Семь смертей

Не доверяя самолетам, и отдавая большее предпочтение поездам и автобусам, я и в тот раз не изменил своей причуде и отправился в вагоне купе. По правде говоря, позже я пожалел о своём выборе транспорта, упустив возможность лично обследовать места преступлений. Выехав из Екатеринбурга, где в то время я отдыхал, совершая экскурсионную поездку по местам культуры и досуга, я пробыл в поезде без малого три дня. Добравшись до ближайшего к селу города, имеющего железнодорожную станцию, меня встретила машина, и мы направились сначала на выезд, а после по шоссе в сторону селения. Меня тогда чуть не укачало, такого ужасного состояния дороги я не видел уже давно. Мой водитель оказался человеком разговорчивым и любопытным, переключаясь с одной темы на другую, он постоянно задавал мне вопросы по типу: откуда я, как доехал, каким было мое самое сложное дело, что я думаю о загадочных убийствах в селе и прочее. На более конфиденциальные вопросы, и те, на которые я не хотел отвечать, я давал ответ уклончиво, что только подогревало его интерес, и он начинал заваливать меня дополнительными вопросами. Когда мы доехали до границы он наконец замолчал, и я с облегчением вздохнул. Там, на пересечении дорог, где прямая дорога вела в село, а та что правее на объезд, стояла полицейская машина и чуть поодаль, через всю дорогу к селу, стоял шлагбаум. Нашу машину встретили довольно радушно. Полицейские стоявшие на посту знали водителя и без проблем открыли для нас проход, не обратив никакого внимания на задние сидения, где расположился я, укрытый от внешнего мира за тонированными стеклами. Проехав через шлагбаум, я обратил внимание на табличку с названием – она была чуть покосившейся. Правый столбик был где-то на пятьдесят сантиметров выше левого, который, по всей видимости, с годами просел в землю. Рядом с табличкой росла необычная сосна – её кривой ствол, спиралевидной формы, был отпилен на два метра от уровня земли и из него торчала лишь одна размашистая, устремленная к солнцу ветвь. Добираясь до центра села, я не прекращал смотреть в окно, наблюдая за тем, где мне предстоит работать. Селение не показалось мне каким-то необычным – маленькие милые домики по обеим сторонам дорог; пара памятников ушедшей советской эпохи; необычайно плохого качества дороги, - вот небольшой список того, что осталось в моей памяти о том месте. Остановившись на «парковке» возле полицейского участка, куда я попросил водителя доставить меня в первую очередь, я увидел перед собой трёхэтажный дом, сильно контрастирующий на фоне прочих – одноэтажных и нескольких двухэтажных зданий. Водитель не стал провожать меня до дверей, лишь бодро указал на них, пожал мне руку и отчалил в противоположном, откуда мы приехали, направлении. Открыв тугую железную дверь и проскочив в кирпичное здание, я увидел перед собой кучу суетящихся людей. «Настоящий муравейник» - подумал я тогда про себя. Тогда было где-то восемь тридцать, а там уже во всю бурлила жизнь. Позднее мне рассказали об этом здании, его лишь частично занимала полиция. Остальные учреждения, находившиеся там, так же принадлежали к нелюбимому мной слову «юриспруденция», это администрация, сельское поселение и прочие служители народа. Кроме того, там даже затесались некоторые работники культуры, но они были в меньшинстве. Когда на село обрушилась трагедия многих не причастных к правоохранительной деятельность, попросили уйти, раскидав их по другим зданиям, чтобы их кабинеты могли занять городские специалисты. Войдя, я не привлек ничьего внимания, все были заняты своими делами, кружась от одного кабинета к другому. Заметив с правой стороны от дверей надпись – «Дежурная часть» на стекле, я постучал в окошечко – состоящее на половину из решетки, и на половину из стекла. Оно не сразу открылось и на меня из него посмотрела, сидевшая на скрипучем стуле, тучная женщина в полицейской форме. Поздоровавшись, я передал ей свой визитную карточку. Сначала, не желая даже брать её в руки, она посмотрела на меня как на идиота, но после того как я чуть пододвинул её, она все же решила её разглядеть. Прочитав моё имя, она вновь посмотрела на меня, но уже удивленным взглядом, в котором читалось скорее не то что она поняла кто я, а вопрос – откуда тут взялся иностранец? Работая в следствии, я использую исключительно выдуманные имена. Последнее, плотно закрепившееся за мной благодаря неожиданной известности, – Нэт Уивер, стало основным. Выбрав иностранное имя, я был готов к тому, что меня сочтут иностранцем, или более конкретно – американцем. Имея некоторую неприязнь со своей стороны к русскоязычным именам, я уже привык поправлять, пытающихся говорить со мной на английском, людей, уверяя их, что я вовсе не иностранец, а такой же как они русский – выросший и родившийся здесь. В конце концов объяснив даме в окошке кто я, она дала мне направление и приставила ко мне сопровождающего. Кабинет главы следствия, куда мне было нужно зайти первым, находился на третьем этаже. Сопровождающий меня молодой полицейский, указав мне на лестницу, пошел сзади меня, то и дело, будто специально, задевая мой небольшой ручной саквояж, с ценными вещами, которые я не доверил службе доставки. Дойдя до кабинета, служащий указал мне на дверь и удалился. Немедля поднеся руку к изогнутой золотистой ручке деревянной двери, не имеющей никакой таблички, кроме высеченного на коричневом квадрате номера сорок два, я повернул её, намереваясь открыть дверь, но за меня её открыл находившийся там человек. Увидев меня, он сразу отошёл от двери и без всякого приветствия, отодвинув один из стульев, стоявших у стенки к столу, кивком пригласил меня сесть. Сам же, стараясь не нарушить стопку бумаг в углу стола, он обогнул рабочее место и сел в компьютерное кресло за стол. Чуть полноватый, лысеющий, угрюмый на лицо он сверлил меня своими чёрными глазками, будто оценивая новоприбывшего помощника. — Никогда, никогда, — начал он весьма поэтично, — в этом богом забытом селе не было такой шумихи! Семь, сразу семь трупов в одну, обычную, теплую, светлую, летнюю ночь! Удивительно и невообразимо! — Вам следует идти в писатели, у вас неплохо бы получилось, - стараясь как можно лучше завуалировать усмешку, произнес я. — Нэт Уивер, человек утирающий нос современным мастерам сыска, вы вряд ли найдете в селе что-то интересное для себя, и уж точно не сможете похвалиться в газетах своим новым подвигом, — произнёс он с довольным видом. Я сразу уловил нотку призрения и не желания сотрудничать в его словах. Конечно, слава мне льстила и открывала новые возможности, но как я уже писал до этого, она была мне совершенно ни к чему, напротив, мне больше нравилось действовать скрытно. Поэтому, закончив с этим делом, я обязательно сменю и имя, и имидж. — Не стоит… — решил начать я как можно более дружелюбно, — Мне кажется это дело явно не из простых, объединив усилия мы точно сможем распутать его. — А вы тот еще молодец. Про вас мне прожужжали все уши. Скажу прямо, выскочек я не люблю, но, если вы, Уивер, неплохой специалист… Буду только рад нашему сотрудничеству. — сказал он с невозмутимым видом. — Я тоже буду рад, — протянув руку произнёс я. После рукопожатия, я продолжил: — Я уже успел ознакомиться с материалами дела в поезде, но, если у вас есть обновленная информация по делам, я бы хотел на неё взглянуть. Проигнорировав мою просьбу, что видимо являлось характерной чертой его манеры речи, он начал высказывать свою версию произошедшего: — Дорогой мистер Уивер, или как вас там, — без всякого чувства такта обратился он, — Вы проделали свой путь зря. Дело серьезное и тут на удачу рассчитывать не приходится. Мы уже определили некоторые факты и пришли к некоторым логичным выводам. — Интересно послушать… — без всякого желания слушать старика, проговорил я, состроив серьезное лицо. — Скажу вам одно, молодой человек, нет сомнения, что все это работа организованной группировки! Мы не исключаем даже, что это могли быть террористы! Произнеся это с выраженным восторгом, он будто сам не веря в свои слова, устремил свой взгляд куда-то вдаль комнаты, после чего достал из ящика стола папку и открыл её. — Серьезное заявление, — сказал я, поправив свой галстук. — Для вас это хобби, а для нас это работа. Кто как не группа мстителей? Это единственное пока, доступное и разумное объяснение свершенным убийствам и самоубийствам… — тут он запнулся, будто выдал невероятно важную информацию, — Но об этом позже. — произнес он, исправившись и продолжив: — Мы среагировали моментально. Утром, когда были найдены первые тела, нами были перекрыты все дороги и оповещены все ближайшие районы. Сейчас там ежечасно ездят наши патруля в поисках подозрительных личностей, в особенности других национальностей. Закончив рассказ, он видимо намереваясь встать, оперся на ручки стула, но после передумал. — И как успехи? — без всякого желания проявлять вежливость к человеку, не слушающему мои просьбы, спросил я. — Минимальны, — без всякого желания оправдаться, что вызвало во мне к нему некоторое уважение, ответил он. — Вы исключаете то, что убийцами могут быть местные? — Мы ничего не исключаем! Мы ведем поиск и сумеем найти преступников, в этом нет никакого сомнения. Если вы и вправду такой из себя великий следопыт, тогда будьте добры, займитесь делом. Вы свободны, я увидел вас, а вы меня, больше мне нет смысла говорить с вами. Так и не получив ответ на свой вопрос, я решил ещё немного попытать удачу, и сделать заманчивое предложение, сидящему передо мной начальнику следствия. Я улыбнулся, встал со стула, взяв в руку свой саквояж и церемонно медленным шагом подошел к двери. Дотронувшись до ручки, я резво повернулся. — А почему бы нам не заключить пари? — уверенно произнес я, стараясь не выражать никаких эмоций на своём лице. Очевидно посчитать мой вызов глупой шуткой, семидесятилетний старик покраснел от ярости. В его глазах читалось желание вышвырнуть меня из окна третьего этажа. Уже успев пожалеть о своей причуде, разъяренный старик, подошёл ко мне, и рявкая, как старый охриплый лев прокричал, стараясь не опускаться до оскорблений: — Да как ты… Семь трупов! Скандал государственного масштаба, а ты… Я остановил его бурный поток негативных эмоций, проговорив, как можно более успокаивающим голосом, так, чтобы он не отправил меня вон из кабинета: — Прошу вас не кричите. Не сочтите за дерзость моё предложение… — тут я решил пойти с козырей и продолжил: — Как я знаю, человек вы азартный, хоть и умело скрываете это… Он сразу понял мой непрямой намек о его делишках в городских казино. Я с порога узнал его, хотя он почти не показывал виду. Тогда я работал над одним необычайно скучным делом и был вынужден посещать места подобного рода для сбора информации. Тогда-то я впервые и увидел его. Нет, не среди играющих в покер, тогда он бы не привлек мое внимание. Я видел его в казино, сидящим за детским игровым автоматом, стоявший в углу от других. Тогда мне показалось, что этот человек ожидает кого-то и потому и играет в тот автомат, но нет, после нескольких таких моих заходов, он все также сидел там, стрелял в уточек или переключался на игру в танчики. Выпив стакан воды, он посмотрел на меня округлившимися от удивления глазами, сел на свое место и вернул велением руки меня назад в кабинет. Я снял пиджак, погрузил его на спинку стула, и, опустив саквояж на пол, вновь сел на свое место. — Теперь я понимаю ваши методы! Вот как вы распутываете дела! Шантажируете раскрывших дело честных полицейских… Все ясно! — Вздор! — воскликнул я резко, будучи несколько ущемленным, — Я лишь несколько раз видел вас в казино. Если говорить откровенно, ваша деятельность там совершенно не противозаконна… — Ага! - оживленно произнес он, — Значит вы тоже посещаете подобного рода места! — Нет, тогда я был там по работе, связанной с раскрытием личности одного из руководителей синдиката, но это старое дело, не очень интересное и закрытое довольно скоро. — выдержав небольшую паузу, я продолжил. — И всё же, что вы скажете на счёт пари? Человек в полицейской форме встал из-за стола, после чего взглянул в окно и снова сел на своё место. — Идёт. Спор я так понимаю на то, кто раньше схватит убийц. Учтите, ни на что срамящее мою честь, я не подпишусь… Я слишком стар для этого! — Ну что вы, мы можем поспорить просто на интерес. А в качестве второго условия добавим ограничение для меня. Скажем в шесть календарных дней. И если я проиграю, то оповещу начальство, что сдаюсь. Скажу, что это дело мне не по зубам. Сначала на лице у моего собеседника появилась улыбка, а когда я закончил, он расхохотался и стал бить себя по коленке чтобы успокоиться. После того, как он, не без усилий над собой, закончил со смехом и вытер слезы платком, он принялся рыться в ранее открытой им папке на столе. Найдя нужный листок, он поудобнее отрегулировал кресло и опустился на его спинку. — Вы знатно меня рассмешили, — начал он продолжая улыбаться, — Как я и сказал дело это можно считать относительно простым, мы потратили прошедшие четыре дня с умом. Ничто не могло ускользнуть от нашего внимания, мы проверили все и систематизировали. Как я и сказал мы не исключаем ни одной возможности. Мы неплохие специалисты знаете ли, кроме того кроме нас приехали и другие опытные криминалисты, и служащие, хорошо осведомленные с подобного рода случаями. — И всё же вы думаете, что произошедшее дело рук террористов? — не упуская возможности вернуться к своему прошлому вопросу, на который я так и не получил внятного ответа, вопросил я. — Да, все это дело говорит само за себя – все жертвы люди разного пола, профессий, возрастов, их практически ничего не объединяло. Да, у некоторых были враги, но у всех свои. Разные люди, в отношении каждого, могли желать жертвам смерти. Общего мотива для убийства каждого из них вместе нет. Не иначе как работа террористов, действующих хаотично, заходя в дома и убивая любого без разбору. Обычное предположение, я и сам в него не особо верю, склоняясь к группе мстителей, но пока начальство устраивает, устраивает и меня. Обратившись к найденному листку, он зачитал своими словами последний отчёт, отправленный начальству: — На данный момент по делу проходят тридцать подозреваемых, каждый из которых в перспективе мог бы быть причастен к каждому из убийств в отдельности... На данный момент следствием были выслушаны свыше семидесяти пяти свидетелей, дающих различные показания по каждому из убийств... Следствие абсолютно уверено в том, что первая жертва Вероника Святая покончила жизнь самоубийством, это подтверждено проведенной судмедэкспертизой. Закончив свой доклад, он вложил листок в прежнее место папки с делом, закрыл его и забросил в ящик стола. — Следствие стоит на месте. — пришел к очевидному для себя выводу я, — Лишь количество свидетелей растет в геометрической прогрессии. — Да, по началу мало кто был готов идти на контакт, но после их будто прорвало. Каждый был готов внести свою лепту. Многие приходили лишь поглазеть, чем мы тут занимаемся и как работаем, в основном старые ведьмы, приходящие с малозначительными показаниями, по типу: «пять дней назад до убийства, я видела его идущим там-то, кажется куда-то туда-то» и так далее… Полоумные селяне. — Ну что вы, некоторые сведения мне показались весьма полезными, — произнёс я в защиту пожилых и любопытных сельских жителей. Старик встрепенулся, вырвал из огромных залежей бумаг в углу стола какой-то листок, перечитал его, сдерживая себя от смеха, после чего прочитал его вслух.

«Убийца прошел от дома моего соседа Антона Никифоровича через мой огород и своровал там кочан капусты огромным топором. Он был высокого роста, бородатый. При себе имел здоровенный топор и полученный незаконным путем – кочан капусты»

Белкина Виктория Аркадьевна

— Вопиюще! — произнес я, не дав первым вставить свой комментарий, гогочущему человеку, напротив. — То, то! — произнёс он проведя рукой по седым усикам, — А мы ведь нашли того молодца с кочаном и топором. Сидит теперь наш злоумышленник в камере, как тридцать первый, запасной подозреваемый… — А вы подошли к правосудию этого преступления серьезно. — произнес я, посмотрев в его черные весело бегающие глазки, — И это несмотря на то, что Антон Никифорович умер вовсе не от удара тяжелым предметом, а более оригинально, от отравления дымом при курении своего же кальяна, - ехидно закончил я, надеясь продолжить оживленную беседу. — Перед законом все равны! — не скрывая улыбки, ответил местный начальник следствия. — А вам не приходило в голову, — не без иронии начал я, — что эти ваши террористы действуют, мягко говоря, странно… — резко сменил тему я, решив послушать, что на этот счет думают великие и могучие следственные органы. Ещё раз порывшись в своих завалах, а после проведя по открытым шкафчикам стола, человек с лысеющей макушкой достал вырезку из какой-то газеты. — Сначала я прочитаю вам то, что наплели журналисты об этом деле, а после отвечу вам на вопрос сам. После чего он приступил к чтению отрывка статьи:

«Неизвестная террористическая группировка проникла на территорию сельской местности, прикинувшись приезжими и поселившимися в разных, пока не установленных следствием местах района... Злоумышленники, заранее спланировав акт терроризма, ночью с пятницы на субботу убили шестерых не в чём неповинных граждан, проживавших в селе в течении длительного времени. Причины совершения убийства не установлены. Требования не выдвинуты. Следствием ведется розыск.»

— Звучит как отчёт полиции. — Так и есть. Журналисты как-то перехватили наш отчет. Уверен, если начнется война и бывшие журналюги станут разведчиками им не будет равных. После небольшой паузы, видно собираясь с мыслями он продолжил: — Отчёт, как вы, возможно, заметили, окутан тайной неизвестности. Причем неслучайно. Дело это запутанное и своего рода необычное. Конечно, некоторые из убийств до боли примитивны, другие же вызвали у нас настоящее удивление. Чего только стоит убийство стрелой из арбалета. Вместе семь этих смертей – настоящий вызов правосудию. Ни отпечатков, ни явных следов убийств, ничего! Боюсь это дело затянется надолго, поэтому ваши возгласы про шесть дней очень меня насмешили. — Как я уже говорил, я успел ознакомиться с материалами дела, и мне кажется, что, выяснив еще несколько фактов, я смогу добраться до истины и раскрыть это дело. И максимум у меня на него уйдет где-то шесть дней. — А вы не пробивной. Я буду только рад подкосить вашу излишнюю самоуверенность победой в споре. — Не загадывайте наперед, — произнес я, чуть обернувшись, услышав какой-то треск за дверью. Когда он стих я продолжил, стараясь на время переменить тему нашего разговора: — Значит вы считаете, что убийств именно шесть? На старом морщинистом лице в очередной раз загорелась улыбка. Человек, посвятивший себя службе отечеству большую долю жизни, встал и направился к большому деревянному шкафу со встроенным стеклянным стеллажом, до отказа забитым, как я тогда понял, отчетами о местных мероприятиях с семидесятых годов прошлого века по восьмой год нынешнего. Видимо этот кабинет раньше занимал человек, занимавшийся организацией культурных мероприятий, но его или их (кабинет не был похож на место лишь для одного сотрудника) потеснили, чтобы освободить кабинет для лысеющего старика с интересной разваливающейся походкой. Достав семь пачек документов с полки, между папками «Мероприятия две тысячи два» и «Мероприятия две тысячи три», он положил их на стол, точнее на единственный его край, ближний к нему, не заваленный кучей бумаг. — Хорошая конспирация, — ехидно произнёс я, намекнув на место откуда он достал документы. — Лучше всякого сейфа, — оценив мою шутку, с сарказмом ответил он. Просмотрев все ли дела на месте, он разложил их по порядку и пригласил меня подойти к нему ближе. Отставив свой саквояж от ног, я подошел к нему, смотря через кресло на разложенные на столе папки с делами. — Перед вами семь дел. — Это я вижу, и даже скажу больше, уже успел ознакомиться с ними, но как я и сказал, если у вас есть обновленная информация… Он вновь бесцеремонно прервал меня. Стараясь казаться человеком малообщительным, он говорил слишком много и часто того, что мне было неинтересно или уже известно. Переходя от одной темы к другой, я и сам не заметил то, как сильно затянулся наш с ним разговор, и как много времени я потерял с ним в пустую. Однако, мне было важным подготовить его к заключению пари, поэтому я поддавался любому его стремлению похвалиться передо мной. — Вы знаете, мы тут тоже кое-что умеем. Ни одна улика не ускользнула от нашего внимания, не один след преступника не остался не замеченным. Шерлок Холмс, с коим вас довольно часто отождествляют, позавидовал бы мастерству сыска в наши дни. - произнёс он, открыв папку с делом номер один, - Ну вот, девушка по имени Вероника Святая, умерла от удушения, была найдена мертвой в петле. Итог – самоубийство! Последнее он проорал так, будто бы эта новость должна была вогнать меня в землю или хотя бы на нижний этаж. Не понимая зачем он просил меня встать сзади него и так и не дождавшись от него каких-либо указаний, я сел на место. После чего старик, с торжественным видом, вручил мне папку с делом, отрывок из которого недавно мне прочитал. — Я не могу идти против судебной экспертизы, но вы же знаете, что в этом деле есть одно «но». — Да, да… — понимая, о чем я, произнес он. — Вероника Евгеньевна, — в очередной раз подтвердив самому себе, что у меня исключительная память на имена, и сверившись по делу в руках о правильности произнесенного отчества умершей, начал я, — согласно предоставленным мне отчетам, умерла первой из роковой семерки. Причём умерла, как вы и сказали, от удушения. Следов насильственной смерти, как и каких-либо синяков на теле, кроме следов от веревки обнаружено не было, однако… — тут дед в погонах вновь резво меня перебил. — Все ясно как день, никаких – однако! — голосистым, кричащим голосом воскликнул он, — Разрешите мне продолжить, молодой человек. — не ждущим отказа голосом произнес он. После того как я утвердительно кивнул ему, он продолжил: — Наше мнение с начальством по поводу её смерти разделилось, но в одном мы уверены точно. Она была сообщницей, по их версии террористов, а по моей организованной группировкой местных мстителей. Нам точно известно, что с ней долгое время проживал некий неизвестный, это подтверждается как отпечатками пальцев, найденными в разных местах дома, кроме комнаты где умерла жертва, так и показаниями сразу восьми свидетелей. Да, тут вы вставите свое – «никто не видел его лица», но факт остается фактом – незнакомец был! Почему же она решила покончить с собой? Ответ напрашивается сам, все проще некуда – она убила того судью Ворова который отравился кальяном. Как? Об этом вы найдете отчетах, не хочу полностью отнимать у вас работу. Так вот, когда наступил день икс, а именно пятница, и убийцы решили действовать, девчонка-сообщница не выдержала угрызений совести и покончила с собой. Судью было уже не спасти, Антон Никифорович умер сразу же после неё в своём доме от отравления кальяном, в двадцать два сорок пять, через пол часа после самоубийства Святой. Последние слова великому мастеру мысли давались особенно тяжело, он то и дело задыхался и протягивал руку к стакану с водой. — Блестяще! — произнёс я, чтобы приободрить заметно уставшего от болтовни старика, — Но я хотел поговорить не о том… Меня больше интересует стул. Достав из правого внутреннего кармана пиджака платок, он вытер сначала лоб, а затем провел рукой по своей залысине до макушки и спрятал его назад. — Увидев, что сообщница мертва, её жилец-незнакомец, по-видимому предварительно отключив мозг, отставил лежащий рядом с жертвой стул. Не оставив, к сожалению, не единого отпечатка и признака своего присутствия в комнате. — проговорив это, он произносил слова монотонным, спокойным голосом. Было видно, что он и сам не раз прокручивал в голове эту не состыковку в фактах и смог прийти лишь к этому, довольно логичному выводу. — Ваше объяснение интересно, и, возможно, близко к истине, но вряд ли что-либо даёт расследованию, — стараясь не выражать эмоций, которые могли бы обидеть представителя закона передо мной, произнёс я. — Шесть из семи, — коротко и в тоже время ясно ответил старик. — Тут я с вами не совсем согласен, по крайней мере до тех пока лично не осмотрю места преступлений. — Вы опоздали, все тела уже преданы земле. — Но места преступлений не тронуты? — Верно, но я думаю, что такому специалисту как вы, там делать нечего, то что могли уже нашли, а что не нашли, то затоптали. Не одна лупа не поможет. Тут кроме вас приходило ещё одно частной лицо. Позавчера он допрашивался от меня доступа, а вчера, когда мои ребята закончили с осмотром, я дал его ему, под надзором двух полицейских. В моих глазах загорелся огонек, который я постарался скрыть от собеседника, проведя рукой по своему лицу. «Неужели кто-то ещё решил принять участие в раскрытии преступления?» - мои мысли захлестнули тотчас мой разум. Я всегда был рад духу соперничества, и работая почти всегда в одиночку, ценил любой шанс превзойти кого-то кроме бравых полицейских в искусстве сыска. — Кто? – стараясь не показывать волнения, произнёс я. — Детективишка, как и вы. Только частный. Вы же не частный? — Нет, я детектив-специалист. Так мне сказали себя называть. — Не суть. Некий детектив, нанятый кем-то из семей убитых. Сидел на месте, где сидите вы и выпрашивал допуск. Я неохотно дал его. Умный и обаятельный мужчина, он не отступал до последнего. В итоге, когда мы покончили с осмотром, я уступил ему. По правде говоря, затянувшийся разговор с начальником следствия начал меня раздражать. И я, выслушивая на свои вопросы повторы уже сказанного, окончательно убедился в том, что пора заканчивать. — Думаю при работе, я с ним не раз пересекусь и поговорю лично. А сейчас я прошу вас вернуться к заключению спора... — Ну что ж, — вновь перебив меня начал он, — если все мы будем хранить секреты… — произнеся это он посмотрел на меня через свои редкие седые брови, — Я согласен. Положив на колени свой саквояж, я предложил пригласить двух свидетелей, чтобы сделать наше пари более официальным. Он согласился, принимая во внимание то, что в нашем пари я имел далеко не выигрышное положение. — Здравия желаю, генерал-лейтенант! — произнес один из подчиненных старика, открыв дверь и встав возле неё. Сразу за молодым парнем в полицейской форме, вошел второй, более походивший на полицейского человек даже без наличия формы. Он менее официального обрался к своему начальнику и без всякого на то разрешения приземлился на стул возле меня. — Роман Александрович, вызывали? — Вызывал, вызывал. Разрешите представить, — произнёс генерал-лейтенант, указав на меня своей коротенькой пухлой ручкой, — сыщик, следопыт, детектив, ищейка Нэт Уивер. Своими хоть и не лестными словами он заставил меня чуть раскраснеться. Вошедший первым не проявил никаких эмоций. Было понятно, что он совсем зеленый, и только поступил на службу. Стараясь показать себя, он держался отстранено и нерешительно. Второй же, человек высокого роста, в кожаной куртке, джинсах и черных туфлях, имел крупное телосложение. В нем мне показалось большим все. «Настоящий полицейский», — проговорил про себя я, — «Именно про таких пишут в детских книжках». Видимо стараясь до последнего не подавать виду, второй все же не сдержался и протянув мне руку улыбаясь заговорил: — Меня зовут Николай. Я читал о тех ваших делах, что вы раскрыли в Санкт-Петербурге. Вы гений, то как вы распутали их, это просто невероятно! — радостным и полным восторга голосом проговорил он, после чего начал мне подробно описывать мои же, несколько исковерканные газетчиками, похождения в нашей второй столице. Не выдержав пустой болтовни, Роман Александрович вскрикнул: — Довольно! Пылкость и чувства неимоверного восторга резко пропали с лица его подчиненного. Николай замолчал, вопросительно посмотрев на своего начальника. — Отлично, — произнес старик, — вы будете свидетелями нашего с этим молодым человеком пари. — Пари? — вопросительно, скрывая вновь вернувшуюся оживленность, проговорил Николай. — Да. Этот молодец утверждает, что ему хватит шести дней для того чтобы раскрыть дело, с которым мы тут возимся. Николай улыбнувшись перевел взгляд на меня, в его серо-зеленых глазах читалась уверенность в том, что в этом споре победу одержу я, а не его начальник. Это дало мне окончательную ясность в том, кто именно «прожужжал все уши» Роману Александровичу. — Всё ясно? — вопросил властным голосом, после небольшой паузы, начальник следствия. — Так точно! — не впопад, видимо по уставу, ответил парень в форме у двери, о котором я успел забыть после того как все внимание на себя перетянул Николай. Я встал, поставив свой саквояж на стул, на котором сидел, и протянул руку через стол довольному предложенному ему пари старику. Схлестнувшись в рукопожатии, мы улыбнулись друг другу, после чего Николай по кивку генерал-лейтенанта разбил нашу хватку. — Не пожалеете? — произнес Роман Александрович, улыбка которого могла порвать его губу, если бы он попытался оскалить зубы ещё хоть на пару миллиметров шире, - Честь сыщика на кону. Было видно, что он был рад тому, что я дал ему возможность втоптать себя в грязь, и сделать так, что восходящая звезда – детектив Нэт Уивер, могла погаснуть тут, в этом бедной, далеком от цивилизации глухомани. Ещё тогда я был уверен, что это дело станет третьим и возможно заключительным камнем в венце моей карьеры. Таких дел как это больше не будет, и пока у меня есть возможность принять участие в его разрешении, я буду делать все чтобы раскрыть его. Семь странных смертей, ни намека на общий мотив, относительно разное время и место, разный способ убийства – что ещё желать прославленному детективу? Как добавить остроту ощущений, как сделать так, чтобы водоворот событий в последующие шесть дней был для меня воспоминание на всю оставшуюся жизнь? Я уже давно все придумал. Обратившись к своему саквояжу, я достал из него длинный кожаный футляр. — Честь на кону говорите? — произнёс я с серьёзным лицом, скрывающим переполняющий восторг от своего же следующего действия. Быстрыми движениями рук, я раскрыл футляр, достал оттуда заранее подготовленный шприц-пистолет и в одно мгновение в плечо прямо через рубашку сделал себе инъекцию. Устремив на меня не понимающие взгляды, по началу растерявшись, а затем резко собравшись с мыслями, на меня направили два пистолета. Тут не нужен был детектив чтобы понять, в чьих руках они были мною замечены. Более опытные товарищи – Роман Александрович и Николай, с недоумевающими лицами смотрели на меня. Третий же, по-видимому побежав за подмогой (хотя больше после того случая я его не видел), вышел из кабинета. — Какого черта! — первым прервав напряженную тишину, проорал Роман Александрович, встав и выхватив из моих рук шприц-пистолет. — Ну что ж, теперь я безоружен, — не без ухмылки сказал я, — Уберите пистолеты, и дайте мне объясниться. Откуда вы знаете, может я безнадежный аллергик и мне нужно принимать препарат строго по расписанию не минутой позже не минутой меньше. Николай сразу же убрал пистолет, видимо он был словно под гипнозом от того что читал обо мне и мою шутку про то что я аллергик воспринял всерьёз. Старик же напротив, как мне тогда показалось, был готов одним точным выстрелом размозжить мне череп. — Что это такое, — бросив взгляд на шприц-пистолет прохрипел генерал-лейтенант, быстро меняя положение глаз с меня на футляр и по кругу, — А ну отвечай, чертов ты детектив. — Все просто, я всего лишь решил повысить ставку, я и сам своего рода азартный игрок. — произнёс я, сделав небольшую паузу, чтобы повнимательнее рассмотреть их полные удивления лица ещё раз, — Скажу вам откровенно, это смертельный препарат, убивающий человека в течении шести дней. Чтобы не допускать проявление симптомов я должен каждую неделю принимать определённую дозу антидота, ну а на шестой, заключительный день, день моей триумфальной победы в споре или же разгромного поражения, мне нужно будет принять главный антидот, для того чтобы введенный на ваших глазах препарат окончательно развеялся. — Держите его, Николай, — проговорил Роман Александрович пододвинув к себе футляр и осмотрев его. Николай подчинился приказу и встав позади меня скрутил мне руки. — Вы ищите главный антидот? Если вколоть его сейчас он не подействует, — проговорил я, скорчив лицо от боли в руках. — Безумец! Фарс, если вы пытаетесь над нами посмеяться! — произнеся это он сел в кресло, после чего о чем-то задумавшись, спрятал пистолет под стол и принялся закутывать шприц-пистолет в пленку, моток которой он вытащил из тумбочки рядом со столом, - Это пойдет на экспертизу. — Вы не верите, что это яд? — Не держите нас за идиотов, вы вряд ли бы стали так рисковать! Я чуть не купился на вашу уловку. Но поверьте мне, одно мое слово и вас посадили бы за эту выходку! Николай, отпусти его. Большой человек вновь подчинился и отпустил мои руки, после чего занял свой стул. — Ну что ж, — потирая заболевшие от хватки Николая руки, произнес я, — считайте мою выходку фарсом или как вам будет удобно. Но разрешите мне попросить вас оставить ампулу с главным антидотом здесь в здании, где-нибудь в сейфе. Роман Александрович тяжело вздохнул. Видимо, как и я, он сильно устал от нашего разговора, а последняя моя выходка окончательно ослабила старикана. Николай по приказу своего начальника, взял у меня из рук ампулу и удалился из кабинета. Мы вновь остались вдвоем. — Парень, — забыв о всякой субординации обратился Роман Александрович, — эти твои игры здесь не уместны. Как я и сказал, я бы отправил тебя в клетку, к нашим господам подозреваемым, но что-то мне подсказывает, что ты можешь быть полезен нашему делу. Знай, я не доложу о твоей выходке, но имей ввиду, что, если ты помрешь, виноват в этом будешь только ты. Все нужные тебе документы ты найдешь в архиве, в пятнадцатом кабинете, а теперь проваливай! Я улыбнулся, положил футляр с инъекциями в саквояж, бросил через плечо свой пиджак и направился к выходу.