Губнушка

      Бьякуя Тогами всегда отличался от своих одноклассников, конечно, не только своим статусом, но и скверным характером. Даже Мондо Овада на фоне с ним казался не таким порочным. Одно неловкое движение и Бьякуя уже на взводе. Вечно раздражительный и недовольный, разве что на судах он не такой. Для него классный суд — будто ты потеха, будто бы его забавляют убийства и казни. Однако тешит Бьякую не только новое убийство. В комоде молодого наследника, где лежат инструменты, находится то, чем себя будет ласкать этой ночью юноша. А за этим всем будет наблюдать механический робомишка. Всё как обычно, поужинав в буфете Бьякуя направился в библиотеку, а как настало ночное время, вернулся в комнату. Будто в состоянии опьянения, лихорадочно открывая свой комод, где хранятся вещи, Бьякуя что-то достал. Монокума обратил на это особое внимание. Поведение юноши, его состояние, дрожащие руки — либо он напился, либо он готов к убийству. Мономишка ощущал отчаяние, которое исходило от Бьякуи, это состояние стояло в воздухе затрудняя дыхание. Возможно, каждый в школе ощущал это на себе, отчаяние, давящее, лежащее на плечах словно груз в несколько тонн. Бьякуя что-то держал в кулаке, что-то маленькое, похожее на перочинный нож. Да, да! Это точно убийство! Прямо сейчас тысячи людей будут наблюдать убийство кого-то из школьников! Отчаяние, оно наконец-то захватило сердце ещё одного ученика! Бьякуя побледнел, по его лицу побежали капли пота, учащалось дыхание. Но раскрыв кулак, в его руке была губная помада. Обычная губная помада, ничего особенного, но почему тогда наследник в таком состоянии? Его психическое состояние сейчас больше было похоже на состояния возбуждения. Что он собирается делать? Дальше все было как в порнофильме, самом извращенном и грязном. Бьякуя расстегнул ремень, приспустил штаны и начал мастурбировать, держа в руках губнушку. Когда половой член Бьякуи был в состоянии готовности, он открыл помаду и стал водить ей по головке члена. Красный как помидор, затыкая рот рукой, Тогами присел на пол напротив камеры. Раздвинув ноги, он продолжал делать характерные движения вдоль пениса. Движения ускорялись, наследник другой рукой начал давить на уретру, засовывая помаду внутрь. Тут уже каждый зритель слышал его стоны, он перестал сдерживаться. Не будь бы комнаты звукоизолированы — это слышали бы и одноклассники. Встав на четвереньки, Бьякуя потянулся ещё к чему-то. Он достал массажёр для лица. Повернув прибор рукоятью, обильно смазав слюной, юный наследник сунул его себе в задний проход, откинув уже поломанную губнушку. Суя глубже массажёр, он нащупал то самое место. Чуть надавив, он получил то самое удовольствие, о котором читал в порно книгах. Из его рта стекали струйки слюны, как будто бы у голодного животного. Он уже не был похож на человека, озверевший, им управляли инстинкты. Животная страсть, животное возбуждение. Мгновение — и на полу уже были капли чего-то белого, сперма. Оставив массажёр в покое, анус Бьякуи сам его отверг, выплюнув наружу. Он уже ничего не чувствовал, кроме угасающего оргазма, он даже не заметил, как на полу появилась лужа желтой жидкости. Бьякуя рухнул на пол, видимо уснув. Эти пару минут для него длились целую вечность, парень в восторге, но уборка на следующий день ему точно не понравится.       Когда-то этой, уже поломанной помадой, что лежит на полу, пользовалась сама Селестия Люденберг. Если есть рай для вещей, попадёт ли туда помада Селестии?