебя получается, ведь Виктория замечательная девушка, — брюнетка смаргивает слёзы и подходит вплотную к парню. У Дамиано сердце будто останавливается, она гладит его дрожащей рукой по щеке. Он не в состоянии вымолвить и слова. — П-пожалуйста, оберегай своё счастье, как только можешь. Иногда даже самые сильные чувства могут не преодолеть всех преград. Прости меня. Холод сквозит под кожу в том месте, где только что обжигали касания. Девушка срывается в сторону подъехавшего такси, не обернувшись. Что таится за дрогнувшим голосом?

***

Так паршиво, что платье с плеч само упадёт. Так паршиво, что виселица не подойдёт. Так паршиво, но ты трогай, трогай. Так паршиво, Я знаю, что это запомню. Строчки с банальной глагольной рифмой вырисовываются на мокром от слёз листе сами по себе. Чёртово прошлое маячит перед глазами яркими бликами. Нежеланные мокрые поцелуи, обман мозга и тела — веществами по венам. Она не знает какая эта сигарета по счету, она не знает который час сидит на старенькой кухне, сгорбившись к столу и выпуская клубы горького дыма. Аделин не спала этой ночью после клуба. Собираясь в офис рано утром, она титаническим усилием не позволяет себе написать начальнику об отказе от проекта. Ей больно и стыдно. Но если к собственной боли девушка успела приспособиться, то причинять её ещё одному человеку — пытка. Виктория не виновата в том, что у её жениха есть больная бывшая. Она не представляет как будет смотреть ей в глаза. Чувство вины поглощает быстро и без предупреждения. Мерзкими щупальцами обхватывает горло, не давая вдохнуть. «Так мне и надо», — думает она, на автомате кладя в сумочку смятый полупустой листок. За всё в этой жизни нужно платить. Аделин, к сожалению, знает это как никто другой.

***

Палящее римское солнце освещает улицы и греет жителей в своих лучах, отражаясь от панорамных окон офиса свадебного агентства. Третий эспрессо медленно изливается из старенькой кофемашины, растворяя кусочек шоколада на дне чашки. Аделин, смотря на это действо, тоже хочет растворится. Но, к сожалению, она совсем не шоколад, а её состояние напоминает скорее что-то прямо противоположное, хотя тоже вполне коричневое. Мерный стук настенных часов разбавляет тишину в пустом кабинете. Десять утра. В огромном здании кроме неё еще около двухсот человек, но Лин кажется, что она совсем одна, как и в офисе, так и в целом городе. Хотя широкие коридоры кишат влюбленными парами и уставшим — после выходных (парадокс) — сотрудниками. Аделин старается избегать любых контактов с людьми ибо ей кажется, что все всё знают. Что каждый встречный смотрит укоризненно, скалится и осуждает. Паранойя — скажете вы? Клиническая — отвечу я вам. — О, привет, я могу себе тоже кофе сделать? Резкий звук постороннего голоса заставил брюнетку нервно дернуться и схватиться за сердце. Итан стоял в проходе, держась за металлическую ручку двери, и немного смущенно улыбался. Лицо Аделин выражало исключительно недоумение. — Прости, кажется я тебя напугал… — Брюнет прошёл чуть дальше, останавливаясь вблизи кофемашины. — Ничего страшного, просто не ожидала тебя здесь встретить, давай я приготовлю, — девушка наконец отошла от окна и схватила чистый картонный стаканчик, — какой для тебя? Итан задумчиво посмотрел на брюнетку, попросив американо с корицей, и принялся рассматривать то, что окружало его. Кабинет пах стерильностью, как в больнице. Будто кто-то только что прошелся по всем поверхностям дезинфектором. Никакого намёка на бардак, кроме кучки сухих, измятых салфеток в мусорном ведре и двух грязных одноразовых станчиков из-под кофе. Руки Лин чуть заметно дрожали и, в принципе, девушка выглядела взволновано. Брюнет начал вглядываться в движения её рук и заметил на трясущихся пальцах следы от чернил. Она подала напиток и подняла на него свои синие глаза. — Как ты после вчерашней тусовки? Очень быстро пропала, буквально растворилась. Аделин еле заметно дернулась и это не осталось незамеченным. Она поправила пушистую прядь за ухо и плотнее укуталась в пиджак, будто ей холодно в такую жару. — Захотелось спать. Итан ухмыльнулся уголком губ и выразительно посмотрел в сторону использованных стаканчиков. — Ну, поспать не удалось, видимо, — в нём определенно умер детектив. — Просто очень люблю кофе. — А он тебя. — Что? — Что? Мысль промелькнувшая в голове девушки заставила съёжиться. Странный и совершенно нелогичный диалог. Брюнет выглядел уверено, он подошел к окну и всмотрелся в даль. Аделин стояла по правую руку от него, мечтала поскорее скрыться от любопытных глаз и прикурить желанную сигарету. — Мне понравилась девушка на ресепшене. Думаю познакомиться. — Не советую. Итан тихо рассмеялся и посмотрел на Аделин с легкой улыбкой. — Как давно ты любишь кофе? — мастерски переводя тему, спросил Итан, отпивая горячий напиток. — С первого глотка и по сей день. В любом его исполнении, — диалог про «кофе» рисовал улыбку на её лице. Итан буравил профиль девушки взглядом, совершенно наплевав на приличия. — Иногда когда любишь — лучше отпустить? Аделин отшатнулась в бок и нахмурила брови, понимая что не только она сейчас играла в ассоциации. — Как давно ты меня узнал? Итан допил горячий кофе одним глотком и кинул стакан в другой конец кабинета, попадая ровно в мусорное ведро. Он красноречиво взглянул на нервную девушку и поднял бровь. — С самого начала, я же не слепой. Хотя мой лучший друг, наверное, думает иначе. Ты же, действительно, сильно изменилась. Аделин пустила пальцы в свои волосы и закрыла глаза в надежде, что всё это дурацкий сон. Паника сковывала горло. Рой тревожных воспоминаний царил хаос внутри. Но не время вдаваться в ужасную ностальгию. Итан тут ни при чём, просто воспользовался своей памятью. Но если узнал он — может узнать и Виктория. Парень похлопал её по плечу и решил поспешно удалиться во избежании массы вопросов. Партия будет сыграна.

***

Русые пряди мягко струились по плечам, а тонкое белое кружево очерчивало ключицы. Виктория крутилась перед зеркалом в лучшем свадебном бутике Италии. Аделин поправляла подол длинного платья руками. Блондинка замечала, что её организатор сегодня крайне немногословна, а нервное сбитое дыхание при речи выдавало степень паники. Естественно, она знала причину трясущихся рук и того, почему Лин старательно отводит взгляд. Ви хотелось успокоить девочку и сказать, что она ни в чём перед ней не виновата, но чертов Дамиано Давид слёзно просил ничего не говорить. Уверял, что поведает обо всём сам, как только разберется с собственными эмоциями, сложив всю мозаику в голове. — Слушай, мне нравится этот вариант, только я бы убрала немного длину. Сантиметров на десять. — Это хорошо, потому что это последний вариант из того, что стилисты подобрали для тебя, — Аделин позволила себе нервную полуулыбку и посмотрела в глаза блондинки через отражение в зеркале. Серые омуты смотрели открыто и доверчиво, поэтому выдержка брюнетки очень быстро кончилась и она поспешно отвела взгляд. Нагнетающие мысли бились в голове как птицы в клетке, чувство вины усиливалось с каждой секундой, заставляя брюнетку открывать и закрывать рот в немой мольбе о прощении. «ты рушишь чужую семью», «опять рушишь», «если сама привыкла к руинам — это не значит, что другие примут это так же, как ты», «ты не способна ни на что кроме причинения вреда», «сбегай, как и в прошлый раз». — Ви, я хотела поговорить с тобой кое о чём… — собственный голос царапает горло хрипотцой, становясь на половину тона ниже. Виктория развернулась к организатору всем корпусом и нахмурила брови, зная какая история последует за этой репликой. Нужно срочно перевести тему. Она обещала. — Ты про тот пьяный поцелуй в клубе? — блондинка ярко улыбнулась, но в глазах напротив продолжала видеть исключительно страх, — успокойся, Дами знает, что я люблю развлекаться без него, а обо всём остальном — можешь не переживать. Это останется нашей маленькой тайной. Аделин сидела с полуоткрытыми устами, как рыба выброшенная на сушу и не сразу поняла о чём речь. Ей хотелось рассказать всё как есть и она дала себе шанс на то, чтобы быть честной. Но, видимо, судьба такого не желала, потому что Виктория после своего мини-монолога быстро переключила своё внимание на телефон. Вчитываясь в строчки на экране, Виктория хмыкнула и ответила на сообщение Итана положительно.

Да, ты была права. Ни один Дамиано страдает от «неразделенной» любви. Можем действовать. Он будет в офисе в семь.

Ви улыбнулась своему отражению, повернувшись к зеркалу вновь. Чувство легкой тревожности поселилось и в её теле. Брюнетка кусала губы и смотрела в пол, не поднимая головы. Господи, почему с ними так сложно? Идея того, каким образом заманить Аделин в офис сейчас — не заставила себя долго ждать. Тяга к авантюрам и природная обаятельность сделают своё дело. Игрокам раздают карты в руки. — Слушай, а давай займемся пригласительными сегодня? Я очень хочу участвовать в процессе выбора и если ты не занята, то поехали прямо сейчас, — Ви тянула молнию платья на боку и выжидательно смотрела на девушку. Аделин посмотрела на часы и увидев половину шестого на циферблате, тяжело вздохнула. Находится ещё несколько часов в окружении Ви не хотелось очень, но чем быстрее вся подготовка к свадьбе будет сделана, тем скорее станет чуточку легче. Могла бы хоть самой себе не врать. Кивнув в знак согласия, она направилась говорить администратору о том, чтобы платье отправили на подшив. Одним делом меньше.

***

Половина седьмого вечера — блондинка нервно поглядывает на часы. План прост и уникален одновременно, но чувство ещё несовершённой ошибки скрипит на задворках сознания. Слишком много сквозящей болезненной печали в глазах кудрявой, слишком ярко отпечатывается горе в каждой её реплике. Боже мой, какая драма. Но играющие в азартные игры люди — не боятся ошибаться. Они боятся проиграть. А это не одно и тоже. На столе в кабинете торжествует хаос: по всей поверхности распечатанные черновые варианты пригласительных, цветные маркеры с открытыми крышками, разные вариации атласных лент и, конечно же, стаканчики из-под кофейных напитков. Голова вспухает от разных идей, глаза слезятся от мелкого шрифта в ноутбуке. Всё должно быть идеально! Хотя бы на бумаге. Стрелки часов медленно перетекают в сторону семи вечера. Виктория постукивает красными ноготками по поверхности стола. Итан написал, что Дамиано уже на подъезде к зданию. Пора действовать. Лишние выходят. Игроки садятся за стол. — У вас отвратительный кофе. Мне больше понравился автомат при входе. Тебе взять? — Ви встаёт со своего места и направляется к выходу, увидев отрицательный кивок от Лин. Аделин прикрывает уставшие глаза и опускает голову на стол. Усталость сковывает спину, отдавая болезненные сигналы по позвоночнику. А мама говорила, что нужно ходить на массаж. Мама, в принципе, многое говорила. Только больше половины сказанного — слушать не хотелось. Нет времени. Нет сил. Дверь открывается резким щелчком, заставляя Аделин поднять голову и посмотреть на озадаченного входящего. Твою мать, вы все здесь издеваетесь что-ли? Аделин быстро вскакивает с места и направляется к застывшему шатену, молниеносно пересекая небольшое расстояние. — Я не думаю, что тебе интересен процесс создания пригласительных. Уходи, мы справимся сами. Голос девушки слишком низкий для миловидной внешности и уж слишком груб для чувственности. Только Дамиано не хотел быть нежеланным гостем. По крайней мере не сейчас. — Эй, выдохни. Я тут не по собственному желанию. Мне просто нужно забрать Итана, он сам попросил, — нахмурив брови Дами отошёл от двери, тем самым совершил огромную ошибку. Дверь внезапно захлопнулась с той стороны, Аделин подскочила к ручке, не понимая какого чёрта здесь происходит. Следом последовал поворот ключа, а затем и ещё один. Заперты, как одноклассники в старой кладовой школы. Просто потрясающе! — Замечательно! Это твоих рук дело? Ты в курсе, что тут в коридоре твоя будущая жена ходит, придурок? — Аделин, не выдержав клокочущую агрессию, повысила голос. Дамиано, смотря на брюнетку, сначала вспыхнул в ответной злости, но после надломил напряжение громким раскатистым смехом. Держась за живот, он сложился пополам и не мог остановить поток вырывающегося хриплого ржача. — Дель, расслабься. Я ещё раз повторяю, что не имею к этому никакого отношения. А вот насчёт будущей жены, мне есть что сказать. Скорее всего, именно она и приложила к этому руку, а может и ногу, — шатен не переставал хихикать от глупости своих друзей, утирая слезы в уголках глаз. — Что ты несёшь? Дамиано, сделав шаг в сторону двери, прислонился к ней вплотную и крикнул в деревянную поверхность: — Итан, Ви! Откройте, я уже посмеялся. Стоп-игра! Аделин не разделяла веселья, а только накалялась, как настольная лампа, всё сильнее. Мозаика в голове всё никак не хотела складываться, а любимый человек казался ей сумасшедшим как минимум. Что, чёрт возьми, происходит? — Дами, Итан был здесь с утра. Сейчас его здесь нет. За кем ты, мать твою, приехал? — подбирать выражения становилось всё труднее. — У тебя устаревшая информация, красавица! — раздалось из-за закрытой двери голосом брюнета, а следом последовала и мелодичная речь от Виктории. Дамиано тут же перестал смеяться. — Так, дорогие мои. Раз вы не можете всё обсудить, как взрослые адекватные люди, то поблагодарите нас за то, что предоставили вам возможность вернуться в детство. Вы будете заперты здесь до тех пор, пока всё не решите между собой. Дамиано, мать твою, будь мужиком, скажи ей всё как есть! Послышался звук отдаляющихся шагов, они ушли. Дами повторил движения Аделин, запустив длинные пальцы в шевелюру. Дыхание сбивалось из-за стресса. Девушка смотрела на него убийственно, не понимая происходящего и, видимо, желала услышать объяснения воцарившемуся бреду. Парень устал придумывать предисловия. Вздохнув глубоко грудью, он поднял свои карие глаза на Дель. — Они, конечно, те ещё придурки, но в этот раз — они, действительно, правы. Пора всё рассказать. — Ты о чём вообще? У меня сейчас башка взорвется. Карты, с замысловатой комбинацией, летят на стол. — Виктория не моя будущая жена… Точнее, не так. Да, она будущая жена, но не моя… То есть моя, но не по-настоящему, короче вообще всё это — не по-настоящему! — в конце своей «пламенной» речи он обвёл воздух вокруг себя руками, и красноречиво посмотрел в лицо напротив. — Я повторяю вопрос: что.ты.чёрт.возьми.такое.несёшь? — Свадьба — фарс для большего хайпа. Я её не люблю, как и она меня. Разве что дружески, — Дами легко пожал плечами, наконец немного расслабившись. Что нельзя было сказать о брюнетке, которая начала измерять шагами кабинет, впивая острые ногти в собственные ладони. Она молчала, а паника внутри росла в геометрической прогрессии, как и неминуемая злость. Чувство вины разбилось как стеклянная ваза. Вскрываемся, хотя это не покер. Глупая игра в дурака. — А по-настоящему я любил только тебя, да и до сих пор, видимо, лю… — ЗАТКНИСЬ! Голос девушки начинал срываться на хрип, она подняла руки в немой просьбе замолчать, посильнее вгрызаясь ногтями в ладошки. Сместить моральную боль на физическую, казалось великолепной идеей. Она была готова вскрыть этими ногтями вены, только не помогало. Потому что ничего уже не помогает. — Нет, послушай меня, — Дамиано медленно шагал к девушке, но оставался на безопасном расстоянии вытянутой руки, — ты говорила, что у меня получатся жить дальше, ведь Ви — замечательная девушка, — он нервно хмыкнул и подошёл ещё ближе, — Нихрена у меня не получается, Дель, — парень перешел на рычащий крик, — Ни-хре-на! А знаешь почему? Потому что единственная замечательная девушка, которая меня интересует — ты! Да, до сих пор. Что? Не хочешь этого слышать? Не хочешь представлять, какого мне? Как ты думаешь какого мне было, когда ты, блять, ушла?! Что больно это слышать?! А я это ощущаю каждый чёртов день! Каждый день, просыпаясь, вижу твои синие холодные океаны перед лицом и чёртово равнодушие, сжирающее меня без остатка на протяжении четырёх лет! Аделин не чем крыть. Она пропускает ход, складывая картонки в ладонях веером. Брюнетка не смыкая глаз, смотрела на парня и понимала, что ещё одна фраза и она упадёт замертво от нахлынувших воспоминаний. От той боли, что противным ветром, сквозит в его словах. Ненависть во взгляде, заставляющая и без того темно-карие, почернеть до нельзя. Ноги приросли к полу, а слезы тяжелыми потоками скатываются по щекам. Воздух будто медленно перестаёт поступать в легкие, а те потоки, что всё-таки долетают до них — представляются ядом, обжигающим и отравляющим разум. — Я всё ещё тебя люблю, Аделин Герра. Можешь продолжать это отрицать, но от этого ничего не изменится. Бито. Громкий всхлип и долетающие обрывки фраз, заставляют девушку, качнувшись, рухнуть на пол, держась за грудную клетку. Паническая атака не заставляет себя ждать, она врывается, сбивая своим потоком с ног хрупкое тело. Так, мы это уже проходили… Нужно зафиксироваться в пространстве… Стол, стулья, горящий экран ноутбука, Пол, взгляд карих глаз… Всё плывёт. Я плыву. Шум в ушах, как вода… Воздуха совсем нет. Цепи, сковывающие легкие сжимаются всё сильнее. б о л ь н о. с т р а ш н о. Дамиано слаб перед пеленой ненависти, застилающей глаза. Но ему хватило один раз раскрыть глаза и увидеть до какого состояния он довёл девушку, чтобы отрезвить себя. Он падает перед Аделин на колени и кричит ей что-то в виде извинений, только она ничего не слышит. Сердце бешено бьется, загнанной птицей, где-то в ушах, отсчитывая секунды. Маленькие иголочки будто впиваются в конечности, заставляя их вибрировать. Пульса в теле словно и не существовало. Холодный пот, испариной выступает на лбу. Открыв рот, как полудохлая рыба, она пытается клочками вдыхать воздух, но получается, весьма, паршиво. Дамиано вскакивает к двери, ударяя её ногами и крича о помощи. Тревога и стыд поселяются в голове парня очень не вовремя. Злость испаряется за ненадобностью. Он смотрит на кудрявую с диким сожалением во взгляде и носится по кабинету в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Выхватывает взглядом сумку и несётся к ней, будто там хранится волшебное лекарство, которого на самом деле не существует. Грубо схватив предмет, он вытряхивает всё содержимое на стол и натыкается на измятый листок и бездумно проходится по содержимому глазами, полными слёз. Мутные строчки маячат и он, не задаваясь вопросом зачем, прячет обрывок в кармане джинс. Дверь с грохотом открывается и в помещение вбегает напуганная Виктория, сразу склоняясь над брюнеткой. До Дамиано долетают обрывки ругательств, но он не слышит ничего. Парень уставился в бледное — точно белое — лицо Аделин и он плачет. Как классический итальянский альфач — плачет, потому что не знает, чёрт возьми, что происходит и что он натворил, говоря всё то, что имел в виду. Просто сорвался, не думая о последствиях. — Открывай все окна, идиот! Ты довёл её до панической атаки. Как в тумане, как робот, которому поставили задачу — он начал поочередно открывать створки окон с молниеносной скоростью. Виктория кричала Итану, чтобы подошёл к ней и он подлетел ровно через три секунды. Аделин, всё такого же мраморного цвета, глотала слёзы и шептала какой-то бред о том, что никак не может вдохнуть. Бессвязная речь прекратилась, когда уже Итан упал на колени перед девушкой, заставляя её поднять на него голову. — Так, Аделин, давай посчитаем сколько пуговиц на моей рубашке?.. Умничка, ровно семь, — голос брюнета был мягким и успокаивающим. Аделин трясущимся, жутким голосом отвечала ему, — А застегнутых сколько?.. Моя девочка, правильно… пять. Так, а теперь давай мы с тобой подышим под мой счёт… Раз-два-три… Вдыхай… Виктория стояла поодаль от них, зажав рот рукой. Наблюдала за тем, как сумасшедший взгляд Лин медленно начинает прояснятся и она начинает дышать. Ви ни на шутку испугалась за, практически, незнакомого ей человека. Злость на лучшего друга была вполне оправданной. Блондинка подошла к Дамиано и дернула его на выход, схватив его за рукав футболки. Как только они закрыли за собой дверь, Дамиано начал нести бессвязную чушь о том, что не может сейчас уйти. Не может оставить полуживое тело любимой девушки. — Она там… я виноват…я не хотел, — голос скатился на тихий шепот, парень всхлипывал и чудом распознавал Викторию, стоящую напротив. Звонкая пощечина, оставившая красный след на щеке, быстро отрезвила парня. Виктория потерла ладони друг об друга, зажмурившись. Злость в голове была соседкой жалости и к Дамиано, и к Аделин. — Успокоился? — грубым голосом поинтересовалась она, — А теперь слушай и впитывай. Аделин ты сейчас сделаешь только хуже! Итан отвезёт её к Витто. А ты вали быстрее от сюда, ты и так успел уже натворить херни. Поговорим после, возражений не принимаю! Виктория зашла обратно в кабинет, закрыв за собой на ключ, во избежании попыток Дамиано ворваться. Но он бы не смог перечить сейчас. Дамиано выиграл этот кон. Дамиано ни капельки не рад. Автор Дамиано осуждает.