One Date

Жизнь так сильно давит, кружит в водовороте событий и тяжести, что людям приходится жить от выходных до выходных. Чанбин собственно и не отличается. Отдых у каждого свой и вместо прогулки с друзьями или коллегами Бин выбирает баночку пива, которую купил ему Чан, и несётся во двор своего дома. Там всегда одинокие качели, на которых Со любит мыслить не о своём существовании, а о чём-то большем. Глоток за глотком и мысли уносятся, диалог с самим собой скачет с темы на тему, будто и не остановить сейчас весь этот поток. Но в реальность резко вытаскивает чья-то тёплая рука на плече. —Привет,— знакомый голос, а повернув голову замечаются и знакомые сияющие добротой глаза. —Здравствуйте. —Ты почему здесь один?— Бан занимает соседнюю качель и смотрит с Чабином куда-то в многоэтажки. —Чонин работает, Сынмин занят переездом и карьерой, поэтому приходится быть другом самому себе,— Чан мычит в знак понимания всей грустной ситуации Бина. Иметь в семнадцать лет всего лишь двух друзей и вправду угнетающе, но Со не привыкать быть в тени, без друзей, без поддержки родных, и как бы он ненавидел себя, но через разное дерьмо в жизни проходил сам, поэтому и сейчас не сильно нуждается в других людях. —Я в твоём возрасте делал музыку, выступал на улице с гитарой, собирая около пятидесяти человек вокруг себя,— ностальгия достаёт Бина, словно тот был в те времена и проживал эти сладкие моменты маленькой славы вместе с Баном. —К чему Вы ведёте?— отпивая алкоголь, поворачивает голову в сторону улыбающегося собеседника, который влюблён в своё прошлое, будто оно было первой любовью. —Мне грустно смотреть на тебя, Чанбин. Ты совсем один и кроме работы никуда не выходишь. —В хорошие дни мусор выношу, ну и по праздникам на салюты смотрю. Чан тихо смеётся, но выдаёт, что в груди застряла какая-то важная информация, которую очень хочет сказать, но пока просто не может подобрать слов. Рука старшего тянется к банке, отпивая большой глоток, грустным взглядом смотрит на золотой металл и Чанбина это напрягает. Кто-то умер? Увольнение? Снижение зарплаты? Что же Чан так старательно скрывает сейчас? —Может и тебе стоит заняться чем-нибудь? Творчеством каким-нибудь, кружки́ там всякие,— Бан всегда смотрит с особенной искрой в глазах, а сейчас эта искра заменилась одной звёздочкой где-то в глубине карих глаз. Чан правда заменил Бину семью. Заменил пьющего отца, который ушёл от него в десять лет; мать, винившую во всём маленького мальчика, который горел мечтой о своём танцевальном зале, но перестал верить в чудо; свет окончательно пропал после смерти старшего брата, который спешил к Чанбину, когда того предали самые близкие друзья, оставляя побитого мальчишку в чужом районе и сломанным с концами телефоном. Бин не винит себя, хотя, останься он дома, выслушивая пьяные и, на тот момент, терпимые, даже забавные пьяные бредни матери, возможно, брат был бы жив, продолжал бы заботиться о крохотном Бини, которого разбили с высоты двадцатиэтажного дома. —Я не хочу разочароваться в себе снова, мне достаточно боли, которую терплю сейчас,— баночка пива прекочевала в руки Со, тут же опустев ещё на два глотка. —В этом и проблема, Чанбин, ты держишь всё в себе. Я был бы рад выслушать твои проблемы, но я не твой личный психолог,— Чан заглядывает в потускневшие глаза напротив, расплываясь в заботливой улыбке, которой хочется только верить и слушать этот прокуренный голос мудрого не по своим годам человека. —Я могу оплатить тебе психолога или психотерапевта, но если ты не хочешь доверять людям - твоё личное дело. Просто помни, что тебе станет ещё хуже, если останешься сейчас в одиночестве, наедине со всей кашей вот в этой голове,— большая ладонь треплет чёрные волосы и теперь очередь Чанбина поднимать уголки губ, смотря с большой надеждой на большого человека, который заменил бы всех богов. —Хорошо, босс, я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы вы не волновались за меня. —Дурной, старайся ради себя!— указательный палец показывает в середину груди подопечного. —И называй меня Чан хёном, а то совсем засмущал своим боссом, как будто я тиран какой-то,— насмехается Бан, вновь отбирая банку, чтобы младший не сильно опьянел, а после громко хохочет от возмущений Чанбина, что хотел впервые за долгое время почувствовать себя расслабленным, но теперь не сможет даже слегка напиться из-за чересчур заботливого Чана. _17:40_ «                Неизвестный —Привет, Чанбин, это Феликс) —Не хочешь прогуляться?                                                                                » Со подскакивает от прочитанного сообщения. Неужели те игры в гляделки были не просто играми? Бин конечно не гей, и Хвана он недолюбливает вовсе не из-за его ориентации, а потому что тот открытый, живёт своей радужной жизнью с прекраснейшим другом, который напрямую в любви признаётся, а Хёнджину таких как Чанбин подавай - неловких, грубых и прямолинейных. Нет, конечно Бин не гей. Он всего лишь бисексуал... Или пансексуал... А впрочем это не важно, потому что ему написал идеальный, до столкновения планет внутри, парень. «                Неизвестный —Привет, Чанбин, это Феликс) —Не хочешь прогуляться?                                               Привет! Конечно хочу—                                      Во сколько и где?— —Через час в парке, где ты нас видел —Буду ждать                                                                       » Что ж, вот так и меняют люди друг друга. Обычно Чанбин отказывается, потому что писать о прогулке ему нужно за неделю, чтобы морально подготовиться, собраться заранее, а сейчас чуть ли не танцуя бежит в ванну приводить в порядок гнездо на голове, а потом предстоит целых двадцать минут подбирать одежду по цветам, чтобы не выглядеть на фоне Ликса попрошайкой. _18:36_ Вид с моста не сказать что красив, но есть тут что-то особенное. Атмосфера уединения и спокойствия, будто вот-вот жизнь перевернется, а этот мост будет главным порталом в другую вселенную. Конечно Чанбин хорошо чувствует себя сейчас, ведь сам ангел захотел встретиться с ним - бедным курящим подростком. А ведь именно на этом мосту Феликс признался в любви Хвану, полностью вкладывая чувства в слова, которые говорил не спеша, обдуманно. Ревность кусает рёбра, а в голове всплывает картина того вечера. Незачем Феликса ревновать к "просто другу" [конечно ревновать не стоит того, кто навряд ли думал об отношениях с тобой], может Ли разглядел в Чанбине что-то особенное, такое же особенное, как и в Хёнджине, ведь слово "люблю" говорят точно не за красивые глазки. —Привет, Чанбин-а!— машет ручкой на расстоянии двадцати метров блондин, и теперь точно на экстренный вызов нужно ставить номер скорой, потому что этот вечер пройдёт с самым потрясающим человеком. Со машет в ответ и идёт навстречу, максимально контролируя ноги, потому что те вот-вот откажутся идти от волнения. —Ты какой-то бледный, всё хорошо? Может заболел?— Ликс прикладывает ладонь ко лбу Бина, убивая того одним касанием. В мыслях Чанбин уже давно растит двух щенят в загородном доме, пока Феликс редактирует фотографии Хёнджина, переодически целуя Со в щёку, чтобы сил набраться. —Н-нет, всё хорошо, не переживай. —Точно?— Чанбин кивает и улыбается, смотря в глаза, которые больше на вселенную похожи. Так и заканчивался лучший день в жизни угрюмого Чанбина, который вообще-то придерживается роли камня, но рядом с блондинистой макушкой держать этот образ становится в сто раз сложнее. Прогулка по парку... Ничего более шаблонного вы не найдёте. Одинокие мелькающие мысли "о чём завести разговор?", волнение, с которым Чанбин почти справляется, и парочки рассхаживающие вдоль воды, мурлыкая что-то друг другу на ушко. Со абсолютно не умеет поддерживать разговоры потому, что умеет только поддакивать и головой качать, употребляя иногда "пиздец" к ужасным история. —Расскажи о своей первой любви,— Феликс присаживается на лавочку, ладошкой хлопает по пустому месту рядом: "у тебя нет выбора, ты должен рассказать любопытному мне". И Чанбин слушается, присаживаясь рядом. —Девушка, которая впервые мне понравилась, училась на класс ниже меня. Когда я только перешёл в новую школу, тогда уже знал, что не видать мне друзей и хорошей школьной жизни,— Бин достаёт пачку сигарет, протягивая Феликсу, но блондин мотает головой, говоря о каком-то здоровье. Чанбин давно наплевал на свою физическую оболочку, потому что главная цель всей жизни - не умереть морально. —Я встретил её, когда перепутал класс. Она стояла возле доски, выслушивая лекцию из-за своей одежды. Она не любила юбки, потому носила брюки и никакие правила не могли ей помешать. —Значит нравятся бунтари?— мурлычет Ли, прикрывая ладонью зажигалку от ветра. Наклоняется слишком близко, видно каждую веснушку и насколько пушистые у него ресницы. Желание поцеловать в щёку становится главным поверх желания курить. Но дым всё равно попадает в горло, в лёгкие и выходит, забрав с собой лишнюю тревогу, чтобы Чанбин мог теперь точно расслабиться и быть собой в компании Феликса [читать как: особенного] —Мне не нравятся люди, которые из-за своих хочу беспокоят всех, раздувая из небольшой искры огромный пожар, вместо того, чтобы с самого начала потушить её своими силами. Но как ни странно, именно этим она и нравилась мне. —Иногда, Чанбин-а, люди нуждаются в пожаре, потому что по другому их не замечают, не видят их намерений, которые оказываются глобальных размеров. Все люди так или иначе одинаковые, а значит, и проблемы слизаны друг с друга. Не будь таких громкоговорящих людишек, Мир не узнал бы о существовании нормальной жизни. Продолжалось бы рабство, людей убивали за выбор с кем им спать, никто не занимался бы экологией и может конец света пришёл бы куда быстрее, и уж точно не из-за огромной кометы из космоса,— из холодных пальцев уходит тонкая табачная палочка в чужие руки. Феликс выглядит как модель, даже курит он, как молодая вдова из книг-клише. Но образ падает, когда Ли начинает сильно кашлять и сигарета падает на тротуар. Чанбин приходит в понимание, что считал свой идеал буквально вылизаным с обложек журналов и по характеру, как в книгах одиноких писательниц, а оказывается ни разу не курил. Со смеётся, хлопает Феликса по спине, пока тот смотрит прожигающим взглядом. Не должен был Чанбин видеть такой провал тонкой натуры. Но все люди не идеальны и в этом фишка каждого живого на планете Земля. —Прости, ты потратил почти целую сигарету на меня,— вытирая пальцами слезинки, Феликс поднимает бычок с земли, протягивая Бину,—В принципе, его можно попробовать выкурить снова,— Ли неуверенно улыбается, понимая, что выглядит сейчас максимально глупо, что раньше никогда себя так не вёл, а тут появился Чанбин и весь образ уверенного в каждом своём шаге человека теряется на фоне одного промаха. Но Феликсу это и нравится. Он может быть ребёнком рядом с ним, не боясь повернуть не туда, потому что рядом с бледными руками, широкими плечами и потерянным взглядом размываются все понятия о правильности, о нужных словах и прочих заморочках фальшивой уверенности. Главное правило возле Бина - быть собой. —Давай лучше дойдём до ближайшего магазина и я куплю ещё пачку. Только, я сейчас закурю последнюю сигарету, если ты захочешь снова попробовать - предупреждай заранее, я постараюсь докурить хотя бы до середины. Феликс чешет затылок от неловкости, хихикает и кивает, параллельно извиняясь. «Так вот какой ты, Феликс Ли, ты ребёнок, красивый и рано повзрослевший ребёнок». _20:57_ —Ты так и не договорил о своей прекрасной бунтовщице,— шагая спиной вперёд под фонарями, хлопает глазками и заинтересованно слушает любой бред, который будет рассказывать Со. —Наша вторая встреча произошла на школьном поле. Было два класса и нас рассматривали на места участников в соревнованиях, к которым готовились за три месяца. Так получилось, что я был в хорошей форме и никто не мог превзойти мою силу,— гордо поднимает голову и проводит рукой по угольным волосам. Да, Чанбин и вправду красавчик, но так непривычно видеть его похвалу самому себе. И Феликс расплывается в улыбке от такой противоречивой картины. —Мой друг упал, пока я покорял дистанцию, но повернувшись назад не заметил её, и врезался со всей силы в её спину. Там было немного крови, но из-за меня она потеряла сознание на минут пять. Я очень испугался, поэтому не отходил от неё, хотя сам ушибся не меньше,— Чанбин смотрит вверх, убирая руки в карманы джинс, а потом останавливается, переводя взгляд снова на главную звезду этого вечера. —Иди сюда,— ухмыляется Со, заставляя заинтересоваться Ли, и тот подходит медленно, убирая руки за спину. —Что такое?— Феликс встаёт плечом к плечу Бина, засмущав бедного парня, который в принципе уже убрал номер скорой из быстрого набора, но, по всей видимости, зря. —Ты раньше замечал сколько звёзд ночью над Сеулом? —Неа. У меня бешеный ритм жизни, я иногда упускаю из вида свой день рождения, а тут ночное небо,— Феликс смотрит восхищённо, он видел ночь не впервые и про звёзды он знает, но, когда взрослеешь, чуда становится всё меньше и удивляться просто нечему. А сейчас он стоит буквально под куполом из ярких точек, которые собирались в разные рисунки, прям как веснушки на его молочной коже. Чанбин смотрит на восьмое чудо света. На самого прекрасного человека, светлого, как полярная звезда. Теперь Ликс идеален не только ангельским лицом, своим сдержанным поведением или всеми особенностями своей внешности. У него нереальный внутренний мир, он огромный и светится в сердце у Ли. —Ты очень красивый,— не сдерживается Чанбин и выговаривается спустя минуты любования профилем блондина. —Как ночное небо?— нежно смотрит Феликс, бегая глазами по лицу Бина. —Как космос, вселенная. Ты больше чем весь тот неизученный мир,— сердце колотится, начинает щёлкать в ушах и кислорода критически мало. Хочется просто смотреть, смотреть и смотреть на губы, на выпавший из хвостика локон волос, на блёстки украшающие и так красивые глаза. —Я могу поцеловать тебя?— Ликс подходит слишком близко, аккуратно ведя ладонью по линии нижней челюсти, заходя пальцами за ушко. Чанбин поддаётся своему давнему желанию, наклоняется, губами касаясь веснушек на левой щеке, на правой, на носу. —Я давно хотел их рассцеловать,— Ли словно ноги не держат, он слегка трясётся и смущается. Неужели никто ему не говорил как он красив? Как особенны его веснушки, его тонкие запястья... Поцелуй выглядит неловким, щёки пылают, но руки как будто знают где их место, обвивая талию, притягивая ближе, пока чужие опускаются на шею, большим пальцем лаская челюсть. Звезда с неба не падала и Со на день рождения загадывал поскорее начать зарабатывать самому, а судьба подарила ему солнце, огонёчек, который поджог забытый фейерверк. Неужели Чанбин так хорошо вёл себя? А может жизнь наконец-то прекратила издеваться над ним и гладит теперь по голове, чтобы Бин не плакал больше, не страдал и чувствовал себя живым, строя планы на завтра, а не проживая день за днём с девизом "прожили сегодня, проживём и завтра".