Как укротить степного коня

       Пронзительное ржание лошадей в ночной тишине оглушало людей, из-за чего в ушах противно звенело.       Как странно. Обычно лошади не ржут по ночам так… И столько народу не металось бы по деревне просто из-за одного шума верных друзей.       Только если… Я вскрикнул, обрадованный догадкой, и побежал обратно в свою комнату в поисках лука.       К нам в деревню явились ночные гости, чем и всполошили лошадей в загонах. Дикие жеребцы, искавшие кобыл для своих табунов. И с такими непрошеными гостями не церемонились — горячие и ретивые, как они, мало кому были нужны. На них охотились, их шкурами устилали полы домов и кутались в самые холодные ночи.       Я выскочил из дома, крепко сжимая в руке свой короткий лук и тяжёлые стрелы — годы жизни верхом на лошадях вынудили всадников укоротить свои оружия — и побежал к загонам. — Эге-гей! — вдруг послышалось сзади.       Я отпрянул. И вовремя. Мимо промчался отряд всадников, и впереди их был мой отец на чёрном, как сама тьма, жеребце. Эх, где справедливость: сам разъезжает на лошадях, а своему сыну запрещает?.. «Хоть не заметил», — выдохнул я и побежал в противоположную от конного отряда сторону — на восток загона, где голоса звучали тише, из-за чего восток никого не волновал.       Вскоре я уже приподнимался на брусьях загона, щурясь и вглядываясь в синь ночи. Но мельтешащие спины и шеи лошадей не давали мне разглядеть того, кто был за загоном. И вот, уступив моим настойчивым попыткам увидеть одного из ночных гостей, белоликая царица ночи прочертила своим светом силуэт могучего коня. — О боги… — прошептал я.       Вскидываясь на дыбы и призывно ревя, там гарцевал неземной красоты конь. Затаив дыхание, я поднимал лук, вкладывал в него стрелу, растягивал тетиву и одновременно любовался тем, кого мне предстоит добыть — таких уж точно не укротишь.       Волнистый профиль лица, необычный для всех прирученных лошадей, прижимался к средней длины шее. Напрягалось подтянутое туловище. Широкая грудь замечалась лишь тогда, когда незнакомец поднимался на дыбы. А его ноги достойны истинного порождения Скорости! Сухие, высокие и тонкие, но с резко заметными сухожилиями и мускулами. Если верить легендам, не единожды забирали жизни людей.       Но больше всего меня поражала стоячая грива. Ведь это означало то, что в наши края заявился практически мифический жеребец. Я видел лишь шкуру таких лошадей, висящую в Большом зале племени Лохматых Хулиганов. Эта шкура была добыта дедом Стоика Обширного, легендарным Чернобородом Оголтелым. Первым и последним, кто смог трижды становиться «Избранным Степью»…но об этом позже.       Я снова натянул тетиву, целясь в наконец-то замершего коня. «Ну ты сейчас попляшешь у меня, дружок», — улыбнулся я самому себе, представляя удивление своего отца.       Я спустил тетиву. И свист стрелы так не вовремя был услышан чутким самцом. Он вскинулся, собираясь прыгнуть и исчезнуть в спасительной темноте. Его планам помешала стрела, достигнувшая своей цели, найдя свою остановку в ноге коня из легенд.       Это полное боли ржание чуть не свалило меня с забора. Опустившись на землю, бедный зверь все же смог, сильно хромая, порысить трусцой и раствориться в каком-то из близлежащих редких лесочков. «Получилось. Получилось. Получилось!» — не веря себе от радости, я вскинул в небо свой кулак.       Завтра, на рассвете, можно будет пойти по кровавым следам, получить неожиданный трофей. И записаться в Школу Степей, чтобы потом участвовать в Солнечных Скачках…       Замечтавшись, я не заметил, как волнение лошадей наконец улеглось и не расслышал, как Калле, конь вождя, подошёл сзади. — Иккинг! — усталый голос отца вернул меня в реальность.       Я вздрогнул: — Да, пап? — Ты-то что здесь делал? — Коня дикого спугнул. Не вернётся, это точно… — осторожно ответил я.       Раздался едва слышный смешок. Сильная рука подняла меня, усадила на широкий круп вороного Калле. — Ты молодец, конечно…но все равно тебе стоит остерегаться лошадей! — Па-а-ап, — застонал я.       И мы двинулись домой под нравоучения распалившегося стоном вождя Лохматых Хулиганов.