Падший ангел

Проснулся Курт, как всегда, рано. Ночью ему опять снились кошмары. Сходив в душевую и умывшись, он решил осмотреть корабль, раз ему не запрещено по нему передвигаться. Идя по одному из коридоров, он увидел перед собой черные двери с изображением двух науду, что боролись друг с другом. Оно занимало почти всю поверхность дверей, которые были размером с три человеческих роста. Когда он подошел ближе, чтобы рассмотреть барельеф получше, они резко разъехались в разные стороны. За ними было просторное помещение, в котором сейчас тренировался Шторм. В его руках была длинная глефа, которой он мастерски выписывал сложные фигуры в воздухе, противостоя четырем голограммам существ, которых он называл каидне-амедха*. Как он вчера объяснял, для его народа это была священная дичь, голова которой была первым трофеем любого охотника. Голограммы пытались его окружить, но ему каждый раз удавалось уходить от атак. Он изящно выгибался, подныривая под летящие в его голову шипы на хвостах, отбивал их древком и контратаковал. Оказавшись, таким образом, за спиной одного из противников, он точным движением снес ему голову, перерезав лезвием да другом конце глефы горло второму. Из разрезанного горла хлынул поток крови, и охотник отскочил вбок. Он говорил, что у этих существ вместо крови концентрированная кислота. Таким образом, он защитился от опасной жидкости и разорвал дистанцию с двумя оставшимися врагами. Не дожидаясь, когда они перейдут в атаку, он бросился на них. В ответ голограмма, что была впереди, прыгнула на него, но он, упав на спину, глефой сбил её, и, отправив второго противника в полет ударом ноги, всадил ей в грудь лезвие, прежде чем она успела встать. Последний каидне-амедха только успел перевернутся на спину, прежде чем ему в череп вонзилось острие глефы. Курт все это время стоял возле входа, потрясенный увиденным. Это выглядело убийственно красиво. Шторм, не смотря на свой громадный рост и немалый вес, двигался с такой потрясающей ловкостью и грацией, что человеческий глаз не всегда успевал за ним следить. Нажав что-то на своем наручном компьютере, он выключил голограммы, за которыми скрывались сложные роботы. Повернувшись в сторону выхода, он увидел восхищенно смотрящего на него Курта, застывшего у двери. – Приветствую тебя, – сказал он, надев маску, – ты желаешь потренироваться? – А можно? – удивленно спросил парень. – Можно, а что тебя так удивляет? – Я же твой пленник, – ответил Курт, – наши расы слишком разные, я просто пока не могу думать, как ты. – Ты добыча, а не пленник, – сказал Шторм, – ты мой, потому что я победил тебя в честном бою. – То есть я твое домашнее животное? – Нет, скорее слуга. Я отвезу тебя в свой гарем, будешь помогать моим женам и развлекать потомство. – А как же исследования? – Аттури не понадобиться для этого много времени. Я сегодня договорился, что по дороге мы посетим их научную станцию. – Аттури это на вашем языке ученые? – Аттури это одна из трех ветвей нашей расы. Они занимаются наукой. Есть яутжа, – он похлопал себя в грудь, – мы охотники и воины. Есть еще берсеркеры, они тоже воины, но не чтят кодекс чести. – Понятно, – ответил Курт, – так мне можно потренироваться с этими роботами? – С этими тебе еще рано, пока можешь только отработать удары и сделать упражнения для укрепления тела. Он нажал что-то на своем наручном компьютере, и из открывшихся ниш в стене выехали манекены людей. Курт решил начать с разминки. Шторм показал ему беговую дорожку и несколько тренажеров. В целом они были похожи на человеческие, только больше. Но, как оказалось, их размерами можно было управлять. Шторм покопался в настройках на панели управления в дальнем конце зала, не без проблем, но настроив их на режим, подходящий для молодняка науду. Курт занимался на них пару часов, после чего приступил к отработке приемов рукопашного боя на манекенах. Шторм довольно смотрел на это, про себя отмечая ошибки умана, которых было не много. Когда Курт готовился нанести манекену очередной удар, Шторм подошел к нему, видя, что он выбрал не правильный угол наклона руки. Взяв в свою руку его локоть, он поправил его, корректируя траекторию удара. – Так правильно, – коротко пояснил он. Курт, проанализировав изменения, пришел к выводу, что действительно, угол удара, предложенный яутом, лучше, чем тот, которому его учили. Закончив тренировку, они оба направились в душевую. Шторм не смог устоять перед соблазном, вновь позволив Курту помыть его гриву. Ему нравилось, как нежные пальчики умана перебирают его валары*. Во второй половине дня Шторм занялся тем, что уже давно откладывал на потом. Он решил разобрать все, что за тридцать лет скопилось у него в кладовке. Там были старые запчасти, черепа, что были испорчены в процессе выделки трофеев, различные запасы на черный день и боги знают, что еще. Наклонившись к последней полке, после нескольких часов уборки, он достал оттуда пыльный ящик. Он уже и забыл про него. Он лежит тут уже почти сто лет, с тех самых пор, когда юный охотник купил этот корабль и отправился на нем к далеким угодьям. В молодости Шторм любил собирать умановские безделушки, которые казались ему интересными. Он не знал, для чего нужно большинство из них, но теперь, когда у него есть свой ручной уман, это можно исправить. Взяв ящик, он направился с ним к Курту, чувствуя себя счастливым, как ребенок, который показывает свои игрушки другу. *** Курт сидел у себя в каюте, когда к нему вошел Шторм с каким-то огромным ящиком. Поставив его на пол, он подозвал жестом парня к себе. Внутри оказалось полно самых разных человеческих вещей. – Собирал в молодости. Расскажи, для чего эти вещи? – спросил он Курта. Первым, что бросилось Курту в глаза, был граммофон. Он достал его, и, порывшись в ящике, вытащил оттуда несколько пластинок. Первой из них был «Полет валькирий». Поставив пластинку, он завел устройство и опустил иглу. Зазвучала знакомая музыка. Он сел на кровать, рядом со Штормом, и посмотрел на него. Тот выглядел очень сосредоточенным, по крайней мере, парню так казалось. – Тебе нравиться наша музыка? – спросил он. – Да, красиво. Она похожа на ту музыку, что играют жрецы в наших храмах во время ритуалов. А кто написал эту? – Рихард Вагнер. – Вагнер? Твой родственник? – Нет, просто так совпало. Они слушали музыку дальше. Курт опустил голову на плече Шторма, первый раз за долгие восемь лет, он чувствовал рядом кого-то, кому можно доверять. Шторм обнял его одной рукой, прижимая к себе, словно напуганного малька. Кажется, он подсознательно искал в нем защиту, видя рядом с собой более сильное существо, что пыталось заботиться о нем. – Эта музыка хорошо подходит к виду открытого космоса, – задумчиво сказал Курт, – сразу чувствуешь его грандиозность и масштаб. Скажи, тебе нравится смотреть на него? – Не знаю, я привык, – ответил яут. – А для меня это самое красивое, что я видел в жизни. Знаешь, в детстве я мечтал стать космонавтом. Ты, можно сказать, осуществил мою детскую мечту. – Я давно летаю в космосе и уже привык к его виду, так что он для меня уже не такой яркий, как в первый раз, когда я его увидел, – ответил Шторм. – Хотел бы я так же как ты бороздить просторы вселенной, ища новые миры и испытания, – с грустной улыбкой произнес Курт. Пластинка доиграла, и Курт предложил поставить две оставшиеся. Это были опера Карла Марии фон Вебера «Вольный стрелок» и симфония №3 Чайковского. Они закончили только ближе к обеду. Курт к тому моменту задремал на руках охотника, который смотрел в иллюминатор и думал над тем, что тот сказал. После обеда Курт продолжил рассказывать Шторму, для чего нужны все эти вещи в его коллекции. Там были игральные карты, шахматы, кофемолка, зубная щетка, жаль, что без пасты, куча разных украшений, монеты, банкноты, книга с советами для тех, кто практикует БДСМ, о котором ему пришлось отдельно рассказывать, Камасутра, иконы, столовые приборы, часы Rolex и многое другое. Если бы яут решил продать все это на Земле, то заработал бы неплохой капитал. – Твой народ имеет хорошую фантазию, – после окончания этого ликбеза сказал Шторм. – Для человека понятие «народ» очень узкое. У нас на планете живут сотни народов, находящихся на разных уровнях развития. – Твой народ сильный? – спросил яут. – Да, – без колебаний ответил Курт, – он называется Украинцы. – Расскажешь о нем? – Могу рассказать словами одного нашего великого поэта. Твоя маска может перевести тот язык, на котором я тебе вчера ответил на вопрос кто я? Покопавшись в настройках, яутжа дал положительный ответ. – Де зараз ви, кати мого народу? Де велич ваша, сила ваша де? На ясні зорі і на тихі води Вже чорна ваша злоба не впаде. Народ росте, і множиться, і діє Без ваших нагаїв і палаша. Під сонцем вічності древніє й молодіє Його жорстока й лагідна душа. Народ мій є! Народ мій завжди буде! Ніхто не перекреслить мій народ! Пощезнуть всі перевертні й приблуди, І орди завойовників-заброд! Ви, байстрюки катів осатанілих, Не забувайте, виродки, ніде: Народ мій є! В його гарячих жилах Козацька кров пульсує і гуде!* – Твой народ много воюет? – спросил Шторм. – Да, – ответил Курт, – в прошлом его кто только не завоевывал. И все равно он сейчас свободен. И пусть только кто-то попробует у него эту свободу отнять. – А что означает слово «козацька»? – Казак – это раньше означало принадлежность к сословию профессиональных воинов, защищавших от врагов границы государства. – То есть это были охотники? – заинтересованно спросил яут. – Нет, они, конечно, поначалу охотились в степях на животных, но не ради борьбы с достойным противником, а ради шкур, которые потом продавали. Но они всегда были свободными людьми, и когда кто-то посягал на их свободу, то они боролись с ним до последней капли крови. – Почти как мы, – с восхищением сказал Шторм. Посмотрев на время на своем компьютере, Шторм с удивлением понял, что уже почти полночь по корабельному времени. Он вышел из каюты, направившись в душевую, после чего лег спать. Курт еще какое-то время сидел в раздумьях, размышляя над тем, что он все-таки чувствует к этому удивительному существу. Так и не разобравшись в этом до конца, он решил, что у него еще будет на это время, и тоже отправился в царство Морфея.