Ушедшие дни далёкие.

Аэрланд лежал на траве, легонько покачивавшейся на ветру. По синему куполу неба медленно плыли облака. Послышался шорох листвы. Приняв сидячее положение, Джеймс выплюнул пожёванный стебелёк. — Принёс цветы? — спросил он, как только из-за кустов показалась светлая макушка Вильяма. — Ага, — мальчик упал рядом с ним и продемонстрировал букет, — это будет для Лои... — Дочери нашей ключницы? — Да, — Вилл принялся задумчиво перебирать цветы. — Все дети её боятся, — выдержав паузу, он добавил шёпотом,— потому что её отец ей глаз выбил... — Ужас, — Аэрланд мягко погладил Вилла по голове. — Думаю, она будет очень рада твоему подарку. Садись рядом, я покажу тебе, как всё сделать. Вильям очень старался, это было заметно по его немного нахмуренному личику, но при этом каждое движение он делал осторожно, чтобы не попортить хрупкую красоту растений. Закончив кропотливую работу над букетом, он вспорхнул маленьким птенчиком и быстро скрылся из виду. Джеймс лишь успел крикнуть ему вслед, чтобы тот вернулся к ужину. Утро прошло без происшествий, малыш Ви гордо рассказывал всем о том, как радовалась девочка его жесту внимания, что не могло не умилить любого взрослого при дворе. Проблемы начались после полудня. Эмилия яростно ворвалась в комнату Аэрланда, пока тот читал ветхий газетный выпуск, извлечённый из пространства между мирами, свежим он вряд ли был. — Этот! Этот негодный мальчишка испоганил все клумбы! — задыхаясь, затараторила она. Мужчина с недоумением взглянул на главную служанку. — А где он? — У себя, господин! Сказал, что выбирает вас своим адвокатом и без вас ничего говорить не будет! Джеймс проронил кроткий смешок. — Я зайду к нему, Эми. — Это вы его разбаловали, — уходя, прогундосила она себе под нос. Джеймс и сам это прекрасно знал. Он до потери пульса любил мальчика. Казалось, ему известна причина, по которой пострадал их цветник. Вежливо постучавшись и получив разрешение, он заглянул в спальню Вильяма. Переодетый в сухое, но ещё с немного влажными волосами он стоял в небольшой луже, а рядом лежали несколько полотенец. Он виновато и отчасти боязно глядел на Аэрланда. — Прежде чем ругаться, садись, — Вилл похлопал на место на кровати. — А после я не смогу тебя наругать. Это возмутительно, — Джеймс одарил его строгим взглядом. — Закрой глаза и заткни уши, — проигнорировав это, попросил Вильям, и мужчина послушно подчинился. На его голову опустилось нечто очень увесистое, но донельзя свежее и ароматное. Не удержавшись, он открыл глаза. И увидел перед собой счастливо улыбающегося Вилла. — Посмотри в гардеробное зеркало. Увидев своё отражение, Аэрланд с лихвой понял недовольство Эмилии. На его голове красовался настоящий императорский венец. Он был восхитителен, объёмен и невероятно ярок. Громадные лиловые пионы, синеющие ирисы, несколько рыжих завязей физалисов, а «вишенкой на торте» была нежная водная лилия, чьи лепестки были едва ли не прозрачны. Именно в ней сливались все краски. Джеймс огорчённо поглядел на Вильяма, который значительно погрустнел, увидев, как изменилось его лицо. — Черт с ними, с цветами, новые вырастут. А если бы ты утонул в озере? Если бы лозы утащили тебя на дно? — Вилл чувствовал угрозу и сильное беспокойство в голосе мужчины. — Иди и извинись перед Эмили. Больше никогда не ходи туда один, понял? В последнее предложение Аэрланд вложил максимум своего недовольства и оставшейся строгости. Подхватив Вильяма на руки, Джеймс пошагал на первый этаж. Маленькие ручки обхватили его шею, и он с горечью осознал, что совсем не может на него злиться. — Ваше высочество! — Эмилия была действительно зла. — Мало того, что вы ободрали весь сад, так ещё и чуть не утопились! Как не стыдно, — девушка выдержала укоризненную паузу. — Вы наказаны. И сэр Джеймс тоже, даже не смотрите на него такими влюблёнными глазами. Нет, не в эти углы, а в диаметрально противоположные. Хотите, чтобы я вас ещё и по комнатам развела?! — Но Эмилия! — в унисон прозвучали их оробевшие голоса. — Быстро! Они послушно разошлись. Когда дверь за горничной захлопнулась. Джеймс тихонько спросил: — Думаешь, к ужину она нас выпустит? — Должна. Мне нужно соблюдать режим — Вилл присел и обнял свои колени. — Не понимаю, почему и тебя наказали, это же моя вина. — Меня наказали за чрезмерную любовь. Очень смешно и несправедливо, — задорно ответил мужчина, изучая свой стык стен. И действительно, к ужину страсти поутихли, и Эмилия смилостивилась над наказанными.