Ненавижу

      Уже голова кругом шла от той весенней суеты, которую решили навести воспитатели детского дома «Радуга». Их чрезмерное волнение от подготовки к визиту спонсоров сводило с ума — мало того, что они ставят всё здание на уши, так ещё и впутывают в это невинных детей, которым дешёвые игрушки из автоматов-хваталок не всрались вот совсем. Было бы намного лучше, если бы все спонсоры включили свой маленький мозг и начали расставлять приоритеты правильно, нежели так, как именно им приспичило обрадовать мальцов. Ладно, быть может малышня заценит игрушки, на которых производственный клей висит соплями, портя общий вид. Но как же подростки? У них сейчас мысли забиты явно не побрякушками, им бы подарить смартфоны последних моделей, те хотя бы будут намного полезнее чем обоссанные медведи с надписью на бирке: «ты лох опущенный, мать твою ебал».       Веки кажутся неимоверно тяжёлыми под сто килограмм, словно его загипнотизировал шарлатан, подкидывая под усыпанный веснушками нос какой-то транквилизатор; лошадиный, кажется? Макаров совсем немного хмурит тёмные брови, сводя их к переносице, вздыхая с того, что он проснулся, а ведь желания не было от слова совсем. Ему снова придётся терпеть одногодок, детей и просто уебанов, которые решили, что именно они будут вершиной пищевой цепи в этом месте. Он свешивает ноги с кровати, параллельно потирая замыленные спросонья глаза. Кажется, только проснулся, а в нос почти сразу бьёт спёртый воздух и духи соседки, которая пищит как не в себя в надежде поделиться переживаниями хоть с кем-то. Её воодушевлённый вопль разносится по небольшой комнате с окном, выходящим во двор. Выбора у него нет. Придётся слушать скулёж о том, кто именно посетит несчастный детдом. — Лёш! Ну ты слышал? Слышал? Ты видел какой он? — тараторит почти со скоростью света девушка, резво вскакивая со своего места, чтоб продолжить парад нескончаемого скулежа и ткнуть в лицо подростка разбитый телефон с фотографией парня. — Он будет тут уже сегодня. Скажи же, что он красивый, скажи! — Оставь свои фантазии при себе, Ксеш, — монотонно отзывается Лёша, пока отмахивается от сожительницы рукой, будто бы отгоняя назойливую муху, которая всё утро жужжит на ухо, бесцеремонно садясь на все открытые участки тела. Встаёт с кровати и хрипит, потягиваясь, да так, что немного пошатывается от дезориентации; и всё это ради того, чтоб подойти к стулу с одеждой, которую он почти каждый день в ручную стирает для альпийской свежести. — Он – среднестатистический богач, у которого шлюх вагоны, денег горы и связей по горло. Сиди и думай, о каких связях я говорю. — Тебе-то откуда знать… — уже не так восторженно, как секундами ранее, но теперь глаза девушки намного придирчивее смотрят на фотографии в профиле «Вместе». Она хмурится и сильнее сжимает в руке смартфон. — От верблюда. Не беси меня с утра, пожалуйста. — необоснованная агрессия по утрам берёт над Макаровым верх и теперь он усердно пытается сделать тон приветливым или как максимум беззлобным. Ведь грубить невежливо, а воспитан он не тем, кто будет агрессировать на чужую тупость и невиденье очевидных вещей (или нет?).       Как погано осознавать, что на этой брошенной богом планете, дела складываются хуже, чем ботокс на лице у Владимира Владимировича. Лёша это прекрасно понимает — как всё сгнило и никакой справедливости с честью подавно быть не может. Ведь судьба склонна класть большой и толстый болт на простых людей, потому именно таким как Гречкин, даётся возможность жить на широкую ногу и не рвать при этом очко. Ладно уж, если бы Макаров слышал о этом мажоре исключительно в новостях и в ленте «Вместе», но нет же, надо светить своей поганой мордой везде. Чёрт возьми, даже на пороге детского дома. Которым Лёша даже домом не считал. Вот знает же, что директор его за руку самолично потащит, чтоб не увиливал от лживой улыбки для самого Кирилла Гречкина. Да он лучше говна поест, чем с этим дегенератом застрявшим на уровне австралопитека, будет вести диалог. — Лёша, собирайся, Кирилл Всеволодович скоро будет тут. У меня для тебя важное задание. — Лёша вздыхает. Видя, как директор уже закрыл за собой дверь, а Ксюша начала активно краситься. Какой кошмар. Складывается впечатление, словно они не мажора на ламбе встречают, а президента. Так нравится играть в «налижи жопу богачу, пока он тебе не даст денег на ремонт детского дома»?

[Спустя полчаса;

Двери детского дома]

      Всё бы сложилось удачно, если бы не тот факт, что его обязали провести «экскурсию» по всему зданию и многочисленным корпусам. Да боже, он готов поклясться своей жопой, что Гречкину все эти мероприятия в хуй не упали и это исключительно из-за собственных побуждений. Какой Кириллу вообще смысл строить из себя Мать-Терезу, если он как минимум похож на того, кто кинет тебя при первых проблемах со словами: «Неинтересно». Так что если бы его поставили перед выбором — Кирилл или стая диких обезьянок с красными башмачками, то Макаров купил бы себе красные башмачки для того, чтоб выглядеть соответствующе; или для того, чтоб к нему не было претензий, когда он бы начал бросаться какашками в прохожих.       Опирается спиной на дверной косяк, пока кидает взгляд на настенные часы, стрелки которых давным-давно встали на месте. Лёша привыкнуть никак к ним не может, поэтому почти каждый раз бьёт себя по лбу, мол, какой я еблан, что мог забыть про эти часы. Издалека слышится рёв мотора и громкая музыка, из которой можно уловить только сильные басы и выкрикивания: «сука!», «мразь!», «иди нахуй!», «я пиздатый!». Строчки исполнителя про то, какой он богатый, Макаров игнорирует, сверля взглядом ворота детского дома, где красная ламборгини сверкает на солнечном свету. Ослепляет. Интересно, если этот придурок улыбнётся, он ослепит своими фарфоровыми зубами? Или всё-таки там будет всё так плохо, что Лёха учтиво попросит парня молчать большую часть времени?       Тихое пиликанье от машины и тяжёлая рука небрежно толкает стеклянные двери недавно отремонтированного зала, где в основном располагаются награды в виде медалей, грамот, статуэток; иногда можно разглядеть старые тетради, фотографии. В основном там мелькает Сергей Разумовский, но это Лёшу совсем не заботит. Почему? Потому что взгляд с двери переключился и сфокусировался на том, кто переступил порог и теперь придирчиво смотрит на мальчугана перед ним. Он всегда одевается как петух? Или если хотя бы одна часть его тела не будет открыта — вселенная схлопнется? Иначе подросток никак не может объяснить свободные спортивки и гавайскую рубашку застёгнутую на пару пуговиц откуда, прекрасно видно грудь и татуировку ближе к ключице. Мало того, что как попугай стоит, так ещё и цацки нацепил, кошмар какой. Надо будет поискать и торжественно принести богачу красный нос на веревочке и дудку, чтоб не потерялся. — Аллё, гараж, — Гречкин бесцеремонно щёлкает длинными пальцами с перстнями перед веснушчатым, привлекая внимание, пока неторопливо жуёт жвачку и переминается с ноги на ногу, словно ему энергию некуда девать. — Чё стоим? Кого ждём? Я долго торчать в вашем клоповнике не планировал. — Я тоже на это надеюсь, — бросает он себе под нос, засовывая руки в карманы красной толстовки. Отвратительно. Теперь этого клоуна терпеть придётся. И это еще неизвестно сколько. — Дверь позади тебя, тут никто не держит.       Гречкин в свою очередь кривит лицо в презрительном выражении, пока стискивает зубы до перекатывания желваков, хаотично водя языком по дёснам. То ли гоняет жвачку во рту, то ли цирк устраивать решился, притащившись угашенным прямо в рассадник детей, у которых нос длинней, чем у Буратино и сунуть его куда не надо могут на похуй. Бессмертный или конченый? Тот так часто моргает, что, кажется, может взлететь и приземлиться в Саратове на посадочной полосе для самолётов/вертолётов. В итоге почти молча проходит вперёд, «ненароком» толкая Лёшу плечом. Из-за некой разницы в росте, тот пошатывается и шипит, делая несколько шагов назад, наблюдая, как этот важный курица крутится на месте и потом поворачивается аккурат к Лёше, сокращая расстояние до полуметра одним неспешным шагом. — Тебе сказали экскурсию проводить? Проводи и не еби дяде мозги. Не хочешь — пиздуй, я потом скажу, что ваши воспитанники ведут себя неподобающе. — снова хаотичное движение языком и Кирилл проводит им по золотому клыку, выпрямляясь и расправляя плечи, словно сейчас из-за спины хуйня какая-нибудь вылетит и проткнёт детдомовца насквозь. Либо этот верблюд плеваться начнёт, и жвачка окажется в волосах мальчишки. — Неподобающе? — он почти задыхается в возмущении от чужих слов, распахнув глаза и поднимая брови до потолка, ибо такого бреда как сейчас он не слышал. Нет, ну был момент, что ему сообщили, что в канаве спать неудобно, тогда Лёха самолично проверил, и через неделю сообщил, что Петя из третьего класса пиздит, он жизни не видел. Он то взрослый дохуя — шестнадцать лет, видел всё, включая революцию в тысяча девятьсот семнадцатом. — Не ты ли вчера вылил на обычного прохожего ведро говна, потому что он оказался в ненужное время, в ненужном месте? Ты сам можешь служить тем дерьмом, каким портишь людям настроение. — Щенок, — по-змеиному шипит Гречкин, спустя несколько секунд после того, как тот начал возмущаться. Ему и его заторможенному мозгу нужно время, чтоб обработать информацию и наконец ответить. Блондин хватает подростка за капюшон худи, сжимая несчастную ткань до побеления костяшек и выступивших вен на предплечьях; тянет на себя прожигая взглядом так, чтоб тот почувствовал агрессию, которая пришла от чувства эйфории. Кир сам по себе оптимист, на дудке сыграет и про улитку в баре расскажет, но когда его торкает от кокаина или другого стимулятора, будь то алкоголь, то у него невольно включается режим хуесоса, который пнёт ребёнка как нехуй делать. Но сейчас он ещё может держать себя в руках. — Знай, с кем ты диалог ведёшь. Один мой звонок, и ты окажешься там же, где и твои родители.       Алексей смотрит совершенно спокойно, не видя в этом обоссаном наркомане угрозы. Тот только смешит своим поведением, но смешки приходится сдерживать, лишь бы не нарушить пафосность из сериалов про школьников. Он будто пытается напугать ежа голой жопой. Неубедительно. Берётся за руку, которая держала его за капюшон и сжимает запястье с неким намёком, что манера клоунская не впечатляет и такими успехами он может детей годовалых пугать. «Я отключу тебе мультики!». Как хорошо, что у него получилось отцепить от себя этого придурка. Тот как-то брезгливо отпустил ткань и отряхнулся, будто говно в руках держал и такой: «ой, а чего это я». — Ой! — слышится восторженный голос где-то со стороны лестниц на другие этажи. Девчачий такой, писклявый, но явно не детский. Кирилл и Лёша синхронно поворачиваются — один с перекошенным лицом от порошка и злости, другой с брезгливо сморщенным носом. От первого шманит мало того, что одеколоном, так ещё и алкоголем. Он что, в ванну из виски принимал? Какого чёрта он пахнет так, будто у него фонтаны этой дряни? Вот, надо пример с Лёхи брать. Ему осталось найти деньги на оборудование, чтоб самостоятельно самогон хуярить и продавать одногодкам. — Мальчики!.. Кирилл! Извините! Можно с вами сфотографироваться? Девушка во всей красе — нафуфыренная. Подбегает ближе к виновнику сего торжества, тихо хлопая в ладоши. Её взгляд сверкает, он стеклянный, в зрачках чуть ли сердечки не мелькают, пока она любуется «Кирюшей». Тот в свою очередь заинтересованно склоняет голову набок, словно сканируя расширенными зрачками, которые хаотично бегают по лицу и телу перед ним. Макаров не может это не замечать, поэтому с его стороны слышится вздох и выражение лица можно охарактеризовать: «никогда такого не было, и вот опять». — Можно. — миллионер на глазах расцветает, словно перед Лёшей не наглое быдло стоит, а веточка сакуры, с которой трепетно падают лепестки, прямо на водную гладь разнося по всем каналам. А по факту у него в глазах огонёк зажигается. Достаточно спички, чтоб вся хрупкая конструкция из соломинок хуйнулась и превратилась в пепел. И, кажется, его цель — Ксюша. Он тянет руку, чтоб положить её девушке на плечи, приобнимая небрежно. Лёха тут же тянет Ксешу за запястье, на что та недовольно цокает и стряхивает чужую руку с короткой фразой: «отстань, не до тебя». Конечно, ей же сейчас интересно смотреть на укурыша перед собой. Шатен лишь пожимает плечами. Он много раз предупреждал, значит возражения и скулёж девушки будет осаживать «я же говорил».       Хоть подросток в Бога не верит, он готов молиться ему, чтоб больше никогда этого упыря в поле зрения не видеть. Блондин на отъебись селфи с девушкой сделает, и мигом в свою виллу за городом укатит, вполне ясно обозначая всё своё нежелание оставаться один на один с детьми кукурузы. Лёше только остаётся отпустить ситуацию и прокрутить в голове планы на сегодняшний день. Многие сейчас на обеде и общий зал пустует, поэтому можно заняться личными прихотями, например: написать девочке, которая ему приглянулась. Та даже приветливо отвечает на сообщения и настаивает на встрече! Это согревает сердце. Мало того, что она красивая, так ещё и умная! Только вот чтоб написать ей, Макарову придётся подняться на третий этаж и зайти в свою комнату, чтоб снять телефон с зарядки и подключиться к интернету соседа. Ужасно, что лифтов тут нет и приходится марать руки о засранные перила, любезно испачканные старшаками, которые в рот ебали понятие чужого труда.       Плавно тянет за ручку деревянной двери и открывает её. Честно говоря, лучше бы он никогда этого не видел — чуть опухшие губы обхватывают напряжённый член, мелко проходясь сверху-вниз и обратно. Лёха стоит на своём месте начиная разочаровываться в людях. Особенно в Ксюше, которая сидит меж раздвинутых ног Кирилла, отсасывая ему. А на днях он думал, что самое отвратительное зрелище это то, как директор клеит повариху в столовой. Но тут клиника и теперь он пытается выглядеть невозмутимо, пока в голове вихрь эмоций. В основном кружится злость и смущение; второе выделяется лёгким румянцем на веснушчатых щёках. Он быстрым шагом проходит вглубь комнаты, становясь ближе к окну, начиная нервно выдёргивать кабель зарядки из юэсби. Кажется, эти двое его совсем не замечают, Кир увлечен минетом и своим сбитым дыханием, а Ксеша усердно зарабатывает на дорогую вещицу, видимо. — Какие вы отвратные. Ладно этот придурок, но ты… — он смотрит на девушку, которая лишь кидает виноватый взгляд, пока её не тычут в член обратно. Ей лишь остаётся ласково гладить подтянутый торс, ощущая твёрдость под пальцами. Парень выглядит чересчур довольно. Бесит. — Я думал, ты будешь умн-… — Тебя это как ебёт, малой? — порыкивая от приятных ощущений и лёгких поцелуев по стволу, перебивает Гречкин, пока гладит девушку по голове. Он не давит, лишь направляет и даёт возможность сделать намного приятней. — Ты сюда… — он сдержанно выдыхает — …За телефоном пришёл? Бери и уёбывай. — Не смущает, что я в этой комнате живу? Или понятие «сдержанность в общественных местах» тебе не знакомо? — не выдерживает, переключая внимание на парня. Тот снова голову наклоняет, даже улыбается немного, ощущая превосходство. — Если уж такое быдло, иди в бордели, а не тут девушек совращай.       Взгляд Гречкина оценочно скользит по подростку. Тот будто пытается прожечь в нем дыру, испепелить до костной пыли. Мягко отстраняет от себя Ксюшу, рывком надевая низ обратно, поднимаясь со своего места. Снова шаг и ситуация повторяется: блондин диким зверем нависает над мальчишкой, его грудь поднимается из раза в раз, тот дышит рвано, так, будто в комнате не хватает кислорода. Всё бы ничего, если бы Лёху не смущало наличие стояка в штанах богача. Пальцы стискивают челюсть младшего, сжимают до синяков, после чего ладонь рывком вжимает голову в стену. Макаров больно бьётся затылком о бетон и шипит. Богачу же надоело то, как много парень выёбывается. Он портит планы и это раздражает. Тем более, под действием кокаина это перерастает в агрессию. Уже готовится оставлять ссадины на бледной коже. — Значит так. Для тех, у кого нет совести и мозгов в маленькой черепной коробке. — палец демонстративно бьёт по виску. — Я не люблю объяснять, но раз ты, сука, такой хуйнёй занимаешься, я не только тебе словесно донесу, ещё и наглядно покажу, что бывает с теми, кто лезет не в своё дело. Готов?