Семь смертей

Несколько устав от размышлений над тем, какой шаг следует предпринять следующим в поиске убийц, я решил немного отвлечься и помочь своей тетушке Маргарите Егоровне с огородом. «Яблочный год» - без конца повторяла она, когда я, губя свою спину, наклонялся, собирая яблоки в телегу. Когда все яблоки были собраны, а спина перестала подавать признаки жизни, мы принялись выкапывать молодую, засохшую из-за зимних морозов яблоньку, которая никак не хотела выходить из земли, пустив корни так извилисто, что выкопать их так и не удалось. Разрубив лопатой не дающиеся выкорчевыванию корни, я отнес то, что осталось от деревца за дом в дровяник, на чем настояла тетушка, уверив меня в том, что ветки она обязательно сожжет в банной печи. Десять раз пожалев о том, что я предложил тетушке свою помощь, я решил придумать для неё отговорку, чтобы немедля отправиться на поиски несуществующей улики, в какое-нибудь мелькающее в деле место. На моё счастья, когда я возвращался из дровяника к тетушке, проходя через дом, я услышал «кричащий» на весь дом домашний телефон. Я снял трубку, понимая, что дело может быть срочным, и даже если бы это был звонок не мне, я мог бы на время отвлечь Маргариту Егоровну и себя от работ в огороде. Хотя бы на время. На той стороне трубки оказался один из бравых полицейских, который сопровождал меня не так давно по местам смертей. Я тихо выслушал его, мысленно поблагодарив самого себя за решение дать молодому полицейскому номер телефона и небольшую сумму денег, чтобы он доносил до меня информацию. Услышанное меня ошеломило. Я долго не мог ничего сказать в ответ, но после собрался с мыслями и поблагодарил полицейского за звонок. Оказалось, не так далеко от дома Софии Верной, одной из жертв убийц, за огородом нашли закопанный труп, завернутый в ковер. Не сразу осмыслив услышанное, я не задал своему информатору ни одного вопроса, которые сейчас один за другим появлялись в моей голове. Опознали ли труп? Кто нашел тело? Что думает следствие по этому поводу? Понимая, что нужно брать дело в свои руки, я немедленно сообщил тетушке причину, по которой я вынужден откланяться, переоделся и быстром шагом, уже забыв о боли в спине, отправился в путь. Идя по Советской улице, где был дом Верной, я слышал громкие разговоры людей, перекрикивающих друг друга и столпившихся в одной точки на дороге. Как не трудно догадаться, у того самого дома, куда я направлялся. Дойдя до места притяжения всеобщего внимания, протиснувшись чрез толпу пенсионерок и любопытных, я подошел к оградительной ленте, которую чудом не порвали собравшиеся. Подозвав к себе одного из уже знакомых мне полицейских из участка, я попросил его пропустить меня, но он наотрез отказался, сказав, что пропускать гражданских, коим я являлся в его глазах, наистрожайше запрещено начальством. Предприняв ещё несколько попыток убедить служивого, я понял, что всё тщетно, поэтому, чтобы не упускать возможностей, я решил переспрашивать собравшихся местных о произошедшем. Как мне удалось выяснить, труп сегодня при работе в огороде совершенно случайно нашла бдительная соседка умершей Марина Анатольевна Крюкова. Также удалось узнать, что трупом был мужчина, и пролежал он в земле довольно долго. Отчаявшись добиться доступа для осмотра трупа, я начал готовить себя к тому, чтобы протиснуться сквозь толпу и отправиться в сторону участка. Как вдруг я заметил в паре метров от себя двух мужчин, беспрепятственно прошедших через ленту. Полицейский, что так яро меня останавливал, не сказал им не слова, лишь приветственно кивнул и пожал руку одному из мужчин на голову выше другого. Высокий мужчина был эндоморфного телосложения, широкоплеч и хорошо сложен. На нем были черная рубашка, что явно была не к месту в стоящую жару и джинсы. Второй же был одет по-деловому, в белой рубашке с подпрыгивающим на ветру галстуком, черных брюках и до блеска начищенных черных туфлях. Лишь одно выходило из его офисного образа - солнцезащитные очки, которые полностью скрывали его глаза от других. Решив действовать незамедлительно, следуя зову интуиции. Я подошел к ленте и обхватил её обеими руками. На мой странный жест сразу же отреагировали. — Простите, Ларий Лукьянович, но пропустить мы вас без пропуска все равно не сможем! Попробуйте сходить до Романа Александровича, возможно… — проговорил нервным голосом человек в форму, после чего его перебили неожиданным для меня вопросом. — Частный детектив? — повернувшись, обратился ко мне с вопросом мужчина в чёрных очках с растрепанными из-за сильного ветра волосами. — Да, — боком пробираясь через плотно стоящих друг к другу людей, стараясь не порвать ленту, начал я, — но мы кажется незнакомы. — Нэт Уивер, детектив-специалист, а этот мужчина, — произнес он, показывая на громилу рядом, — мой помощник в расследовании Николай. — закончив с представлением, детектив широко улыбнулся, после чего, посмотрев на полицейского, ехидно произнес: — Пропустите коллегу. Частный детективы бывают крайне наблюдательны. Николай явно не был доволен, что его назвали помощником, поэтому быстро решил убраться с глаз, сбежав к стоящим в стороне полицейским. Человек в форме же, который так упорно защищал границу от посягательств на неё чужаков, поднял передо мной ленту, и я, наклонившись, прошел в запретную для других зону. — Если не секрет, кто вас нанял, Ларий Лукьянович? — спросил детектив Уивер, пожав мне руку. — Не секрет. Мой клиент не просил меня держать его имя в тайне. Это безутешная вдова Марина Нелюдимова, жена того самого хирурга Нелюдимого. — Так многие лишись ближних… — проговорил детектив Уивер, вместе со мной направляясь в сторону группы людей, склонившейся над, как не сложно догадаться, трупом, накрытым белой простыней. По выражению лица детектива я понял, что он о чем-то задумался. Сгораемый от любопытства, как бы не вежливо было прерывать его мыслительный процесс, я все же решил задать детективу вопрос, который вряд ли бы оказался уместен позже. — Детектив, простите за нескромный вопрос, — начал я, стараясь вести себя учтиво, — вы не из России? Если этот вопрос для вас не конфиденциален… — Не чуть, детектив. — ответил он, улыбнувшись, — Все задают мне этот вопрос при первой встрече. Могу вас уверить что я русский, поэтому не стоит тешиться фантазией о том, что на это дело отправили какого-то иностранного специалиста. Ну а что до имени и фамилии, которыми я представился, это всего лишь псевдоним, скрывающий моё я. Удовлетворенный ответом, я уважительно кивнул. К тому моменту мы уже подошли к месту действа, и светские разговоры явно были бы неуместны. Тело, как я правильно догадался из далека, было прикрыто простыней. К нашему приходу его уже осмотрели, и начали готовить к транспортировке. Рядом с телом лежал грязный, покрытый дырами и червями ковер, в котором, как было не трудно догадаться, и был зарыт труп. Глубина ямы, из которой было извлечено тело, была не более метра. Видимо земля сама отвергала его и с каждым годом все больше выталкивала его на поверхность. Спросив судмедэкспертов о том, что они думают о найденном теле, они рассказали нам, что тело мужчины пролежало в земле более десяти лет, и то, что смерть, очевидно, наступила из-за удара острым предметом в область спины, чему свидетельствовала характерная рана в области позвоночника. Закончив говорить с полицейскими, к нам медленным шагом подошел Николай, недовольно взяв у полицейских, несколько листков и спешно, на весу, подписав их своей авторучкой. — Где свидетель, нашедший труп? — с невозмутимым видом спросил Николай, стоящего рядом с телом служителя закона. — Свидетель в доме. Она живет по соседству. — проговорил полицейский, взяв у Николая подписанные листки, — Можем позвать, но её уже допросили. — Хорошо. Мы будем ждать тут, — проговорил Николай, поднимая простыню с трупа. Труп уже успел высохнуть. Из разложившегося кожного покрова выпирали кости. Труп испускал едкий запах, а лицо было искажено и обезображено от смеси гнили и земли до такой степени, что нельзя было точно определить чей это труп. Лишь одежда, выдавала его пол. — Николай, дышать итак нечем, а вы ещё поднимаете простыню. — произнёс детектив Уивер, отмахиваясь, разгоняя от носа трупный запах, — Смотреть на него бессмысленно, вряд ли его возможно опознать. Николай отреагировал на замечание мгновенно, но по его лицу было видно, что он ожидал услышать от детектива что-то другое. Закончив, мы вместе прошли к вырытой яме, располагавшейся между двумя могучими корнями дуба. Дерево было прямо за огородом Софии Михайловны, и наверняка было видно из задних окон её дома. Но интересным мне показалось другое, как соседка умершей вдовы, смогла обнаружить его, да ещё и как раз после того, как хозяйка участка была убита. Чтобы произвести некоторое впечатление на детектива Уивера, я решился проговорить этот вопрос вслух. — Вы правы, Ларий Лукьянович, — начал отвечать он, — этот вопрос, возможно, сможет открыть нам глаза на то, знала ли соседка о том, что София Верная убила своего первого мужа или нет. Глаза Николая, впрочем, как и мои, округлились от удивления. Конечно, я на тот момент даже догадаться не мог о существовании первого мужа Софии Михайловны, но утверждение детектива Уивера, что убила его именно Верная, удивило меня не меньше. — Видите ли, — после небольшой паузы, сделанной им, видимо, чтобы мы смогли осознать услышанное, продолжил детектив Уивер, — у Софии Верной одиннадцать лет назад пропал муж Олег Удов. Конечно, это вряд ли имеет хоть какое-то отношение к нашему делу, но факт остается фактом. Самым логичным для меня является то, что Олега Удова убила именно его жена София. — Но даже если это и труп её первого мужа, то почему вы думаете, что именно она убила и закопала бедолагу? — вопросил Николай, — Ведь, очевидно, что это мог сделать кто угодно. — Глупости. Если бы она не была причастна к убийству, как бы она могла столько лет прожить рядом с закопанным телом и ни разу на него не нарваться? По состоянию участка и огорода видно, что она была довольно усердным огородником. Тем более кому как не живущему в этом доме пришло бы в голову закопать труп за огородом, не таща его через чужие дома куда-то в лес. — Но, если и так, это мог быть труп кого-то другого и Верную решили просто подставить, зарыв на её участке тело. — Нет, я абсолютно уверен это труп Олега Удова. Время совпадает. Да и неопределенный статус первого мужа Верной тоже. Если он пропал без вести, просто логично что с ним могло что-то случиться. А что как не смерть может заставить человека исчезнуть? — А что вы скажете о втором муже? — вдруг, сам не ожидав от себя такого порыва, начал я, — Он же появился в жизни Верной, сразу же после исчезновения первого мужа. — Смотрю вы тоже наводили справки, очень профессионально. — произнес детектив Уивер, пристально посмотрев на меня сквозь свои солнцезащитные очки, — Со вторым своим мужем, исходя из слов соседей, она начала жить почти через полгода после исчезновения Удова. Что, как ни странно не привело ни к каким подозрениям со стороны местных. Напротив, все были просто уверены, что Удов бросил жену и уехал на свою родину куда-то в Украину. — И что же? — нетерпеливо отреагировал на услышанное Николай. — А то что он прожил с Софией Верной более восьми лет и очевидно знал о том куда на самом деле пропал Олег Удов. Вопрос только в том… — В чем же? — решил спросить я у детектива Уивера, который почему-то резко остановился, не договорив начатое. — Знала ли об этом соседка. Как раз в тот момент, когда детектив Уивер произнес последнюю фразу, к нам подошел полицейский, приведший к нам маленького роста женщину пятидесяти лет, с короткой стрижкой в безвкусном красно-розовом халате, который ей был чуть великоват в рукавах. — Марина Анатольевна Крюкова, свидетель, — проговорил полицейский, после чего спешно удалился к коллегам, стоявшим у ленты. — Марина Анатольевна, — начал Николай, подойдя ближе к женщине, на лице которой читалось явное недовольство, — простите, что пришлось позвать вас сюда вновь, но у нас есть к вам несколько вопросов… — Я уже отвечала на вопросы… — пискляво проговорила соседка Верной. По ней было видно, что она сильно нервничает, но всеми силами старается это скрыть. — Как вы нашли труп, — бесцеремонно ворвался я со своим вопросом. — Труп… Я была в своем огороде… Сегодня такой жаркий день… Я… Я решила прогуляться, и заметила, что у дуба кружатся вороны. Я, я… Я подошла. Тогда я решила, что они едят желуди. Они всегда их клюют… Но тут я заметила, заметила… — её прерывистый на вздохи ответ вдруг резко закончился, и она закрыла лицо руками. — Простите, но что вы увидели? — спросил детектив Уивер, который, как мне показалось, не верил слезам Марины Анатольевны. — Из-под земли торчал ковер… Я потянула его, а потом запах, резкий запах! И я побежала домой звонить в полицию… Рассказ Крюковой показался мне более-менее правдоподобным, сегодня и вправду была на удивление жаркая погода, я то и дело махал своей шляпой в лицо, хоть немного спасая себя от жары, а она, скорее всего, просто хотела отдохнуть от огорода в тени дуба. Не очень церемонясь, стараясь выкачать как можно больше информации из шокированной Марины Анатольевны детектив Уивер, задал очередной вопрос: — Как долго вы проживаете тут? Детектив Уивер явно решил заходить из далека, стараясь как можно лучше подготовить соседку Верной к предстоящему главному вопросу. — Всю свою жизнь, тут еще жили мои родители, а дом достался мне по наследству, — чуть успокоившись, проговорила Марина Анатольевна. — Отлично! А как хорошо вы знали вашу соседку Софию Михайловну? — Раньше по-соседски мы с Соней неплохо общались, но после смерти Антона, она стала совсем никакой… Даже перестала здороваться со мной, не то чтобы общаться… — А знали ли вы, первого мужа Софии Верной, Олега Удова? Вопрос явно оказался для допрашиваемой неожиданным, она даже отошла на один шаг назад, на мгновение потеряв равновесие. — Олега, да… Он кажется пропал, очень давно… — Одиннадцать лет назад, — перебил детектив, уточнив эту, важную, по его мнению, деталь. — Возможно, я уже точно не помню… — с явной растерянностью произнесла Марина Анатольевна. Детектив Уивер улыбаясь повернулся к своему напарнику, и незаметно для немолодой маленькой женщины кивнул своему напарнику. Николай сразу понял, что делать. Он подошел к Марине Анатольевне и говоря ей что-то успокаивающе стал провожать её до дома. Мы же с детективом, остались стоять вдвоем. — Ларий Лукьянович, — обратился ко мне детектив Уивер, развеяв неловкую для меня тишину, после ухода Николая, - вы взялись за дело раньше меня и успели побывать на местах преступлений, может вам есть что мне рассказать? — Да это так. — произнес я, без особого желания рассказывать о добытых сведениях, во мне почему-то заиграл несвойственный мне азарт, и желание утереть нос всезнающему детективу Уиверу, — Но, к сожалению, я видел тела лишь трёх убитых. Если говорить откровенно их осмотр мне ничего не дал. Жаль, что не удалось увидеть самому трупы остальных, возможно, мой нюх детектива мне что-нибудь подсказал. Вы знаете, у меня отлично развита интуиция, хотя это не повод для хвастовства. Но что уж сказать, с местными суевериями стоит считать. Хотя оно и правильно хоронить на третий день после смерти. — Понимаю, местному священнику явно пришлось нелегко. Отпевать стольких сразу… — понижая голос произнес детектив Уивер, после чего довольно резко его повысил, продолжив: — Но всё же я имел ввиду другое. Возможно в самих домах, при их осмотре вам что-то показалось странным необычным, может кто-то сказал вам что-то, что стоит внимания. — Ах вы об этом… — удивленно произнес я, понимая, что от человека передо мной совершенно невозможно что-либо скрыть. Он читал меня как открытую книгу, раскусил, что я что-то знаю, и меня надо хорошенько растрясти, чтобы услышать, что именно я решил утаить, — Да, я, пожалуй, знаю, что вам будет интересно. Одна женщина, соседка по улице Максима Парова, сказала, что видела в ночь убийства какого-то мужчину, выходящего из дома Парова. — Вы про того, что ушел на выход из села? Право, это есть в отчетах, если вы читали. Нет, я говорю о другом. О том, что заметили именно вы. Нет смысла хранить это в секрете. Я просто уверен, что вы не могли, обойдя все места действия, уйти домой ни с чем. Я сдался. Он был абсолютно прав мне не было смысла скрывать от него свою необычную, но, возможно, полезную для дела находку. — Не хотелось бы срамить полицейских… — Ну что вы. И они могли что-то да проглядеть. Ну же говорите. — Дело в том, что в доме Святой… — Ну же продолжайте. Смелее! Если вам неудобно, мы можем отойти. Стоять рядом с трупом и вправду было не очень удобно. Особенно за обсуждение совершенно другого убийства. Поэтому я спешно, собираясь с мыслями, пошел вслед за детективом Уивером, до большой яблони, тень от которой была достаточной чтобы укрыть от посторонних глаз двух человек. — Я нашел несколько листков. — произнес я, вытащив из внутреннего кармана пиджака несколько листков и передав их детективу Уиверу, — Я был удивлен, найдя их в дыре за кроватью убитой. Взяв листки в руки, он начал внимательно рассматривать их, убрав очки на макушку головы. Чуть прищуривая глаза, отвыкшие от солнца из-за очков, детектив Уивер то и дело крутил листки и даже попытался собрать обрывки в один лист, но у него ничего не вышло, и он наконец принялся читать их содержание. Детектив Уивер прочитал записки про себя, но я решил, что есть смысл приложить их содержание к рассказу, расписав их по памяти: «Ника, меня сегодня не будет, не жди» «Приду ночью, войду как обычно через огород. Не закрывая деревянную дверь, а то опять не смогу пройти!» «Ника, уехал на три дня, буду ночью первого августа, жди. Дверь не запирай!» — Три короткие записки. И зачем же Вероника хранила их… Вы как-то объяснили для себя этот момент? — Быть может она была влюблена в того человека и оттого хранила их на память. Поступки молодых девушка часто не поддаются логике. — Нет, эти записки… Они говорят сами за себя. Он оставался у Святой лишь переночевать не более. Влюбленными они не были, отнюдь. Тут что-то другое… По правде говоря, я не совсем понял почему детектив Уивер подумал, что незнакомец живший в доме Святой и хозяйка дома не были парой. Они же могли иметь близость. Скажем он приходил к ней по ночам, допустим для того, чтобы изменять жене. Моя теория мне понравилось, однако я не решился высказать её вслух. К этому моменту к нам вернулся помощник детектива Николай. Его лицо показалось мне угрюмым, видимо его, как и всю полицию, очень озадачило неожиданное появление восьмого трупа. — Вы уже закончили? — обратился Николай к детективу Уиверу. — Думаю, что да. Ларий Лукьянович, я возвращаю вам ваш боевой трофей. — улыбаясь, произнес детектив Уивер, протягивая мне обрывки, — А также я оставляю вам номер своего телефона и адрес. Если вы что-то выясните, не стесняйтесь звонить. Вы будете очень любезны если сообщите мне что-то новое. Взяв визитку и записки, я положил их в карман пиджака. После прощальных рукопожатий мы распрощались.