Падший ангел

В третий день предпоследнего месяца года у науду был праздник в честь богини любви Нур-Зарреш, второй жены Кетану. В этот день в гаремах было принято устраивать праздничный ужин и приглашать труппы артистов под названием кшадрая. В состав кшадраи входило четыре музыканта и один танцор, исполняющий танец со змеями. Для того чтобы отдавать команды змеям с помощью шипения, необходимо было обладать особой тональностью голоса, которая была только у некоторых самцов в возрасте от 16 до 30 лет. *** В этот день Курт заметил значительное оживление в гареме. Самки весь день готовили праздничные блюда, а дети помогали им накрывать на стол и украшать дом к ужину, пока они со Штормом, как всегда, проводили тренировки. Насчет украшений – тут фантазии женам Шторма хватало с избытком. На стол в центральном зале, помимо еды, также поставили фигурки богини и её восьми детей, вырезанные из кости. На стены повесили гобелены, изображающие мифы, связанные с ней, а также гирлянды, похожие на те, что люди вешают на новогоднюю ёлку, а под потолком повесили букетики красных цветов, наполняющие помещение приятным запахом. Процесс подготовки к празднику в целом очень сильно напоминал аналогичный в семье Курта, когда он еще был Иваном Кривоносом. В последний момент выяснилось, что не хватает овощей, и, как на зло, все были заняты. Все, кроме Курта и Змея. – Если еще что-то вам приглянется, купите и его, в салат все сгодиться, – сказала Заря, вручая Змею список, длинной с руку Курта. На рынке, куда они отправились, было не протолкнуться. Народу было столько, что им приходилось по десять – пятнадцать минут стоять в очереди только для того, чтобы взглянуть на очередной прилавок. Подойдя к одному из них, Курт опешил от удивления. На нем лежали баклажаны, помидоры, лук, морковка, перец и много других земных овощей. – Не удивляйся, юный уман, мы давно начали выращивать у себя овощи и фрукты с других планет, – сказал продавец. – Змей, мы дотащим еще парочку пакетов? – спросил Курт. – Дотащим. – Отлично, я как раз вспомнил один рецепт. Дома, разбирая покупки на кухне, Курт рассказал Заре рецепт баклажанной икры. Он был прост: запечь в духовке баклажаны, очистить их, потом от кожуры и смолоть в мясорубке с сырыми перцем, луком и помидорами, добавив соль и подсолнечное масло. С последним возникли некоторые проблемы, но в конце концов аналог был найден. Заря с интересом согласилась. И вот, наконец, пришло время празднования. Шторм, Курт, самки и дети расстелись в центральном зале. Затем в зал вошла труппа артистов. Двое музыкантов держали в руках струнные инструменты, похожие на бандуру, а двое – барабаны, похожие на джембе. Танцор на вид был ровесником старших сыновей Шторма. Он был альбиносом с красными глазами, одетый в ше-ссе, украшенную посеребренными и медными пластинками, которые при движении создавали мелодичный звон. Вокруг его узкой талии обвивались двое длинных и толстых змей темно-зеленого цвета, каждая примерно 3,5 метра, создавая красивый контраст. Его внешность была… утонченной. Да, пожалуй это слово подходило ему лучше всего. Музыканты сели на пол позади него, начиная играть мелодию, вводящую в состояние, похожее на транс. Двое со струнными инструментами играли на них с помощью небольшой металлической пластинки с ручкой, изображающей Нур-Зарреш. А парень со змеями начал свой танец. Он тихо зашипел, отдавая команды змеям, и оббежал большой круг по пространству, выделенному в качестве сцены. Змеи на нем в это время переместились на плечи, подняв головы на уровень его макушки, скрестившись на груди в форме буквы Х, затем танцор подпрыгнул, совершив в полете, вертикальный оборот вокруг своей оси, а змеи обвили его руки. Он приземлился напротив Курта, заглянув ему глаза, и провел в паре сантиметров от его лица ладонь, в которой лежала голова змеи. После этого он быстро переместился в центр «сцены», начав извиваться всем телом подобно змеям, которые повторяли его движения. Пластинки на его одежде мелодично звенели, входя в резонанс с музыкой. Он все время смотрел в глаза Курту, словно гипнотизируя его своими плавными движениями и тихим шипением. Змеи в очередной раз обвил его руки, после чего он резко подбросил их вверх, отправляя рептилий в полет, и сам подпрыгнул вслед за ними, ловя их в воздухе. Когда он приземлился на одно колено напротив Курта, то вновь протянул к нему руки, в ладони которых змеи послушно положили головы. Но не успел тот отреагировать, как танцор вновь разорвал дистанцию, присел на одну ногу и, оттолкнувшись второй, совершил оборот вокруг своей оси, а змеи в этот момент обвились хвостами вокруг его груди и переплелись у него над головой. Когда он поднялся на ноги, они быстро переместились на его бедра, обвив их и выпрямившись от него двумя лучами. Он вновь совершил быстрый оборот, после сего подпрыгнул назад, три раза горизонтально обернувшись вокруг своей оси в воздухе. И снова он оказался напротив Курта, заворожено наблюдавшего за каждым его движением. Он поднес к нему руки, и змеи с его плеч переползли на плечи Курта, а затем вновь на руки хозяина, поменявшись, таким образом, местами. – Ты им понравился, – прошептал он. После этого он вновь отдалился, замер, сцепил руки над головой и начал покачивать бедрами, изгибаясь вперед-назад, пока змеи вырисовывали на нем замысловатые узоры своими телами. Выступление продолжалось около двух с половиной часов. Затем он совершил еще несколько пируэтов в воздухе, описав круг, и завершил свой танец поклоном, похожим на реверанс, отведя одну ногу назад, касаясь пола кончиком носка и, согнув колени, выполнив полуприседание, одновременно делая наклон головы, направив взгляд на публику. Змеи спиралями обвились вокруг него, просунув головы в подмышки и так же склонив их по его команде. Выслушав благодарность главы гарема, труппа удалилась. Все приступили к праздничному ужину. – Гроза, это твой новый рецепт? – спросил Шторм, попробовав баклажанную икру, приготовленную Куртом. – Нет, дорогой, это Курт приготовил по своему рецепту, – ответила она. – Курт, ты умеешь готовить? – с удивлением спросил Шторм. – Умею, а что тут такого удивительного? – сказал тот. – Ничего, просто у нас самцов учат сражаться и заниматься ремеслами, а все остальное делают самки. – У нас тоже так бывает. Но не там, где я рос. Этому рецепту меня научила бабушка, – сказал Курт, – тебе нравиться? – Да, – ответил Шторм. На столе так же присутствовал один деликатес, который могли себе позволить только самые богатые науду несколько раз в году. Он назывался «Морской бриз». Это был крупный, размером с ладонь Шторма двустворчатый моллюск, способный жить только в одном океаническом желобе на Науд-Ауритсенее, которого в год можно было выловить без ущерба для популяции только 500 тыс. тонн. Учитывая количество потребителей, это было примерно так же, как если бы на всей Земле в год собирали 500 килограмм устриц. Это моллюск внешне был, почти не отличим от них, лишь имея ярко-красную раковину. Для его приготовления надо было на два дня залить внутрь раковины специальный соус, основой которого было вещество, воспламеняющееся и горящее, как спирт, добываемое из нектара одного цветка. Затем надо было раскрыть его и поджечь. Огонь горел буквально секунду, оставляя после себя кисло-сладкий вкус и терпкий аромат. Попробовав это, Курт мог с уверенностью сказать, что ничего вкуснее никогда не ел. Не было слов, чтобы это описать. *** Ночью Курту почему-то не спалось. Он встал, оделся и вышел во двор подышать свежим воздухом. Роса на траве приятно охлаждала кожу босых ног. – Тебе тоже не спиться? – спросил сзади Шторм. – Да, не спиться. – Знаешь, Курт, я все не могу понять, что я к тебе чувствую. У меня есть желание защищать тебя, поддерживать в твоих начинаниях, хочется быть рядом с тобой. Не знаешь, что это может быть? – Может это любовь? – ответил Курт. – Любовь? – повторил за ним Шторм. – Я тоже чувствую желание быть рядом с тобой. Я ведь никогда не знал своего отца как человека. Может, мое подсознание пытается это компенсировать? Возможно, – ответил Шторм. Они еще долго сидели вдвоем на крыльце, разговаривая обо все и ни о чем одновременно, пока Курт не уснул на коленях Шторма. Тогда он отнес его обратно в постель, попросив богиню Аэр-Шерр-Ра, чью статуэтку поставила на полку в его комнате Заря, дать Курту во сне ответы на его вопросы.