Сложно

       Хэллоуин, официально, объявлялся самым нелюбимым праздником Гарри Поттера.        Гарри было страшно. Страшно, как никогда. Сердце билось в груди быстро-быстро, кровь бежала по венам еще быстрее. Пронзительный крик Гермионы отдавался эхом по коридорам разума, где-то там, неспособный найти осознание. Гарри бежал. Бежал так, как не бежал еще никогда.        Легкие горели огнем. Запах гнили и грязи забивался в ноздри. Каменный пол под ногами дрожал. Солёные слезы кривыми ручейками бежали по грязным щекам. Мальчик огляделся, и паника обратилась в еще больший ужас.        Огромная туша горного тролля бежала за ним, и не думая отставать. Уже остывшая кровь вперемешку с комьями отлипающей от грубой кожи монстра грязью стекала вниз к набедренной повязке, прилично уже пропитавшейся алой жидкостью. В одной руке чудовище сжимало неподъемную деревянную дубину. В другой — обглоданную руку Гермионы. Или Рона. Гарри не хотел рассматривать.        Слезы еще быстрее побежали из глаз. Руки дрожали, еще сильнее дрожали ноги — дрожали, но несли его хилое тело вперед, подальше от разъяренного тролля.        Зря они с Роном пошли сюда, зря стали искать Гермиону. Поиграли в героев? Пожалуйста.        Вид растерзанного тела девочки навечно отпечатался в памяти Поттера. Залитый горячей кровью ледяной кафель туалета для девочек. Разломанные кабинки, бегущая из разбитых раковин вода. Забивающаяся в легкие пыль. И сгорбленное тело тролля, склонившегося над телом заучки-Грейнджер.        Если бы только он не пошел сюда! Если бы только удержал Рона от тех слов в адрес Гермионы! Если бы только он успел раньше, если бы бегал быстрее!..        Если бы, если бы...             Гарри с ужасом осознал, что... запнулся. Вот так просто, запнулся о чертов порог в проходе-арке, каких в замке было премного, каких он сам уже минул в процессе бега с десяток.        Последним, что увидел так и не поживший всласть мальчик, стал не успевший затормозить тролль, чье тупое лицо мелькнуло, прежде чем скрыться за его же ногой. Гарри ощутил, с какой легкостью превратились в фарш его ноги под весом монстра и как сломался его череп, будто какой-то бумажный рождественский шарик, осколками-уголками впиваясь куда-то внутрь, прежде чем все померкло.        ...и Гарри проснулся, захлебываясь рыданиями и воплем. Вокруг все залил свет; подорвались с кроватей Дин, Симус, Рон. Вбежал перепуганный Перси, в проходе виднелись горящие любопытством глаза девчонок из другой спальни. Гарри смотрел на них шальными глазами, не понимая, что происходит. Кошмар? Кошмары не бывают настолько реальными!..        Ноги все еще болели, даже в месте пролома череп казался ему мягче, чем был. Вокруг суетились, что-то говорили, трясли его за плечи. Гарри смотрел на собственные руки, неспособные перестать дрожать, и пытался проглотить застрявший в горле ком.       — Поттер, твою мать! — воскликнула вторая староста факультета, имени которой он не помнил, и щёку обожгло огнем.        Мальчик моргнул, ошарашенно смотря на напряженную девушку. Та, пристально посмотрев в его глаза, повернулась к Перси:       — Зови МакГонагалл.        — Не... не надо МакГонагалл, — сорванным голосом прохрипел Гарри, ощущая, как по лбу стекает капля пота и стирая ее тыльной стороной руки. Старосты уставились на него. — Это... это просто кошмар. Бывает. Правда.        Гарри сам пытался себя убедить в том, что это было кошмаром. Даже начал верить. Верил ровно до тех пор, пока не увидел обведённую красным кружочком дату на календаре. Тридцатое октября.        В горле мгновенно пересохло, но он вновь принялся убеждать себя в том, что это было лишь сном и, успокоив старост и соседей по комнате, упал обратно на подушку. В эту ночь он больше не спал.       Его голову занимали самые разные мысли. Он не мог поверить в то, что произошедшее могло бы быть правдой. Его убил тролль? Но как тогда он выжил? Вечное объяснение взрослых по типу "Это магия, Гарри!" его не могло устроить. Не сейчас.        Мозг работал судорожно. Мальчик смотрел на собственные дрожащие руки. Его всего трясло то от странного озноба, то от вновь волнами накатывающих воспоминаний вперемешку с липким ужасом. Запах тролля то и дело мерещился Гарри под одеялом, вызывая желание спрятаться под кровать.        Гарри впервые ощущал себя настолько беспомощным. Что это было? Видение? Он стал видеть будущее? Но как это работает? Или он действительно вернулся? Но почему именно он, почему именно на сутки назад?        Мальчик нервным взглядом проводил Рона, вставшего посреди ночи и прошедшего к туалету. С тихими ругательствами рыжий запнулся о выставленную возле кровати обувь Дина Томаса.        Сейчас его первый и лучший друг был жив. Гарри бросил его тогда. Не вернулся, услышав дикий вопль — лишь припустил еще сильнее, глотая солёные слёзы и шепча себе под нос полубредовые извинения. Ноги сами несли его вперед.        Гарри подумал о том, что не допустит смерти Рональда, даже если это было просто сном. Но это было просто сном, и глупые обещания Поттера самому себе не имели под собой никакой почвы.

***

      Уверенность в том, что это было кошмаром, становилась все слабее с каждой минутой прожитого дня. Утренние новости. Утреннее приветствие Дамблдора, которое каждый день было новым и ещё ни разу раньше не повторялось. Сова, чей помет упал ему прямо в тарелку. Запнувшийся возле кабинета зелий Рон. Взорвавшийся котел Невилла.        Гарри вздрагивал каждый раз, когда происходило то, что он уже видел.       В кабинете чар его напряжение достигло апогея. Гарри был настолько бледен, что даже Малфой кинул на него пару странных взглядов, а профессор Флитвик предложил отправиться в больничное крыло. Рон вновь чуть не попал палочкой Гарри в глаз. Голос Гермионы, на которую он старался не смотреть, звенел от возмущения:        — ...ты неправильно произносишь! Правильно "левиосса", а не "левиосса".        — Раз ты такая умная, сама и колдуй! — оскорбленно отвернулся Рон. Гермиона, задрав нос, взмахнула палочкой над пером и произнесла заклинание. Перо легко взлетело в воздух.        Гарри ощутил, как к горлу подбирался его завтрак. Перед глазами мутнело, в ногах появилась слабость. Ужас накатывал волнами. Сквозь пелену эмоций мальчик услышал, как перепуганный профессор Флитвик произносит какое-то заклинание, и вокруг становится темно.        В следующую минуту он понял, что находится в больничном крыле. Рядом суетилась медиведьма. За окном уже вечерело.        — Сколько... сколько сейчас времени? — подскочил Гарри, и тут же рука мадам Помфри толкнула его обратно в постель.        — Спокойствие, мистер Поттер. У вас чуть было не случился выброс. Повезло, что Филиус успел вовремя вас усыпить, — она сурово сдвинула брови к переносице, глянув на него. — Сейчас вам нельзя выходить из крыла до того, как я закончу осмотр и не убежусь, что с вами все в порядке. И, отвечая на ваш вопрос — сейчас семь часов вечера. Ваш ужин принесут сюда эльфы через полчаса. Гарри замер. Шестеренки крутились в голове с невероятной скоростью. Если это не было сном, — а Гарри отчего-то был уверен в реальности увиденного ранее, — то сейчас тролль должен был идти к туалету на третьем этаже, прямо к Гермионе. Если его не было, то некому было предотвратить слова Рона.       — Мадам Помфри... у меня болит голова. Можно ли что-то с этим сделать?        Ведьма тяжело вздохнула, отложив палочку.        — Сейчас. Я принесу зелье. Никуда не уходите.       Стоило лишь Помфри скрыться в проходе, как мальчик вскочил на ноги. У него даже не было времени натянуть обувь, и он прямо так, босиком, в пижаме, побежал по холодному каменному полу к выходу. Времени испытывать вину за то, что он обманул помогающую ему старую волшебницу, у него не было.        Безжизненные лабиринты коридоров изменялись разве что за счет картин — по ним он и ориентировался, направляясь к злополучному туалету. Гермиона не должна была так умереть. Она вообще не должна была умирать. И Рон тоже, но без Гарри он вряд ли пойдет за ней.        Гарри шумно выдохнул, завернув за угол и издалека заметив целую дверь в девчачий туалет. Он успел. Она не умрет из-за его бездействия.        Мальчик на полной скорости, не останавливая бег, влетел в помещение, и громким шепотом позвал:       — Гермиона!       Тишина. Он вновь позвал ее, но она не откликнулась. Противно засосало под ложечкой. Гарри открыл дверь первой кабинки, в которой оказалось пусто. И во второй. И в третьей.        Туалет был пуст.       Гарри нахмурился, и уже спустя почти полминуты нашел ответ. Рону некогда было грубить Грейнджер — внимание всего класса отвлек он, Гарри, а значит, Гермиона сейчас мирно ужинала со всеми, и не думая умирать.        Поттер ощутил знакомый запах. С оглушительным треском сломалась дверь, и тупые глаза тролля столкнулись с глазами перепуганного Гарри. О том, что и без Гермионы тролль может заглянуть сюда, он не подумал.        На этот раз он не кричал. Попросту не успел. Тролль одним движением откусил ему голову, тут же принявшись с хрустом пережевывать кости черепа.        Проснувшись, Гарри еще долго тер свое сухое лицо одеялом, пытаясь стереть фантомную слюну вперемешку с кровью, а затем побежал в ванну, где до самого утра ожесточенно намывал всего себя с мылом. Кожа истончилась и покраснела, но ему было наплевать. Он все еще ощущал на себе запах изо рта чудовища.        На этот раз Гарри не стал медлить. Он попросту врезал Рону по лицу, стоило тому начать говорить ту злополучную фразу. Гарри вызвали к директору, но ему было плевать. Он счастливо улыбался, ведь Гермиона не умрет, а перед Роном всегда можно извиниться.        Этой ночью он спал как никогда крепко, и все последующие тоже.

***

      С ума сойти! Хагрид завел дракона! Настоящего, живого дракона! Он назвал его Норберт. Рон, с которым Гарри помирился, подумав, вспомнил, что это был крайне редкий вид драконов. Они написали брату-драконологу Рона и даже успели отдать Норберта, но их поймал мерзкий завхоз Филч. Противный Малфой сдал их.        О событиях Хэллоуина Гарри старался не вспоминать. Он вновь начал верить в то, что все было сном. Он попросту отказывался верить в то, что это могло быть правдой. Это было просто, ведь здравый смысл отрицал даже саму возможность возникновения подобной ситуации.       В общем, сейчас Гарри вместе с крысой-Малфоем и выглядящим весьма внушительно псом Хагрида продвигался по Запретному лесу, вздрагивая от малейшего треска веток.        Неподалеку гулко ухнула сова, и Малфой совсем по-девичьи взвизгнул, вцепившись в рукав также вздрогнувшего Гарри. Оба, смутившись, отпрянули друг от друга, негласно решив забыть об этом моменте позора.        Гарри заметил в траве тонкий серебристый след, и тихо ткнул спутника в плечо. Малфой, поначалу возмущенно вскинувшийся, замолк, стоило ему заметить след крови единорога.       Откуда-то сверху вдруг послышался хруст ветки, и Гарри на лицо попало нечто сухое и липкое. С нарастающим ужасом он, отдирая это от себя, осознавал, что это была паутина. Крик Малфоя позади оборвался резко. Вот он был — а вот обращается в сдавленный писк, шорох и звук падения детского тела в жухлую листву.        Гарри наконец смог открыть глаза, и в это же мгновение гигантский паук, которого он даже не успел рассмотреть, своими огромными челюстями обхватил его за туловище.       Умирал Гарри недолго. На его глазах три паука успели сожрать парализованного ядом Малфоя, бешено вертящего глазами в глазницах, и приступить к его собственным валяющимся невдалеке ногам.        Гарри проснулся. Часы показывали полночь.        Он молча разрыдался, сжимаясь в комочек. Уроки он прогулял, попросив Рона его прикрыть перед учителями.        В голове никак не укладывались недавние события. Отрицать Хэллоуин было теперь бесполезно. Забыть смерть Драко и собственную от кровопотери он не сможет. Если на Хэллоуин он умирал быстро, то тут он наблюдал за всем происходящим с самого начала, и вновь поверить в нереальность происходящего Гарри не смог бы при всем желании.             Голова отказывалась думать. Незаметно прошел день.        На отработку Поттер решил не идти. Какое было ему дело до заклятого врага? Зачем ему было рисковать своей жизнью, если они даже толком не были знакомы? К ночи в гостиную ворвался перевозбужденный Рон с радостным криком о том, что Малфоя в лесу загрызли пауки.       Гарри пытался убедить себя в том, что ему наплевать на малфоёныша. Честно пытался. Но не смог. Стоило лишь увидеть, как побледнели некоторые ученицы, как торжествующе переглядывались однокурсники, как им отвешивали подзатыльники более старшие товарищи...        Гарри вспомнил, как умоляюще смотрел на него Драко, когда пауки доедали его руки и устраивали кровавый пир с внутренностями. Вспомнил, как на его лицо брызнуло кровью мучительно-живучего недруга, когда тому перегрызли глотку и он затих, захлебнувшись этой же самой кровью.        Поттера бросило в жар.       Он мог бы это исправить. Ему лишь было нужно... умереть. Всего лишь умереть — и Драко остался бы жить. Но Гарри не хотел умирать. Может, в этот раз он бы не воскрес? Может, он уже исчерпал свои жизни?..        Руки тряслись, пока он пустой тенью шел по коридорам школы, которая уже не казалась такой очаровательной и чудесной. За каждым поворотом виднелись грязные блондинистые волосы, из каждой трещины сочилась кровь. С картин на него с немым укором смотрели изображения окруженного щелкающими хелицерами пауками врага. Лицо жгло огнем в местах, где когда-то была чужая кровь.        Гарри замер перед кабинетом профессора зельеварения в нерешительности. Поразительно, но сейчас он понимал, что мог бы обратиться разве что к гаду-Снейпу. Дамблдор бы не поверил. МакГонагалл бы выгнала, не став и слушать, еще и навесила отработки за прогул уроков. Квирелл вообще ни на что не способен.        Зельевар открыл тяжелую дубовую дверь спустя почти минуту. Тяжелый взгляд его черных глаз прошелся по Гарри.        — Чего вам, Поттер? — грубо произнес он. Гарри крупно вздрогнул. — Либо говорите, либо уходите. Я не намерен тратить свое драгоценное время на возню с вами.        Гарри заметил какое-то движение в другой стороне коридора и повернул голову. В этот же момент за его спиной болезненно поморщился Снейп, выхватывая палочку, и из-за угла вышла фигура в черном плаще. Гарри заметил на вороте плаща серебряную кровь единорога, прежде чем чужой шипящий голос произнес слова неизвестного Гарри заклятья.        Снейп выставил щит, грубо толкая Поттера в сторону и закрывая собой в каком-то странном жесте. Фигура вновь взмахнула палочкой, на этот раз не произнеся ни слова.       Гарри развернулся и побежал, желая найти помощь. Понял, зачем его толкнул Снейп. Жаль, что слишком поздно.        Отблески изумрудно-зеленой вспышки осветили стены, и Гарри вновь открыл глаза в кровати. Молча откинулся назад на подушки.        Что он должен был сделать, чтобы это прекратилось? Он не хотел умирать. За что ему это? Что он сделал такого плохого в своей жизни, что высшие силы так покарали его?        Гарри хотел заплакать, но не мог. Глаза чесались, но слёз не было. Болели ноги, как от долгого бега. В груди копилось что-то темное. Дыхание спирало, перед глазами темнело.        Страх. Даже ужас.              Перед глазами вспышками вставали картины его немногих смертей. Тролль. Порванная щека Гермионы. Расширившиеся глаза Рона, на чью голову стремительно опускалась дубина. Чужие гланды. Шершавый язык. Блестящий живот паука, жрущего человеческую плоть с невероятной скоростью. Хриплое дыхание Драко. Адская боль в собственной остывающей половинке тела. Меньше минуты — этого времени насекомым хватило, чтобы не оставить от Драко даже желтоватых косточек.        Гарри не мог дышать. Он задыхался. Сквозь пелену ужаса он заметил, как загорелся свет, как засуетился кто-то рядом. Вместо лица взволнованного Дина Томаса он видел лишь спутанные кудри Гермионы и ее рыбьи глаза. Чужие руки были вымазаны в грязи и крови.        — Мордред, да помогите же уже, идиоты!       В глазах потемнело, и Гарри вновь отключился.