Падший ангел

Принеся добычу на свой корабль, Шторм первым делом поместил юного воина в медицинскую капсулу. Закончив с её настройкой, он отправился в командную рубку, ведь охота была завершена, и пора было возвращаться домой. Он открыл файл с голографической картой этой галактики, и начал задавать нужный маршрут. После того, как маршрут был проложен, а система автопилота начала старт, он пошел в свой отсек. Там он снял с себя доспехи и сетку, так как на корабле была комфортная температура, и принял душ. Закончив, Шторм переоделся в чистую одежду и пошел проверить, как поживает его необычный трофей. Когда он зашел в медицинский отсек, капсула почти завершила заданные ей процедуры. На месте глубокого пореза от клинков охотника остались только два небольших шрама. Вскоре прозрачная крышка открылась, и Шторм начал внимательно разглядывать своего умана, переложив его на операционный стол. Молодой, сильный, с зелеными радужками глаз. Густой мех на голове закручивался причудливыми завитушками. Было видно, что он уже успел побывать не в одном сражении. На правом боку, в районе живота, виднелся шрам от твердого снаряда умановского стрелкового оружия, аналогичный был на груди слева. Перевернув его на живот, Шторм увидел длинный шрам от холодного оружия, идущий от правой лопатки до поясницы. Сканер, встроенный в капсулу, показывал, что возраст объекта составляет 18 лет, с учетом длительности года на этой планете. Шторм был поражен. Как в столь юном возрасте этот самец успел не просто стать воином, но и пройти не одну военную кампанию, судя по полученным ранениям и тому мастерству, с которым он дрался в рукопашном бою? Неужели уманы тренируют своих элитных воинов с самого детства? Тогда кем бы он стал лет через 10? Шторм подумал, что тогда он вполне бы мог противостоять взрослому охотнику в честном бою. Также сканер показал какую-то неопознанную аномалию в геноме этого существа. Что это? Генная инженерия? Уманы улучшают своих солдат? Нет, его точно надо показать аттури. Если технологическое развитие добычи шагнуло так далеко, необходимо принимать меры. Пока охотник размышлял над всем этим, Курт постепенно начал приходить в сознание. Он открыл глаза, и примерно через пять минут ему удалось сфокусировать взгляд на том, что стояло рядом с ним. Он, лишенный абсолютно всей одежды, лежал на чем-то твердом и холодном. А рядом с ним стояло то самое нечто. Теперь он мог хорошо рассмотреть его. Высокое, похожее на ящерицу существо, с непонятными, делающими его похожим на насекомое, придатками вокруг пасти с большими клыками. Между придатками были кожаные перепонки. Голову существа венчала грива из непонятных кожаных отростков, на которые были надеты металлические кольца. Из одежды оно имело только белую набедренную повязку, чем-то напоминающую одежду из древнего Египта. На теле были видны многочисленные шрамы. Существо надело маску, сделанную из метала, похожего на серебро, со странным иероглифом на лбу, и внезапно заговорило на английском языке. – Я Шторм. У тебя есть имя? – Есть, – немного испуганно ответил Курт, – Курт Вагнер, можно просто Курт. – Ты моя добыча. Ты должен слушаться меня. Я не убью. Я не причиню вред принадлежащему тебе здоровью. – Зачем я тебе? – Ты необычный. Живой трофей почетнее. – Трофей? Что ты со мной будешь делать, и вообще где мы? – Мы на моем космическом корабле. Летим на мою родную планету. – Ты сказал, что я необычный, – начиная догадываться о намерениях своего похитителя, заговорил Курт – ты хочешь меня исследовать? Шторм был удивлен такой прозорливостью умана. Похоже, он обладал высоким интеллектом, раз смог за минуту диалога догадаться о его планах. – Твоей жизни ничего не грозит, уман, исследования будут безопасными. Курт, наверное, должен был бы испугаться перспективы оказаться на столе у инопланетных ученых, но внезапно он подумал, что так будет даже лучше. Для него. И для его семьи. Даже если его не запишут в погибшие, то все равно не станут сразу убивать их, на тот случай, если он все-таки объявиться. А когда поймут, что его больше не существует, просто забудут о них. А он умрет в какой-то инопланетной лаборатории. Возможно, его убьют сразу, возможно нет, но в любом случае этот фарс под названием Курт Вагнер закончиться. Он задал существу, называющему себя Шторм, другой вопрос. – Что такое «уман»? – спросил Курт. – Уман это твой вид, Крут, – ответил ему тот. – А как называется твой вид? – Науду. – А ты мужчина или женщина? – спросил Курт. Раз его только везут на опыты, хотелось бы знать, с кем он имеет дело. – Я самец, – ответил Шторм. Ответ был странным, но Курт списал это на ограниченный словарный запас Шторма. Только сейчас он наконец-то понял, что сидит перед этим «науду» абсолютно голый. Не то, чтобы его смущала собственная нагота, но все-таки одежда давала минимальное чувство защищённости. – А ты можешь дать мне одежду? – спросил он, беря в руку край набедренной повязки Шторма и показывая второй на свои бедра. Тот, похоже, вопрос понял. Он снял Курта со стола, поставил на пол и жестом приказал следовать за собой. Пока они шли по коридору, Курт рассматривал интерьер инопланетного корабля. Стены были серого цвета, покрытие светящимися красным светом иероглифами. Иногда на стенах появлялись барельефы, повествующие о битвах «науду» с непонятными существами, передвигающимися на четырех конечностях, с длинными, шипастыми хвостами и вытянутыми головами без глаз. Так же попадались сцены битв между самими науду. Курта удивило, что имея такие технологии, о которых человечество пока что не может и мечтать, они сражаются копьями, ножами, сюрикенами, только иногда используя то странное стрелковое оружие, что он виде у Шторма на плече. Свернув за очередной поворот, они остановились у двери. Она открылась, как только Шторм нажал что-то на своем наруче, в который было встроено устройство, по видимому исполнявшее роль компьютера. Внутри оказалась просторная комната, у дальней стены которой стояла огромная кровать, застеленная шкурами животных. На стенах висели в невообразимом количестве черепа сотен существ, наверное, населяющих другие планеты. Возле правой стены стояло несколько шкафов, в одном из которых сейчас рылся Шторм. Курт, тем временем, с любопытством рассматривал черепа. Скорее всего, это были охотничьи трофеи. Среди них иногда попадались и человеческие, но Курта они мало интересовали. Он только заметил про себя, что все они принадлежали взрослым мужчинам. Он подумал, что это, с определенной долей вероятности, можно экстраполировать на всю коллекцию. Выбрав, наконец, подходящий кусок ткани для ше-ссе* своего питомца, Шторм повернулся к нему и увидел, как тот увлеченно рассматривает его трофеи. Он не стал прерывать это его занятие. В конце концов, любопытство – это один из признаков разумного существа. Охотника даже на секунду пробрала гордость. Он подумал, что Курт точно захочет узнать больше об этих существах. Он подошел к нему сзади, присел на корточки и положил руку на плече. Тот слегка дернулся, посмотрев на него. – Нравится? – спросил он, показывая рукой на свою стену трофеев. – Нравится, – ответил ему Курт, – все эти головы принадлежали взрослым самцам? Этот вопрос прозвучал для шторма как гром среди ясного неба. Хищник догадывался, каким образом уман вычислил это, но все равно не ожидал такого. Уманы знают про их кодекс чести? Быть того не может. У них есть свой? Но тогда он кардинально отличается от такового, принятого его расой. – Почему такой вопрос? – ответил он. – Я заметил, что все черепа «уман» принадлежат взрослым самцам, вот и решил спросить про остальные. – Убивать на охоте можно только вооруженных воинов. Самок нельзя, казнь. Только если самка воин. Детей, больных, стариков, самцов не воинов нельзя, казнь. Ты хочешь отомстить за убитых уманов? – Не мне, убийце с руками по локоть в человеческой крови, тебя осуждать. Я убил их намного больше, чем висит на этой стене. Я убивал самок, детей, безоружных, даже одну беременную самку, по приказу командования. Так что у тебя руки чище, чем у меня. – Ты не охотник, на тебя законы не действуют, – ответил удивленный Шторм и отдал ему ше-ссе. Тот, не теряя времени, оделся. – Кто ты? – спросил он Курта. В ответ тот произнес следующее: Я – син краси і голубої мрії Я – автор ненаписаних поем*. – Не понимаю, – ответил вконец запутавшийся охотник, на что Курт просто рассмеялся. – Меня силой и шантажом заставили служить одному из правительств, подвергли генетическим изменениям, превратили в универсального солдата. По документам меня не существует, я погиб восемь лет назад. Я выполнял грязную работу за них по всему миру. Я делал то, что запрещено законом, но что надо было сделать, потому что меня им не жалко. Они всегда могли сказать, что не имеют ко мне никакого отношения. Так что я даже благодарен тебе, что ты похитил меня. Теперь эти твари решат, что я мертв. Слушая все это, Шторм только и успевал, что поражаться жестокости и беспринципности уманов. За малую толику того, что они сделали с этим несчастным ребенком, у яутов было принято отрубать голову. Кстати, а с какого возраста уман считается взрослым? Задав Курту этот вопрос, он получил ответ, что взрослыми считаются все особи, достигшее 18 лет. – А расскажешь об этих существах? – вдруг спросил парень охотника. – Конечно, ответил тот и начал рассказ. Он больше часа потратил на то, чтобы показать Курту всю свою стену трофеев. Тот оказался очень любознательным и сообразительным, схватывая все на лету. – Я голодный, – сказал Курт. – Иди за мной. Ты мясо ешь сырыми или готовишь на огне? – ответил ему охотник. – Готовлю на огне. Они зашли в небольшой отсек, в котором была кухня. Обычно охотникам выдавался запас пищевого концентрата в виде спрессованной, сухой биомассы, но Шторм предпочитал более дорогой, но комфортный вариант – закупать перед охотой большое количество мяса, забивая им всю морозильную камеру. Он достал несколько кусков, поставив их размораживаться в устройство, аналог которого уманы называли странным словом – микроволновка. Это заняло не больше минуты, после чего он разрезал его на несколько кусков и начал жарить, щедро сыпнув на них какие-то специи, как показалось Курту. На самом деле это была соль, добываемая на лунах родной планеты расы науду. В процессе добычи она теряла почти весь свой вкус, потому и сыпать ее надо было много. Когда обед был готов, он разделил его на две порции, протянув Курту тарелку. Слишком увлекшись процессом поглощения пищи, Шторм не сразу заметил, что Курту очень не удобно это есть. Мясо было для него слишком жестким, и он не мог своими маленькими, тупыми зубками откусывать его от большого куска. Взяв у него тарелку, Шторм порезал мясо на маленькие кусочки, вернув потом её Курту. После этого ему стало, значительно легче есть. – Спасибо, было вкусно. Что это? – спросил он Шторма после того, как доел. – Мясо Элтаернского древесного ползуна. – Это на него охотиться змей ка-ши? – Да, – ответил охотник, вспоминая, как рассказывал эму об этих опасных хищниках с планеты Эл-Та-Эрна, – пошли, я покажу тебе, где на моем корабле ты будешь жить. Поскольку корабль был рассчитан на двоих охотников, на нем была вторая личная каюта, в данный момент пустовавшая. По дороге к ней Шторм показал, где находиться санузел и как пользоваться душевой. Она была устроена следующим образом. Вода подавалась из отверстий в потолке. Управление её подачей осуществлялась с помощью специальной панели на стене, которую Шторм опустил ниже, чтобы Курт мог до неё достать. Каюта, которую ему выделил хозяин корабля, ничем не отличалась от его собственной. За исключением, разве что, пустых стен и шкафов, а также кровать была застелена не шкурами, а обычной с виду простыней. Чем укрываться, Курт не видел, но на корабле было очень тепло, так что он подумал, что это не понадобиться. Весь остаток дня Курт провел, не выходя из каюты. Он лег на громадное ложе, устроившись посередине, и сначала размышлял над тем, что ему дальше делать. Слева от кровати был иллюминатор на всю стену. В каюте Шторма он просто был закрыт переборкой, которую Курт принял за стену. Сейчас он просто смотрел в него, любуясь красотой космоса. Он видел яркий хвост пролетающей вдалеке кометы, закручивающееся в спирали друге галактики, ярко красные газопылевые облака. Он смотрел на всю эту красоту, и был рад, что перед смертью имеет возможность полюбоваться на неё. Через полчаса после ужина он решил помыться и лечь спать. Зайдя в душевую, он увидел моющегося Шторма и уже развернулся, чтобы выйти, как охотник заметил его и окликнул. – Можешь помыться со мной, тут тебе хватит места, – сказал он, прикладывая к лицу маску, до того лежавшую на полке рядом с душем. Курт без лишних вопросов разделся и зашел под теплые струи воды. Сейчас была хорошая возможность рассмотреть науду без одежды. Идеальное, атлетически сложенное, накачанное тело было пределом мечтаний любого культуриста. Его голова, сначала показавшаяся Курту страшной, теперь, когда он привык, казалась ему даже красивой, особенно густая грива и изящные жвала. Посмотрев ему между ног, Курт не увидел там привычных для себя мужских половых органов. Он сразу же вспомнил уроки биологии, на которых проходил тему рептилии. У Шторма была клоака, очень напоминающая аналогичный орган у крокодилов. Шторм взял с полки флакон, выливая в ладонь синюю жидкость с запахом, похожим на корицу, и начал растирать её по телу парня, что-то говоря на своем непонятном языке. Он делал это так заботливо, словно мыл собственного ребенка. Когда его руки плавно спустились к ягодицам и промежности, Курт покраснел, но не подал знака своего смущения. Но Шторм заметил, как изменилась температура его тела. Похоже, уман испытывал легкое возбуждение. – С тобой все нормально? – поинтересовался он, надевая маску, чтобы понять ответ. – Да, просто, ну, у меня… такого раньше не было. Я не ожидал такой заботы с твоей стороны. – Я просто помыл тебя. У нас это считается признаком доверия. – Ну, если так, то позволь и мне выразить тебе доверие. Охотник дал ему флакон и, повернувшись спиной, присел на корточки. Курт помыл его необъятный корпус, после чего робко взял в руки одни из длинных кожаных отростков, и начал намыливать его. Он двигал вверх-вниз по нему руками, стараясь не сжимать слишком сильно. Хозяин гривы от этих движений довольно урчал, подставляя голову, чтобы Курту было удобнее. Поняв, что ему нравится, Курт начал повторять эту процедуру с остальными отростками. Закончив мыть гриву, он попросил яута встать. Набрав в руку еще мыла, он поднес её к промежности Шторма, и начал медленно намыливать его клоаку. Охотник в его руках расслабился еще больше, когда пальчики его умана заскользили по её внешним складкам, внутренней стороне бедер и низу живота. После окончания совместных гигиенических процедур Шторм выдал ему его полотенце, сам вытерся и вышел из помещения. Курт пошел к себе в каюту. Там он скинул с себя набедренную повязку, упал на кровать и начал ласкать себя, глядя на звезды и вспоминая самые приятные моменты в душевой. *** Шторм вернулся в свою каюту и долго анализировал в своей голове то, что он чувствовал только что с уманом. С одной стороны, это было просто приятно, но с другой было еще что-то, для чего он никак не мог подобрать слово. Нет, уман не возбуждал его, но в его прикосновениях, когда он мыл охотника, было что-то больше, чем постое любопытство и благодарность. Когда он заглянул в его маленькие, зеленые глаза, то увидел там печаль, перемешанную с каким-то чувством, которого он, проживший немалую жизнь охотник, никогда не знал. Решив разобраться во всем завтра, Шторм выключил освещение и лег спать.