One Date

[ 3:48 ] Чанбин на кухне поникший, пытается не закрыть глаза, проверяя каждую минуту телефон. Феликс обещал задержаться ненадолго, но сколько это недолго уже длится? Чашка громко стучит, когда уведомление одно за другим приходит. Телефон быстро оказывается в руках, глаза пробегают по строчкам и внутри всё закипает. Боль лезвием обводит сердце, сдавливает рёбра, ломает руки и ноги, оставляя Бина совсем беззащитным. [ Хёнджин —Я думаю, ты имеешь право знать об этом. ] И пара фото, которые внизу, как проклятая точка, кровью поставленная. Феликс в объятиях другого, в чужой постели, в чужих руках. Теперь даже кофе в горло не лезет, все внутренности достать хочется и не чувствовать злое пламя. Возможно, та спонтанная любовь была игрой, интрижка в глазах блондина, пока Чанбин, как ребёнок, верил, что нашёл родную душу. Хотя рассудок ни один раз повторял, что глупо, глупо верить в любовь за такой короткий срок. Обидно, горько, но этого Со и ожидал. Голова камнем падает на подушку и закрываются наконец глаза. Но сладкий сон прошёл не более трёх часов и вместо будильника хлопает входная дверь. Бин вскакивает и в полном отчаянии выходит, зная кого он там увидит. Красные глаза, дрожащие ноги и весь растрёпанный. Взгляд кричит и наливается слезами, Феликс падает, но колени не касаются пола, хрупкое тело поддерживают крепкие руки и прижимают к самому сердцу. Ли почти кричит от боли, сжимает чужие плечи и повторяет вместо выдоха: "не верь, пожалуйста, не верь ему". Но Чанбин поверил, уже успел послать чёртовы веснушки и хотел поблагодарить Хвана. Но вовремя остановился, как будто чувствовал, что что-то тут не так, поэтому уснул, дожидаясь своё погасшее солнце. —Пожалуйста, ты же веришь мне? —Конечно верю. Шепчет Со, ладонями обхватывает лицо напротив, где видит только животный страх. Чанбин, как хрусталь, переносит Феликса в кровать. —Хочешь переодеться? —Я хочу сжечь всё, что будет напоминать мне о нём. Чанбин достаёт домашнюю одежду и ведёт Феликса в ванную. Горячая вода каплями стекает по плечам, заливается в глаза и падает с пальцев. Даже под водой Со обнимает старшего, бережно моет его волосы, чмокая в щёки и максимально старается сделать так, чтобы он ушёл от того, что было. Ли поддаётся поддержке, растворяясь в воде, в хрупкой заботе любви. Феликс ничего не помнит, но кожа как будто ожогами горит, долго напоминая об использовании её хозяином. —Ты прекрасен. С полной искренностью говорит Чанбин в сантиметрах от губ солнца, что дарит тёплую улыбку. —Сейчас я отвратителен, но рад, что это не мешает тебе продолжать видеть что-то хорошее в пятне. —Ты не виноват в этом, единственное, что может быть отвратительным это поступок Хёнджина и его дружков. —Если бы я послушал самого себя и ушёл вовремя, этого не произошло бы. —Ты дома, я рядом с тобой, поэтому и ты будь со мной здесь. Чанбин большим пальцем ведёт по веснушкам, которые уже точно запомнил, точно так же, как и измученный взгляд карих глаз. —Мной воспользовались чужой человек и близкий друг, я был так беспомощен, не смог постоять за себя, но даже после такого тебе не противно целовать меня, касаться всей этой грязи? —Всё это не скрывает твоей кристальной души, я не виню тебя за то, что ты не мог остановить. Ли в замешательстве, думается над ответом очень плохо, да в принципе мысли сейчас совсем не хотят быть логичными, потому он вылазит из ванны, беря в охапку вещи бежит в комнату, заперев дверь. Чанбин успевает лишь натянуть шорты и бежит по мокрым следам, но дверь не поддаётся. Деревяшка отделяет два разных мира, которые выбрали идти вместе через всё, но почему-то самый солнечный лучик перестал греть, оставляя свою луну в полном мраке. Феликс еле сдерживает ладонями всхлипы и крик, пытающийся вырваться из, уже не выдерживающих, лёгких. Омерзение - липкое и долгое чувство, которое не уходит годами, особенно если применять его к самому себе. Ли не заслуживает любви, не понимает зачем Со тратит на него время и что этот потрясающий человек вообще забыл возле такого мусора. Но так думает лишь один Феликс, пока за дверью сидит его луна, что пытается достучаться до него. Безуспешно, но упорству Чанбина каждый позавидовал бы, правда, в этой ситуации Со приходится смириться с проигрышем. Остаётся ждать. А утром будет совсем другая жизнь - тяжелее, с чуть меньшим количеством ярких красок, но главное, что она просто будет. И завтра Бин будет с новыми силами, чтобы противостоять самой главной ошибке, с которой следовало закончить тогда в кафе, а ещё лучше отказать в своём номере телефона, послав по шаблону на четыре. Но всё это только с рассветом, а пока приходится ютиться на диване, дожидаясь скрипа деревяшки, где прячется главная звезда души Чанбина.