Ненавижу

— Да ты стебёшься… — голос подростка боязливо дрогнул, уменьшился в громкости, стал намного тише, словно скатился до двадцати децибел по нормам, сопоставимым с шелестом осенних листьев, опадающих на холодную землю. Можно заметить невооружённым глазом, что в чужих орбитах играет азарт, похожий на кураж во время казино, когда готов проебать всё свое состояние на блеклые надежды разбогатеть — именно так на него смотрит Кирилл, он словно сканирует взглядом, пытается забраться под ткань одежды, кожный покров, лишь бы меж костей разглядеть кроличью натуру. Лёша наоборот отводит налившийся страхом взгляд в сторону, он впервые видит наркотики так близко, вживую. Не в фильмах, не в статьях, не в других источников этого дерьма, где его навалом, а прямо так, руку протяни, как к шоколадке Вилли Вонки и хватай. Почему-то его колят иглы совести, пытаясь образумить мальца, ведь сколько ему талдычили, вбивали в голову одно и то же, что любые запрещённые вещества как раз таки неспроста являются запретом для малолетних бунтарей по типу него. Но с другой стороны