Хороший секс не испортит дружбу

Держать ее в своих руках было сродни чуду. Целовать желанные, мягкие губы, специально наклонятся ниже и видеть, как она становится на носочки, чтобы дотянуться. Дамиано улыбается сквозь поцелуй, грудь распирает то самое чувство, что он испытывал во сне, руки тянутся ниже… Они касаются поясницы и Виктория вздрагивает. Она отстраняется от его губ, отводя голову назад. Жмурится, начиная рвано дышать. – Дамиано, - чувствует как крепчает его хватка на талии и начинает задыхаться, - Я… не могу… – Не говори этого снова, - он наклоняется к ее лицу и нежно целует в уголок губ. Не видит, как она сжимается в страхе. – Нет-нет-нет, отпусти… Вик несильно толкает Дамиано в грудь, прячет лицо и тут же срывается на бег, исчезая в темноте коридора. Он непонимающе смотрит ей вслед с протянутыми в воздух руками, словно она до сих пор там. Только сейчас начинает осознавать происходящее, возвращаясь в реальность постепенно, по отдельным фрагментам. Как пазлы складывались отрывки. Отстранилась, оттолкнула, убежала. Неужели он неправильно понял ее знаки? Но она ведь ответила на поцелуй… так сладко, так чувственно. Счастье было уже у него в руках, но его выбили из хватки словно баскетбольный мяч. Перехватили игру, обошли и бросили в кольцо под оглушающий шум трибун. Подними голову вверх и увидишь новые цифры на табло. Не в свою пользу. Что-то случилось. Он точно почувствовал ее взаимность, нет сомнений. Но что-то произошло и поэтому она так поступила. Он найдёт причину. А сейчас так не хотелось возвращаться обратно. В тот мир, где Вик убежала. Пусть он навеки останется на этом балконе, в этих нескольких секундах, когда в груди бешено стучало сердце. Там, за порогом, его ждёт ее испуганный взгляд, ее попытки спрятаться, она сама, которую он не сможет коснутся. Ничего из этого он не хотел видеть. Не хотел этого чувствовать. Телефон призывно пиликнул в кармане. Автоматически Дамиано достал его и на экране увидел новое сообщение от Джо. Фотография, сделанная ее подругой Федерикой со стороны, где его девушка общается с гостями выставки, и подпись: «Смотри какой костюм подобрала» *** Все куда-то запропастились. Вроде бы пятнадцать минут назад они ещё сидели вчетвером на диванчике перед камерами и интервьюером, а тут никого рядом и в помине нет. Томас заглядывал повсюду, куда ему разрешали, пока Лео сам не вызвался побегать по зданию в поиске утраченных друзей. Он приставил к Тому пару здоровых охранников и тоже пропал. Уже на добрых десять минут. Раджи не особо любил всю эту тягомотину с телохранителями. Конечно они прекрасно выполняют свою работу, помогают ребятам безопасно передвигаться по городу и между фанатами, если это необходимо, но в такие моменты, когда их помощь не была нужна, а они все равно ходили хвостиком, такая свита жутко раздражала. «Дай покурить спокойно, шкаф-купе с ножками.» Томасу пришлось почти что сбегать от них, отвлекая как овчарок белкой, указывая какую то причудливую рекламу на улице, а потом быстро свинчивая в коридор к запасному выходу, чтобы выйти потом в переулок. Довольный своей триумфальной выходкой, Томми уже предвкушал родной вкус табака на губах, широко шагая к металическим дверям, но услышав позади себя чьи-то быстрые шаги, обернулся, испугавшись того, что за ним последовали те громилы. По коридору бежала Вик, взлохмаченная и вся в слезах. В истерике, если быть точнее. Судорожно дышала сквозь пронзительный плач, закрывала лицо руками. Она не заметила друга, и того, как он направился к ней, и влетела в какое-то техническое помещение, громко захлопнув за собой двери. – Вик, постой! - парень сорвался на бег и оказался возле этой двери в ту же секунду как услышал разразившиеся тяжёлые рыдание за ней, - Открой! Вик, открой, это Томас! Он дернул ручку, но та не поддалась, стал стучать, бить кулаком, снова трогать ручку, старался вырвать замок, но сил не хватало. Тут то Раджи и пожалел что избавился от охранников. – Вик, ты слышишь меня? - говорил в щель, в надежде что услышит, - Я рядом, милая, пусти меня… Снова рыдания, такие громкие и болезненные, что у него до судорог сжималось сердце. Сейчас не беспокоила причина такого ее состояния, хотелось только помочь, успокоить, потому что слышать ее страдания и ничего не делать было невыносимо. – Поверни замок, дай мне войти! Виктория начала что-то говорить, но из-за металического барьера было совсем не ясны ее слова. Томас забеспокоился ещё больше, когда любые звуки с той стороны прекратились. Но тут вдруг слышится характерный щелчок, что для него прозвучал как выстрел к старту: дернул дверь на себя и поймал шатающуюся на полусогнутых ногах подругу. – Я ужасный человек, отвратительный, - мямлила она через раз, через всхлип, прижимаясь к груди Томаса, цеплялась руками за его пиджак и тряслась в истеричных судорогах. – Что ты такое говоришь? - Томас ничего не мог понять, лишь гладил ее по спине и обнимал крепче, чтобы не упала, - Что случилось? – Sono una persona cattiva. – Нет, Вик, нет, ты не плохая. Он сам готов был расплакаться от переживаний за неё. Такой родной голос, преисполненный болью, резал по сердцу острым лезвием без анестезии. Томас делал все что мог: покачивал ее со стороны в сторону, гладил спину, волосы, шептал всякое, чтобы успокоить. Представлял, если бы Вик ему не открыла, вполне могла бы наступить паническая атака и помочь было бы намного сложнее, если не невозможно. Парень не так часто видел ее в таком состоянии, но были времена когда ее нервы сдавали постоянно. Но всегда рядом были все трое, все вместе, она быстро приходила в себя. Томас помнит один случай очень детально, потому что тогда он понял, что они настоящая семья. Итан обнимал Викторию со спины и покачивал, Дамиано держал ее за руки и выводил разговором из паники, а Томас держал с ней зрительный контакт, успокаивающе улыбался и кивал. Ее ответная улыбка была всегда самой вышей наградой за эти старания, важнее любых слов благодарности. – Томас, я такая глупая. Ее голос прозвучал уже спокойнее и парень незаметно для неё облегченно выдохнул, положив подбородок на ее макушку. – Ты не глупая. – Доверилась глупому сердцу и стала ужасным человеком. Она отстранилась и посмотрела на него снизу вверх. Томас заботливо вытер рукавом своей рубашки ее мокрые щёки и потекший макияж. – Что случилось? - спрашивает он осторожно и изучает ее реакцию. Боится, что слишком рано начал интересоваться, но она спокойно качает головой. – Я… – Ребята, я нашёл вас! Ваша очередь искать, я буду прятаться… - Лео вмиг замолк, когда увидел раскрасневшуюся от слез Вик, – Вы в порядке? – Да, - поспешил ответить Раджи за них двоих, - Лелло, можно попросить нам отдельную машину, мы хотим уже сейчас уехать в отель. Ассистент хмурится, откидывает их озадаченным взглядом, а потом мигом достаёт из кармана смартфон. – Да, конечно, - парень поднял глаза на них и приложил телефон к уху, набирая кого-то, - Она подъедет к запасному выходу. *** «Я могу зайти к тебе?» Его сообщение снова высветилось на экране, когда Вик клацнула кнопку включения. А потом погасила экран. Положила смартфон на кровать и сделала несколько шагов к шкафу, но потом повернулась обратно. Перед глазами тот же вопрос от Дамиано, который он отправил ей ещё два часа назад. Те же сомнения в сердце и те же чувства, что испытывала в объятьях Томаса, те же дрожащие руки и неясные мысли. Хотелось сбежать от них, скрыться, сделать вид, что ничего не произошло, что она никогда не отвечала на поцелуй Дамиано, что никогда не стонала под Итаном, и никогда не совершала эту ошибку. Не считала ошибкой всё, что произошло, считала таковой себя. Потому что допустила это. Стыдно было признаться, что на самом деле сердце предательски дрогнуло, когда Дамиано поцеловал ее. Вспомнились те сладкие дни подростковой влюблённости, от которой она получала массу эмоций и удовольствия, хоть они и не были вместе, как пара. Словно исполнилась мечта 15-ти летней Виктории, но… когда руки фронтмена зашли дальше невинных объятий, перед глазами промелькнул Итан и все до дрожи чудесные моменты с ним. Вмиг Вик стало так тошно от себя, что единственным выходом оказалось сбежать. Потом настигли мысли. Догнали ее, будто у неё не было даже шанса оторваться от них на этом спринте. Обрушились волной, принесли боль и ненависть. Как она могла радоваться поцелую с Дамиано в то время как этой ночью еще была с Итаном, стонала под ним его имя и забывалась в тёплых объятьях и в его запахе… снова захотелось убежать. Но ты не сбежишь от гулко бьющегося сердца внутри, Виктория. Она не рассматривала близость с Торкио как начало чего-то, начала отношений, даже чувств. Он тоже с этим был согласен, они обсуждали это. Им весело и хорошо вместе, это всё. И пусть Вик чувствует себя рядом с ним так спокойно, что задыхается в нежности, пусть она расплывается в улыбке, когда он смотрит на неё, пусть глупое сердце скажет что для неё это был не просто секс, она закроет уши, закроет глаза, закроет этот чертов замок и для Итана, потому что с Дамиано все по другому. С ним у них была история, он ее родственная душа, он Дамиано, с которым она годами сравнивала всех своих ухажёров, рядом с которым так сильно бились бабочки в животе. Он тот, с кем она представляла свою жизнь с тех пор, когда маленькое сердце простучало его имя. И вот сейчас, когда парень сделал первый шаг, она не могла больше его упустить. Вик напечатала ответ. «Да, можешь зайти» улетело так же быстро, как и было прочитано. Осталось дождаться когда Давид войдёт в эти двери и снова вторгнется в ее побитое сердце. Почему же руки так дрожат? В этот раз у них всех раздельные номера, а Виктории выделили самый большой, как любительнице огромных кроватей, с небольшим джакузи, и балконом, что выходит на сад возле отеля. Она смогла осмотреться только сейчас, оценить насколько шикарная ванная комната, когда принимала душ и узнать какой уютный балкончик, когда они с Томасом стояли там и разговаривали. Она поведала ему всё. Единственный кому не смогла бы соврать, единственный, который никогда не осудит, не пристыдит, не станет презирать. Рассказала всё, начиная с самого начала, а он внимательно слушал, выкуривал сигарету одну за другой, потупив взгляд куда-то вниз на деревья. А потом обнял и не отпустил ни единого комментария по поводу всего произошедшего. Лишь: «Не разбивай сама себе сердце» прозвучало из его уст. Такое простое и сначала непонятное выражение засело в подкорку ее сознания и Вик поймет это значение лишь спустя время. Дамиано наконец вошёл в ее номер. – Привет, - он тихо закрыл за собой дверь и остался стоять у входа, - Как ты? Виктория посмотрела на него и поняла, что он знает про ее срыв. Лео рассказал, Томас? Уже даже неважно. – Могло быть и лучше, - честно признаётся она и садится на мягкую постель, заметно проваливаясь в мягком одеяле. Осмелев, парень подходит ближе и садится в кресло напротив кровати. – Ты убежала. – Да. Прости за это. – Нет, что ты. Я просто не понял почему. Сожаление в его глазах добивало. Желание вытолкать его наружу и спрятаться под кроватью от всего мира возросло в тысячи раз. – Ты был честен со мной? - вдруг спрашивает она, чем ставит его в тупик. Вик видит его замешательство и добавляет, - Твои слова. Про сон и про твои чувства… – Я был честен, Вик, - от волнения он начинает заламывать пальцы, - Но если ты не хочешь… Чтобы мы, ну то есть… – Мы можем не торопиться? - девушка колеблется, а потом тянется к нему, чтобы взять за руку, - Просто мне неспокойно. – Хорошо, - он сжимает ее ладонь в своей и оставляет на ней маленький короткий поцелуй, - Как захочешь. Он несмело улыбается и встречается с ней глазами. Ее губы тоже дрогнули в улыбке, но в глаза говорили иное. Дамиано хотелось бы знать что ее беспокоит, но решил довериться и подождать пока она сама расскажет ему в чем дело. Не будет давить. – Томас там собирается с Лео заглянуть в бар. Хочешь пойти? *** Это подвешенное состояние преследовало его все время. Самолёт, отель, интервью, снова отель, теперь и бар. Заходя в шумное, пропитанное характерным запахом помещение, Итан лишь отстранённо плёлся вслед друзьям, иногда поднимая голову, чтобы убедиться в том, что Дамиано все так же придерживает Вик, оберегая ее от случайных столкновений с остальными. Рука его по свойски лежала у неё на спине, и это привычно для них. Даже настолько привычно, что он и не обращал бы внимания на такую мелочь, если бы не то самое пожирающее чувство, которого он так боялся и так старался избежать. Лео выбежал тогда к ним и микробусу, сказав, что они будут ехать без Томаса и Виктории. Дамиано тут же обеспокоено возмутился этому, пытался расспросить у ассистента причину такой отстранённости, но тот лишь пожимал плечами на все его вопросы. Грилло всегда стойко выдерживал эмоциональность фронтмена, за что очень высоко ценился среди всех сотрудников. Итан лишь наблюдал со стороны за этой сценой и после того, как Дам разозлившись ушёл в машину, подошёл и спросил в чем дело. Парниша окинул его излучающимся взглядом и, видимо решив что ему эту информацию доверить можно, рассказал о состоянии Вик и о том, что они с Томасом уехали из-за этого. Как только эти слова слетели с его уст, Давид оказалась рядом с ними и беспокойно стал спрашивать о подробностях… Кажется что-то произошло. И после интервью и в отеле. Торкио было собирался зайти к ней, но не решался написать или позвонить или, на крайний случай, постучать в дверь и надеятся, что откроет. Ходил взад вперёд, измеряя шагами комнату, убеждая себя в том, что ему не стоит лезть. Как бы не горело внутри сердце от переживаний и ревности. В баре они встретили старых друзей Томаса, которые после учебы в Риме переехали получать высшее образование в Германии. Он был рад увидеть знакомые родные лица и познакомить с ними свою музыкальную семью. Дамиано быстро втянулся в компанию, они сразу взяли себе по кружке пива и предложили Виктории, но она вежливо отказалась, сказав что сама закажет себе чего нибудь в баре. – Я отойду тогда, - прокричала она на ухо Раджи и развернулась, внезапно встретившись взглядами с Итаном. Он смотрел тревожно с долей какого-то разочарования и только от одного его вида у неё сжалось сердце. – Я пойду с тобой, - кивнул он ей, - Возьмём сидр? – Мгхм. Она начинает неуверенно проходить сквозь толпу. Людей было не так много, но ее устоявшаяся за этот день тревожность давала о себе знать чувствительностью ко всем резким движениям танцующей толпы. Вик вздрагивала каждый раз когда кто-то задевал ее плечом, но вдруг почувствовала тёплую руку за своём запястье и в следующую секунду тёмную копну волос перед собой. Итан стал грубо расталкивать присутствующих, мягко ведя девушку за собой. Она вмиг расслабилась под его защитой и на лице появилась предательская улыбка, которую она тут же силком убрала, когда они приблизились к бару. Торкио сделал заказ за них двоих и придвинул к Вик стульчик. Она благодарно запрыгнула на него и подняла глаза на парня. Спокойный. Со слегка сведёнными бровями и какой-то тоской в глазах, что заинтересованно изучали содержимое стрелянных полок с алкоголем. Может и не нужно будет разговаривать? Может он больше и не захочет к ней приблизится и тогда не нужно будет объясняться? Мысль о последнем неприятно свернулась клубком где-то в животе. – Ты в порядке? - спрашивает он, немного наклоняясь к уху. Мурашки пробежали вдоль ее шеи и Вик сглотнула. – Не знаю. Может не стоило приезжать в этот бар. – Хочешь уедем? – Нет-нет, в номере мне будет хуже. Она ждала, что он спросит у неё что случилось, станет расспрашивать, захочет узнать о произошедшем и так заботливо потом скажет, что все будет в порядке, они друзья и он никогда ее не бросит. Но Итан поджал привычно губы, опустил взгляд и притронулся кончиками пальцев к бокалу, на котором собрался конденсат от холодного сидра. От досады хотелось расплакаться. Вик тоже повернулась к своему напитку. – Милая, может угостить тебя чем-нибудь покрепче? - рядом появился какой-то мужчина, говоря на английском с ярким немецким акцентом. Он стал сально смотреть на ее сегодняшний наряд, но вдруг глянул наверх и извиняясь мигом попятился назад. Девушка повернула голову к Торкио, что взглядом провожал его аж в другой конец помещения. Его глаза потемнели от злости, и даже в таком малоосвещенном баре было это заметно. Все его черты лица обострились, линия челюсти приманивала к себе взгляд, хотелось коснутся, провести подушечками пальцев вдоль неё… Вик сглотнула вязкую слюну. – Вернёмся обратно? - задал он вопрос, садясь обратно на свой стул, - Тут кажется не очень безопасно. – Но ты же со мной. В карих глазах можно было увидеть блеск от лампочек в освещения бара. Несколько бликов, маленьких пятнышек, в совокупности с тем тёплым светом что излучали эти глаза всегда, когда смотрели на неё. У Виктории болезненно пару раз ударило сердце и она поняла что угодила в ловушку, что поставила себе сама. *** Они не возвращались к ребятам достаточно долго, чтобы это осталось незамеченным. Сидели у бара, сложив руки, вместе с локтями и частично телом (потому что очень устали) на стойку и говорили. Иногда не говорили. Смотрели каждый себе в напиток, коих заказали уже немало, и думали, а потом снова в воздухе звучал какой-то вопрос. – Если бы я была чуточку смелее, - Виктория тянет последнее слово, будто специально, - Я бы прыгала в толпу как настоящие рок звёзды. – У нас скоро будут фестивали, может и попробуешь, - улыбается тот, теряясь в складочке над ее губой. – Я боюсь. Вдруг меня уронят. Этот совершенно бессмысленный разговор тешил ее внутреннее спокойствие. Можно было забыться хоть на минутку. Не вспоминать ничего и думать, что Итан тоже в порядке. Как будто они до сих пор в ее квартире… – Ребята, мы вас потеряли, - Лео появился рядом с ней по левую сторону так неожиданно, что Виктория вздрогнула от его голоса, - Видимо это теперь наша любимая игра. Она посмотрела на него и воспоминания о той ситуации в коморке вернулись. Это не вина Грилло, это вина трёх бокалов сидра и ее собственная. Что отвлекалась. Лео с Итаном стали о чём-то переговаривать через неё и до Вик долетали какие-то сбивчивые отрывки из фраз, потому что в ушах начало звенеть. Дыхание участилось, руки вспотели. – Я ужасный человек, отвратительный, - мямлила она через раз, через всхлип, прижимаясь к груди Томаса, цеплялась руками за его пиджак и тряслась в истеричных судорогах. – Что ты такое говоришь? - Томас ничего не мог понять, лишь гладил ее по спине и обнимал крепче, чтобы не упала, - Что случилось? – Sono una persona cattiva. – Нет, Вик, нет, ты не плохая. Теперь она стала отчетливо слышать удары сердца в глотке и казалось грудная клетка ходит ходуном, так сильно оно колотилось. В мыслях пронеслось: «это паническая атака, срочно уходи», но тут она почувствовала сильные руки вокруг своей талии и тихий голос, что смог достучатся сквозь густой туман ощущений. Итан медленно повёл ее в уборную. Она поняла это, когда музыку из зала заглушила дверь, а следом на лицо попала холодная вода. – Милая, все хорошо, - успокаивающе говорил парень, прижимая ее к себе одной рукой, а во вторую набирая воду, - Все хорошо, я рядом… Она кивнула, успокаиваясь в его руках. Была рада, что паника не переросла в полноценный приступ, при которых она не редко теряла сознание, и рядом оказался тот, кто смог ей помочь. Тепло его тела грело спину, а прохлада от воды помогала прийти в себя. Через какое-то время Вик ясно открыла глаза. – Тебе лучше? - почти дрожащим голосом спрашивает Торкио, смотря на неё через отражение и обвивая руками ее талию. – Да. Он облегченно выдыхает и роняет голову ей на плечо. – Я испугался. Ей видно как напряжены его плечи и как высоко они подымаются при тяжелых вздохах парня. Его объятья очень крепкие, словно он цеплялся за неё, но скорее это Итан держал Вик так, чтобы она не упала. Потому что сейчас она стала уязвима больше всего прежнего. – Ты так резко.. я не понял когда началось, - он чувствует как она разворачивается к нему лицом и немного отступает назад, предоставляя ей место, - Ты почти упала со стула, дрожала. Что случилось? – Нам нужно остановиться. Виктория поймала его нервный бегающий взгляд и увидела в них полное непонимание. Почувствовала как у самой сдают нервы, казалось не стоило это обсуждать сразу же после того как успокоилась, но должна была это сделать. Она мягко кладёт свои руки ему на щёки и говорит. – Все что происходит между нами, - каждое слово врезается в сердце иглой, - Мы должны прекратить. Не сводя темного взгляда, Итан жадно сжимает в своих руках ее майку, чувствуя как неприятно врезается ткань в кожу и выдыхает, опуская голову вниз. – Я понял. Делает шаг назад, после чего ее руки безвольно падают вдоль тела без опоры. Не в силах больше взглянуть, потирает шею и спешно уходит, бесшумно закрывая за собой дверь.