Рефлексия / LA PAURA DEL BUIO

Ru X - Only.

Пожелтевшие листочки календаря отрываются с корнем день за днём. Аделин вяло ковыряет вилкой в салате и, попивая апельсиновый свежевыжатый, старательно рисует улыбку на лице, чтобы друзья не смотрели на неё так убито. Излюбленная терраса небольшого и совсем непопулярного кафе сегодня кишит людьми. Звук стука приборов о тарелки ласкает слух и даже не мешает наслаждаться приятной живой музыкой с улицы. Витторио со своей рыжей бестией, действительно, стараются. Вылезают из кожи вон, чтобы ничего вокруг не напоминало о произошедшем. Стирают из лексикона и памяти любые упоминания травматических ситуаций, стараются воссоздать что-то прекрасное из повседневной жизни и не устают говорить подруге, что всегда будут рядом. Только улыбки на их лицах, словно приклеенные. Не настоящие и такие же измученные, как у Дель. Но их непосильный труд ценится девушкой выше всего. Аделин с ними очень повезло. Нет человека богаче неё. Девушка любит их всем своим измученным сердечком и поддаётся на любые предложения о проведении досуга. За всё это время они успели побывать на десятке выставок друзей Рады, Лин начала изучать русский язык вместе с Витторио на его уроках в академии, да и в целом не было и секунды, когда было бы не чем заняться. Но дыра в груди растёт в диаметре не по часам, а по минутам и сквозь неё будто продувает мерзкий ветер, насвистывая, что всё это совсем не то. Не так и не с тем. Будто в мозаике не хватает ключевой детальки. Аделин даже знает имя этой детальки. Как же глупо. После того как она узнала, что проект свадьбы Виктории и Дамиано приостановлен и в целом может быть отменен — свободных дней стало намного больше, а следовательно и времени на страдание увеличилось вдвое. Но она держится, правда. И друзья делают всё возможное, чтобы она как можно реже оставалась в одиночестве. Прошёл ровно месяц, как Дамиано вышел из её квартиры после звонка матери. Ровно тридцать дней, как все карты были раскрыты и тайна наконец стала явна. Сорок две тысячи двести минут со дня смерти Криса. И по ощущениям целая вечность с той секунды, когда на телефон пришло то тоскливое, но уверенное сообщение:

От: Дамиано: Нам обоим нужно время.

Аделин понимала это как никогда, но послание из четырёх слов припечатало к полу резким осознанием масштаба пиздеца. Она предполагала, что после всего случившегося Дамиано не захочет иметь с ней дел, да и будет прав. Зачем заставлять себя видеть человека, напоминающего твою травму одним только присутствием? Зачем истязать и так почерневшую душу? Ни к чему это. Но маленькая девочка Дель сворачивается калачиком где-то внутри и жалобно подвывает — точно маленький брошенный котёнок. Одиночество укоренилось в её жизни настолько плотно, что сам Бродский, наверное, приказал бы ей выйти из злосчастной метафорической комнаты и перестать курить шипку. Ощущение пустоты для Дель отдавало привычной горечью и вкусом крепкого эспрессо. Пафосно? Да, плевать раз так. На всё уже, честно говоря, плевать. Промозглое одиночество представлялось ей банально — как опустевший город в котором отключили солнце, словно выкрутив лампочку из люстры. Холодный ветер гуляет по дорогам этого города, не оставляя за собой никакого следа. Там, как на необитаемом острове, не было ни души. По её приблизительным расчетам, со временем и у неё никакой души не останется. Со всеми этими мыслями оставалось радоваться тому, что имеешь сейчас. И цепляться за людей близких, как за спасательный круг в открытом море. Улыбаться друзьям по привычке и исподтишка воровать у них тёплое ощущение уюта. От этой пары исходило такое чувство всепоглощающей нежности, тотального принятия и солнечной радости, что оставалось только, как в детстве разреветься посреди песочницы от неимения дорогих игрушек как у ровесников и упрашивать маму, топая ножками, потому что хочется так же. Только мама такого не купит, никто, впрочем, не купит. Желание быть рядом с любимым человеком каждую гребаную секунду этой быстролетящей жизни. Поддерживать его в моменты сложностей, держать за руку перед волнительным выходом на сцену, целовать в уголок губ вечером и успокаивать, перебирая мягкие локоны волос перед сном. Хочется телами друг в друга врасти, дышать одним весенним воздухом и не считать счастливых минут. Ругаться по бытовым пустякам, ведь полотенце для рук и лица — это разные полотенца! Жарко мириться в спальне ночью после и смеяться от глупости своих же поступков на утро. Тривиальность классического ромкома, но такое счастье в реальной жизни. Почти недосягаемое. И ведь хватило-то всего нескольких часов рядом с ним, чтобы напрочь забыть те одинокие и серые четыре года без него. Лишь несколько сотен минут и все дни вдали от Дамиано стёрты из памяти за ненадобностью. Она думала, что привыкла быть одна. Думала, что все ночные истерики и жуткое чувство холода в собственной квартире остались в прошлом. Сейчас же отчетливо понимала — скучает. Он снова мерещится в каждой проезжающей мимо машине, вновь его черты лица без труда находятся в лицах других, а редкий запах парфюма — резко становиться популярным среди мужского населения Рима. Но тут хоть волком вой — ничего не изменить. Аделин взрослая девочка и осознает, что привязанность болезненна, а любовь нездорова. Неправильна. Любая зависимость никогда не приводит ни к чему хорошему. Только разве от этого знания легче дышится? Будто осознав невозможность, раны затянуться сами по себе. Бред. — Мышка, не зависай. Рада смотрит на подругу уже несколько минут и, не выдерживая, треплет за плечо. Витторио понимающе косится на свою девушку, будто на её лбу бегущей строкой написаны все переживания. Страшно. Вслух ничего не говорят. Да и чего тут скажешь, кроме слов поддержки, коих было высыпано так много, что уже самих тошнит. Аделин заводит какой-то бессмысленный диалог, продолжает играть роль легкомысленной и ничем неутружденной. Тошно смотреть на жалкие попытки неудавшейся актрисы. И Витторио тоскливо участвовать в этой дешевой постановке. За неторопливым ужином проходит почти два часа и Аделин говорит, что сегодня поедет ночевать к себе. Её не смеют убеждать в обратном. От себя не убежать, как бы сильно не хотелось. Уже пройдено. Девушка скомкано прощается с близкими и садится за руль своей машины. Старенькая Камри выглядит не лучше владелицы: снаружи гладко чёрная и блестящая, а внутри кож.зам потрескался на всех видных местах и пылью на поверхностях можно при желании задохнуться. К слову, у Аделин такое желание, видимо, имеется. Столы кафе потихоньку начинают освобождаться и разморенные тёплым вечером посетители друг за другом выходят с террасы. Допивая последние глотки вина в бокалах, Рада смотрит на своего парня щенячьими глазками и одному богу известно, что этим видом она хочет донести. Одному богу и Витторио. — Да, я согласен. Это тоскливо до коликов. Витто подзывает официанта для расчёта. — От неё холодом веет, как от мертвой. А вместо глаз какие-то серые стекляшки, — рыжая хмурит лоб и запускает пальцы в шевелюру, глубоко вздыхая, — Неужели мы с тобой делаем недостаточно? — Не мы с тобой ей нужны, зайка, — Витторио усмехается печально и переходит на тон ниже, — совсем не мы. Рада понятливо хмыкает и сникает уже совсем. Опускает голову и теребит край кружевного подола платья. Иногда от несправедливости жизни хочется плакать. И тут главное, чтобы рядом был тот, кто вытрет влагу с красных щёк и пообещает, что всё ещё будет хорошо. Ведь будет? Радислава вскидывает голову и вновь жалобно смотрит на любимого человека. Она знает, что он точно сможет всё понять без ненужных слов. Но он почему-то в ответ громко молчит и вкладывает наличные в папку для чаевых. — Ты в них веришь? — спрашивает, будто про волшебников каких-то. Витторио накидывает ей на плечи свой пиджак и ухмыляется задумываясь. Всё слишком сложно. Боли в этой истории тонны, слёз литров десять, а неопределенностей вагон и маленькая тележка. Надо ответить нет. Надо быть разумным и переставать верить в сказки. Сам же говорил, что реальность с истиной — то ещё дерьмо. — Почему-то да, — глубоко выдыхая и целуя в лоб Раду, отвечает мужчина, не жалея. Будто от его ответа сейчас зависела развязка запутанной истории, а то и спасение целой планеты от всемирного потепления. Как бы хотелось, чтобы было именно так.

***

— Как же ты меня достал, сволочь! Да, вы верно догадались — это реплика Виктории. Ей не до телячьих нежностей тут. У неё друг подгоняет под монастырь всю группу своим алкоголизмом, хотя кто сейчас вообще думает про группу? Кто сейчас вообще может думать? Ви страшно до дрожащих коленок, что её близкий друг не выдержит очередного удара судьбы и выпилится. Она боится этого так сильно, что приходит к нему в квартиру каждый день на протяжении этого месяца и не уходит пока её насильно не выставят за дверь. Да, такое было. Итан в данном случае адекватнее — понимает, что от него вообще ни черта не зависит и просто ждёт, когда его рука помощи понадобиться Дамиано и он сам его об этом попросит. Так как все запланированные проекты сдвинулись по просьбе Дами, то заняться Виктории на самом деле больше нечем. И сейчас, сидя в кресле качалке напротив окна, девушка вновь ведёт диалог с немым парнем. Ловит себя на мысли, что так даже круче. Хоть не срывается на неё же, как это было в первую неделю. Виктория тихо хихикает под нос от этого умозаключения, но всё же быстро становится серьёзной, когда Дами вдруг вскакивает с дивана и идёт на кухню. — Можешь не стараться, я убрала все колюще режущие предметы подальше. Дамиано останавливается у холодильника и лениво тащит из него бутылки разных размеров и форм, содержащие хоть какой-то градус. Виктория облокачивается плечом об дверной косяк и даже не старается предположить, чем в данный момент занимается её недалёкий друг. Алкоголиком она в своих мыслях назвала его сгоряча. Парень, конечно, пил без остановки несколько дней после похорон ублюдка, но как только отвёз мать в клинику на лечение — просто закрылся в квартире один и из дурманящих разум веществ принимал внутрь исключительно сигареты. Запасы были куплены, видимо, потому что он планировал умереть от передозировки спиртного. Что ж, не вышло и слава богу! Вид у рокера, конечно, отнюдь не зажигательный. А если совсем быть честными, то единственное, что полыхало синим пламенем в этой квартире — это задница Виктории от периодического бешенства и уже гораздо чаще — тусклый огонёк зажигалки. Блеск! К слову, кто может Дамиано в его состоянии осуждать? Только умалишенный напрочь дегенерат, ведь ту трагедию, что сейчас переживает парень — не сравнить ни с чем. Всё во что ты верил треснуло как последний уголек в камине. Человек, которого ты любил и уважал, человек заставивший поверить в истинность семьи и любви — оказался ещё большим животным, чем родной отец. Человек ли он вообще? Нет! Он не растоптал, не сжег и не разорвал веру — убил сквозным выстрелом, чётко целясь в голову. Знаете какая мысль была первой, когда он узнал, что Криса больше нет? Он усмехнулся и сказал, уже спящей на его груди, Аделин: Как жаль! Жаль, что он так и не успел плюнуть ему в лицо счастливое «Сдохни!», печально от того факта, что выбить из него последние вздохи ногами в тяжелых сапогах тоже не смог, Дамиано дичайше расстроен, что не видел как тот, захлебываясь собственной кровью не может вымолвить и слова. Дами чертовски тоскливо, что он не своими руками подвесил его на этой люстре, наблюдая как затягивается ремень с красивой золотой бляшкой до упора. На похоронах ему было нечего делать, он не понимал зачем там находится и лишь, покачивающаяся из стороны в сторону, мать отчетливо давала понять, что он тут нужен. Реабилитация после тяжелейшего нервного срыва в дорогой клинике под крылом самых высококлассных врачей обошлась Дамиано проблематично. Когда ты популярен, но не желаешь раскрывать семейных тайн, да даже имен родни — всё становится гораздо сложнее. Но достаточное количество денег и связей делают своё дело, поэтому Дами уже не так трясется за всю эту историю. — Дами, ты держишь одну бутылку в руках уже три минуты. Виктория права и это бесит. Права в том, что месяц для того, чтобы оклематься даже после такого — достаточное количество времени, особенно когда раз за разом переносятся концерты и сгорают всевозможные дедлайны проектов. Права в том, что он совсем не один и ему всегда могут оказать первоклассную помощь, поддержку и участие. Но Дамиано думает о другом. Он думает, как ни странно, об Аделин. Он её любит и это совсем не тайна. Три слова о его отношении к этой девушке так же очевидны, как то, что: осенью желтеют и опадают листья, все планеты и спутники солнечной системы крутятся вокруг солнца, у Виктории сучий взгляд, но добрая натура, соль соленая, а сахар сладкий. Доказано. Согласовано. Принято. Вот что только делать с этой безусловной любовью — он не знает. Раны почти неметафорические сочатся кровью, воспоминания жуткие живы в голове, а злосчастный фильм с высоким возрастным рейтингом всё ещё снится в бессознательном бреду сна. Дамиано попросту не знает как быть и к кому бежать. Дель ему так сильно необходима, что органы внутри выворачиваются наизнанку от мысли, что они больше никогда не увидятся и не поговорят. Но страх, вполне обоснованный, сидит, притаившись в темноте, и грозится убить всё живое внутри него снова. Дамиано боится темноты и повторять ужасающие фрагменты совсем не хочет. — Ты пить будешь? — Ого. Ты со мной заговорил, — интонация совсем безэмоциональная и от этого только комичнее. — Если нет, то выброси это дерьмо, когда будешь уходить. Дамиано окидывает жестом руки стол со всем содержимым алкоголем и бодрым шагом топает в спальню, но не для классического использования этой комнаты. Ви обижено пыхтит, но уже привычным хвостиком идёт вслед парню. Тот же поспешно снимает с себя домашние штаны и футболку, заменяя их на джинсы и рубашку в красную клетку. Тинейджер переросток. — Теряешь хватку, дорогой. С каждым разом выгоняешь меня всё скучнее и скучнее. Никакой экспрессии совсем, ты не заболел? — Ви намерено плюется ядом, внутри несказанно радуясь, что друг соизволил хотя бы открыть рот. Дамиано выходит в коридор. — Мне надо уехать, — говорит шатен уже обутый в потрепанные старые кроссовки и, открывая входную дверь, оборачивается на застывшую в коридоре блондинку, — Оставайся сколько хочешь и… Спасибо, Ви. Правда, спасибо. Дверь хлопает с другой стороны. Виктория не принимает попыток догнать его, что-то ей подсказывает, что таким она видит друга в последний раз.

***

Sarah Cothran - As the World Caves In.

Нет, ну идея потрясающая, конечно! Ехать без определенного маршрута несколько часов по неизведанным ранее дорогам, скуривая пачку сигарет за час и напевая старые лирические хиты, звучащие с динамиков малоизвестной радиостанции. Съесть все френч-доги на ближайших заправках, петлять на машине извилистыми путями, чтобы в итоге оказаться не в безлюдном одиночестве где-нибудь среди беспроглядных полей, а на каком-то заброшенном и богом забытом мосту. Вроде всё по плану, да? В целом, конечно, да, но помимо Дамиано старое архитектурное строение оглядывал ещё и какой-то немолодой светловолосый мужчина. Только в отличии от шатена, притаившегося в начале моста, будущий покойник стоял прямо на чугунных, красиво переплетенных перилах. Стоял и покачивался, как пожелтевший листочек на кромке дерева, смотря в водную гладь — точно в зеркало. Атмосфера располагала к чему-то мрачному и при всём природном пессимизме Дамиано был с ним в чём-то солидарен. Озеро или река, или пруд, или искусственный водоём — что под мостом Дами отчётливо не понимал — отражало, сереющее с каждой секундой сильнее, небо с многочисленными тучками. Пустынность вокруг напоминала выжженное военными действиями поле боя, а тишина только добавляла контраста. Мост достаточно высок для того, чтобы кануть с него в лету окончательно. Дами усмехнулся вслух от абсурдности ситуации и двинулся к незнакомцу ближе. Боже, какой вздор — ехать за финальным успокоением, а итоге посмотреть на себя со стороны как в зеркальце! Горько, но смешно. Приближаясь на расстояние вытянутой руки и смотря на спину человека в одной черной футболке, да в спортивках — Дамиано понял, что зрение подвело и парню, скорее всего, чуть-чуть больше лет, чем ему самому. Осанка ровная — видно поставлена опытом каких-нибудь тренировок, рост огромный просто — два метра точно, руки с рисунком вен слегка подрагивают от ветра или волнения. В общем картина впечатляющая. Дами стоит прямо позади и тупо молчит, не зная зачем вообще подошёл. Помочь? Спасти? Толкнуть? Глупо как-то всё. — Я надеюсь, ты подошёл угостить меня сигаретой, потому что если ты пялишься на мой зад, то у меня для тебя плохая новость. Дамиано испугано отшатывается на половину шага, но тут же возвращается в первичное положение хмыкнув. — Какая? — тупо спрашивает он, почти успевая ударить себя ладонью по лицу, но собеседник быстро откликается: — У меня парень есть, — серьезно отвечает русоволосый суицидник, но не сдержавшись спрыгивает с перил на мост и бессовестно ржёт с дебильного выражения лица шатена. Когда Дами наконец может собрать глазами образ целиком, он не может сдержать удовлетворенного хмыка. Парень красив не только сзади (да он не об этом!): большие глаза чуть навыкате красивого болотного цвета, пухлющие губы бантиком и прямой длинный нос с еле заметной родинкой прямо в центре. Лучики-морщинки у глаз всё-таки выдают в нём то, что он много улыбается, да и тон у него слишком веселый для человека, прощающегося с жизнью. В общем вопрос о его занятии на мосту назревает сам по себе. — Я не собирался прыгать, — словно прочитав мысли, выдаёт новый знакомый. — Я понял. Бывший суицидник протягивает ему ладонь и Дамиано только благодаря смекалке и экстрасенсорике угадывает, что собеседник не для приветствия руку тянет. Ему всего лишь нужна сигарета. Дами достает из новой пачки сразу две и прикуривает, протягивая зажженную сигарету парню. Дым улетает, не задерживаясь, из-за поднявшегося сильного ветра. — Дерьмо, — комментирует зеленоглазый критик и Дами усмехается по-доброму. — Marlboro — 7.5 евро за пачку. — От этого факта дерьмо перестаёт быть дерьмом? — Туше. Занимательная дискуссия, ничего не скажешь. — У меня в машине бутылка дешевого вискаря. Будешь? — вспомнив о незамысловатом факте, просто спрашивает Дамиано, наблюдая за профилем собеседника. Они стоят по струнке ровно, смотрят на водную гладь и на то, как медленно ночь поглощает дневной свет. Завораживает — дымку тумана бы ещё и было бы совсем как в кино. Парень, не меняя бесстрастного выражения лица, поворачивает голову и смотрит в глаза: — Мне сегодня подтвердили онкологию. Как-то не хочется, знаешь ли, — смотрит проникновенно и ищет в дрогнувшем Дами ожидаемую реакцию. Дамиано поднимает бровь и понятливо уточняет, морщась совсем непроизвольно. — Ты из-за этого… — Я не собирался прыгать. — Я понял, — повторяет тупейший свой ответ и зажмуривается от неловкости. — Да ничего ты не понял, — беззлобно огрызается парнишка и садится на холодную поверхность моста костлявой задницей, похлопывая рукой по месту рядом. Шатен поспешно устраивается рядом, словно завороженный, — Я просто хотел узнать как это…на грани. Не до конца осознаю то, что должен чувствовать. — Мне жаль, я, наверное, понимаю твои ощущения. Смертельно плохо. — Несмертельно раз с тобой тут сижу. Тишина затянула их обоих с головой. Время для тысячи и одной мысли, но на деле же пустота. В черепной коробке перекати поле и выжженная земля. Свободно как-то и пахнет гарью. Сердце бьется спокойно и впервые за долгое время — руки почти не трясуться, а взгляд ясный без мутной поволоки, словно на слепого наконец-то надели очки. — Жизнь — это прежде всего выбор, — внезапно начинает новый знакомый низким голосом, — Я сейчас на самом деле должен по всем канонам фильмов и книг задвинуть тебе речь про то, что «Я не знаю зачем ты пришёл сюда и что произошло трагичного в твоей судьбе, но ты должен жить не смотря ни на что. Вот посмотри на меня и подумай о ценности и хрупкости нашего бренного существования и бла-бла-бла» — всё это хуйня и я очень надеюсь, что ты это понимаешь, — косится взглядом секундно, подняв вверх одну бровь и не дожидаясь ответа продолжает, — Ты сюда не сбрасываться пришёл, а выбрать меньшее из зол — по тебе это видно безоговорочно. — В смысле? — тянет Дами задумчиво, но сам уже начинает по-немногу сращивать. — Не знаю. От ответственности бежишь может, решение принимать не хочешь — а тут скинулся и всё. Никаких проблем тебе, никаких ошибок. Если совсем уж для тупых объяснять, — парень разворачивается всем корпусом к завороженному Дамиано и выдает просто и с озорной улыбкой на губах, — Обосраться ты боишься, дружок! В темноте своей один на один остаться не хочешь. Только вот кто узнает оправдается ли твой страх темноты или нет, если ты прыгнешь. Во всех смыслах этого выражения. Дамиано не вскакивает на ноги как по щелчку, вдруг осознавая, что все проблемы брехня. Нет. Он всё ещё не в фильме и титры после его ухода с моста не запляшут буквами под ритмичную музыку. Проблемы не исчезают, испаряясь в воздухе, а страхи всё так же поджидают в темнице души. Рефлексия всё так же отдаёт в башке фоновым шумом. Он остаётся на месте и посмотрев в глаза человека, говорящего простейшие истины, вдруг заливисто смеется. Кое-что он всё-таки для себя понял. — Спасибо, братан. — Обращайся, — подавая руку парню, говорит незнакомец и встаёт сам, — Последний трек топ, кстати. На репите до сих пор. Дамиано не перестаёт тихо посмеиваться, со всей внезапно свалившейся популярностью он и забыл какого это — просто общаться с интересными незнакомцами и не видеть в глазах напротив желания взять автограф или сфоткаться на память. Уже вдогонку уходящему парню он кричит особенно счастливо: — Эй, суицидник! Имя? Парень с золотисто-русыми кричит в ответ, поднимая средний палец в воздух. — Антон. Дамиано запоздало осознает, что внезапно появившийся новый знакомый говорил с плохо скрываемым акцентом. Через несколько часов на сайте главного портала города будет висеть закрепленный пост с информацией о бесследной пропаже молодого человека. Белозубая улыбка светловолосого парня будет слепить своей беззаботностью и счастьем на фото. Потому что каждый человек в этом мире заслуживает сделать свой выбор и он свой принял. И это только его ответственность.

***

Сердце заполошенно бьется в груди и Аделин старается вдыхать носом глубже, не поддаваясь соблазну рухнуть в обморок от шока. Телефон прижат правой рукой к грудной клетке и она закусывает нижнюю губу так сильно, что есть риск кровоподтёков. Джеймс закончил вещать в трубку о дальнейших планах на Аделин ровно минуту назад. Ровно минуту назад Аделин в который раз за последнее время схватилась за голову от переполняющих её разум эмоций. Только в данном случае — пора радоваться, а не страдать. Такое бывает в её жизни, представляете? Свадьбы не будет. Лейбл в котором состоит группа сделала официальное заявление об опровержении мероприятия. Так же в нём говорилось о том, что они завершили сотрудничество с менеджером Måneskin — Мануэлем Пископо. Его обвинили в денежных махинациях, непрофессионализме и том, что он наталкивал участников на идеи, походившие на грязный хайп. Так же руководство лейбла вместе с ребятами из группы публично извинились перед поклонниками за весь фарс, что успели наворотить и пообещали в замен на прощение бесплатные концерты в нескольких крупных городах. Но дело было даже не в этой истории, ведь теперь свадебному агентству не видать гонорара за проведение несостоявшейся свадьбы. Следовательно, и Аделин не должна получить место партнёра Джеймса, ведь долги компании сами собой не закрылись. Как бы не так. Теперь компания Джеймса вкупе с новым партнёром (Аделин, конечно же) занимаются не только организацией свадеб, но и всеми мероприятиями и концертными турами группы Måneskin. Началом плотного сотрудничества огласили тот самый «извинительный» тур. Лейблу настолько понравилась команда организаторов и их тактичность в ситуации с форсированной свадьбой, что контракт о длительном сотрудничестве был подписан Джеймсом сразу после оглашения предложения. Аделин лишь оставалось поставить свою подпись и Джеймс шестьдесят секунд назад сказал ей именно это. Ей нужно сделать выбор. Знакомый набор цифр и через секунду Дель услышала приглушенный голос на том конце провода, выдающий сильное волнение во время прозвучавшего «Алло». — Это пиздец. — Не выражайся! — Мам, мне предложили быть постоянным организатором и по совместительству менеджером группы Måneskin, — изо рта вырывается предательский нервный смешок. — Это пиздец! — соглашаясь с дочерью, Реббека выдыхает и пытается подобрать нужные слова. — Я не знаю, что мне делать… — голос дрожит от напряжения и Дель, садясь у окна, пытается считать летающих птиц за стеклом, чтобы выровнять дыхание. — Так. Давай по порядку, — мама включает режим руководителя и начинает чётко стрелять вопросами в лоб, — Ты же хотела подняться выше и доказать самой себе, что способна на большее? — Аделин глупо кивает воздуху и задушено угукает в трубку, соглашаясь, — Ты достойна этого места и работы, которую так хотела? Да! — не дожидаясь ответа, сама говорит Реббека, — Так в чём проблема, я не понимаю? — Мам, я же постоянно буду с ним рядом. А вместе нам тяжело, понимаешь? Нам плохо вместе и…это всё неправильно как-то. И вся наша история такая страшная, что… Мама на том конце провода громко засмеялась, чем успела почти обидеть родную дочь. — А без него тебе прям хорошо, да? — Ребби устало выдохнула и следующими своими словами перевернула всю ситуацию с ног на голову, — Доченька, перестань бежать. Ты его любишь и от этого не скрыться, как бы тебе не хотелось. Вы пережили так много трудностей вас связывающих, вы пролили так много слёз и потеряли огромное количество времени, прячась от проблем и друг от друга. Может хватит делать вид, что переболит и пройдет? Может ты уже заглянешь в глаза правде и сделаешь выбор в пользу себя? В пользу счастью. Проблемы, они знаешь, никуда не денутся, но может у вас получится всё исправить? Аделин не заметила, как начала плакать, подвывая в трубку. Слёзы солеными струйками затекали в рот, тушь на глазах начала сворачиваться в комочки, выдавая плохое качество косметики. Именно об этом сейчас стоит думать, Аделин? Мама молчала терпеливо и её сердце в который раз обливалось кровью. Она просто хотела, что бы её любимая дочь наконец стала счастливой с тем кого выбрало её сердце. — Хватит быть жертвой, Дель. Стань героиней этой истории. Вытерев слёзы и поблагодарив родного человека, Дель сбросила звонок. Она тоже для себя кое-что поняла.

***

Как там пишут в этих дешёвых, клишированных романах? Мир снова начал выстраиваться по крупицам? Сердце забилось быстрее? Контрольный в голову пролетел мимо? Что чувствуют люди, когда решают восстановить то, что когда-то было разрушено? А самое главное, что происходит потом? Тусклый жёлтый свет фонаря, на когда-то родной знакомой улице, очерчивал лица людей, стоящих на опасно близком расстоянии друг от друга, обычно они были ещё ближе, но не сейчас. Расстояние вытянутой руки сейчас было разрушающим, ломающим. Хотелось ещё ближе, хотелось стереть всё что между, хотелось дышать. Узкая улочка Рима пахла сыростью, детством, воспоминаниями и приближающимся счастьем. У них всё так же тряслись руки от нервов, дыхание было сбито волнением и комом слёз в горле, но что-то всё же поменялось. Что-то, что привело их в самое начало. Дамиано скомкано выдохнул весь воздух из лёгких, когда Дель потянулась к нему рукой. Он подошёл ближе и позволил ей коснуться своей щеки. Легкое касание потихоньку стирало границы, давящие грудь цепями. Аделин была так красива в этот момент. Ни с чем не сравнимое ощущение того, что она наконец рядом. Мир, вдруг остановившись, дарил им эти секунды молчания. Двум людям посреди пустынной улицы нужно было многое друг другу сказать. Надо наконец принять всю ответственность и сделать этот чёртов выбор. — Дель, я больше не хочу тебя терять, — прошептал Дамиано и закрыл глаза, отдаваясь движениям руки на своем лице. — Я знаю, но что мы будем делать с этой неправильной зависимостью. Это нездоровая, неправильная связь, понимаешь? — девушка всхлипнула от своих же слов и зажмурилась. Шёпот звучал громче грома. Дамиано поднял голову выше, ловя лицом первые капли моросящего дождя. Всё по классике мелодрам. Парень тихо засмеялся, беря в руки лицо Аделин и начал говорить то, что первым придёт в голову. Не останавливаясь ни на секунду, почему-то подбирать сейчас слова, казалось, глупостью. — С чего ты взяла, что существует неправильная любовь? Почему решила, что мы с тобой — прямая её пропаганда? Да, мы нездоровы. Я теперь, знаешь… Не могу представить, каким образом сложится наша жизнь дальше. После всего того, что мы пережили. Это, действительно, нездоровая любовь. Но я хочу её вылечить, — шатен уставился в голубые глаза напротив, — Я правда бесконечно сильно, бескорыстно и безусловно тебя люблю. Мне не хочется, чтобы ты сейчас уходила. Мне не хочется этого так сильно, что пусть лучше сгорит весь чёртов Рим со всеми его обитателями, чем я увижу, как ты разворачиваешься и сбегаешь в очередной раз. Тебе больше не нужно защищать меня от травмирующей правды. Тебе больше не нужно храбриться и нести свою боль в одиночку, слышишь? Я всё знаю и всё ещё хочу быть с тобой, — Дами срывает голос, но упрямо повышает его, говоря то, что таилось внутри весь этот месяц, — Позволь мне быть рядом, помоги мне, черт возьми, вылечить нас. Выбраться из этого кромешного ужаса. Позволь мне быть главным героем твоего романтического фильма, может я справлюсь? Может мы справимся? Я пойму, если ты решишь уйти, но… Аделин не выдерживает. Она срывает все замки с дверей, метафорически вырывается на волю и впечатывается резким поцелуем в желанные губы напротив. Разряд тока сбивает обоих. Дами улыбается сквозь поцелуй, принимая это за положительный ответ, и в этом больше нет никакой боли. И это, чёрт возьми, лучшее, что могло произойти. В этом не сквозит ни одной потери, в движении губ всё точно и выверено. Всё так как должно быть. Счастье настолько заполняет пару изнутри, что есть риск разорваться от него в клочья. Нежность струится по венам, задевая нервные окончания и отдавая покалыванием в пальцах. Хаотичные движения губ и языков завершаются лишь после того, как воздух заканчивается совсем. Но они не расстаются больше, вжимаются друг в друга в объятиях и прячут головы в изгибах шеи. Тихо посмеиваются со всеобщего сюра и понимают в одночасье. Выбор сделан. — Мы справимся, Дами. Мы обязательно справимся.

***

— Витто, ты ведь на спортивной диете? — Рада сидела на переднем сидении машины и, повернув голову в сторону своего парня, смотрела на него недоуменно. — Ну да. — А зачем мы тогда среди ночи едем в Макдональдс? Если моральное состояние Витторио можно было бы описать одним словом, то это звучало бы так: охуетьблятьяреальносейчасэтосделаю!!! К слову говоря, поддержки друга ему сейчас очень не хватало. Хоть какого-нибудь друга. Хоть какая-нибудь поддержка. Но и Аделин, и Дамиано сейчас были заняты явно не этим. Витто знал, что разговор должен был состояться именно сегодня, ведь сам их там и столкнул. Дело рук и никакого мошенничества — просто подкинутые анонимные записки под дверь с координатами места встречи. Всё остальное уже не его головная боль. Его головная боль и по совместительству главная радость в жизни смотрит на него сейчас выжидающе и не стерпит лжи или недоговаривания. Ха! — Захотелось, солнышко. Слушай, а давай остановимся? Я хочу кофе из Старбакса, как на это смотришь? — Ты очень странный сегодня и это единственное на что я сейчас смотрю. Я сама схожу, тебе как всегда? — Рада дождалась кивка головы от своего парня и с очень задумчивым видом покинула машину, хлопнув тихонько дверью. Витторио расслабленно выдохнул и полез в бардачок за пачкой сигарет. Чёрт, надо бросать пагубную привычку. Вот сделает сегодня всё красиво и точно бросит. Обязательно бросит. Пальцы нервно набирают привычный номер и телефон мгновенно прижимается к уху. Сигарета скуривается слишком быстро. — Алло? — Дамиано, мать твою. Я Дель звоню вообще-то. Стоп, погоди… Вы друг друга не убили? — Нее-еет, — довольно протянул парень. — Так вы всё-таки… — Да! — Юху-уу! — Витто, кажется, распугал победным кличем всех птиц, бродивших рядом с ним. Естественно, он надеялся на этот ответ, но жизнь часто бывает непредсказуема и он успел это понять. — Так. Раз вы теперь одно целое и бла-бла-бла, то ставь на громкую и слушайте меня внимательно, — Витторио дождался приветствия Аделин и улыбнулся счастливо, когда услышал этот приятный, спокойный голос. Наконец-то, — В общем, прямо сейчас вам нужно ехать в Макдональдс у старой академии. Итан, Томас с девушкой и Виктория уже там. — Мы собираемся праздновать наше воссоединение бургерами? — Аделин смеялась. — Нет я, конечно, люблю вас, ребятки, но сборище не для вас. Дамиано довольно засопел в трубку, мигом вспомнив о старом плане друга: — Ты решился… — Да!

***

Ночная атмосфера ресторана быстрого питания была молчалива и не не особо пользовалась популярностью среди бродивших на улице людей. Поэтому, заплатив немногочисленным сотрудникам за молчание и невыставление фоток в сторис, молодая рок-группа вольготно устроилась в самом углу зала, не беспокоясь, что неугомонные фанаты ворвутся на их территорию. Удобно усевшись на высоких стульях им был виден вход и зона выдачи заказов. Сотрудникам на кассе было всё тысячу раз объяснено, но приятное волнение всё равно не покидало молодых ребят. Когда Дамиано за руку с Аделин вошли в помещение, Виктория широко разинула рот от шока, но тут же придя в себя завизжала от радости и набросилась на пару с крепкими объятиями. Томас и Итан довольно улыбались и после счастливой атаки Ви, поздравили ребят с примирением. Дверь входа отворилась и в кафе зашли наконец Витторио и Рада. Ничего не предвещало «беды», так сказать. Они спокойно побрели к стойке и Радислава даже не взглянула на огромную компанию друзей в самом краю. Ребята, затаив дыхание и вцепившись в пионы в руках, сидели смирно. Аделин сдерживала, рвущееся счастье внутри. Неужели всё это происходит на самом деле? Заказав всё, что хотели — пара отошла от касс и Витто привычно обнял свою девушку за плечи. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — Конечно, а ты сомневался? Витторио еле скрывал, подступившиеся слёзы в уголках глаз. Время остановилось в этом моменте. — 0071, Ваш заказ готов! — сотрудник дежурно улыбнулся и двинул поднос ближе к подошедшей Раде, — Проверьте наличие составляющих заказа, пожалуйста. — Да я вам доверяю, — привычно пошутила Рада, не понимая странности кассира. — Проверьте, девушка. Вдруг что-то не доложили, — всё так же спокойно выговорил парень за стойкой. Рада хмыкнула и принялась открывать все коробочки с картошкой, наггетсами и бургерами. — Так, бургеры на месте, картофель фри тут и наггетсы… Наггетсов не было. Зато внутри яркой коробочки лежала подушечка с серебряным кольцом на ней. Крошечные фианиты сияли и переливались на свету, гравировка внутри на русском гласила первую фразу их встречи в академии «Мне кто-нибудь, блять, подскажет дорогу?». — Я готов подсказывать тебе куда идти всю жизнь, если ты, конечно, не против? — прозвучал нежный голос Витторио над ухом и Рада, не сдерживая эмоций, завизжала от счастья и смеясь запрыгнула на руки к своему будущему мужу. — Да, конечно, да! Ребята сорвались со своих мест и окружили пару толпой, закидывая пионами девушку. Ещё долго был слышен счастливый, громкий хохот парней и всхлипывания девушек от переполняющего счастья. Ладно, не только девушек. Итан тоже всплакнул. — Я тебя очень люблю, — прозвучало тихим шепотом в шею Дамиано. — Я чувствую, Дель, — целуя свою любовь в макушку, таким же шепотом отозвался парень и улыбнулся во все тридцать два. Счастье — это выбор, друзья. Его просто нужно принять.