Научи меня, папочка.

Ночной Рим был, пожалуй, самой прекрасной достопримечательностью всей Италии. Тысячи незаметных днем светодиодных лампочек разрезали темноту своими длинными и острыми лучами. Узкие переулки, днём заполненные торговцами, еле освещались тёплым светом ночных фонарей, наполняясь шумом веселящихся на бордюрах компаний молодых ребят. Где-то из открытых окон небольших квартир доносились звуки негромко работающего телевизора или обсуждения семьями прошедшего дня. Где-то гуляли молодые пары, только что вышедшие из ночного клуба. Атмосфера ночного города была настолько непринужденной и легкой, что хотелось оставаться в этом темном времени суток даже утром и днём. Но двое людей, чьи тела были в считанных сантиметрах друг от друга, совершенно не обращали внимания на проносящиеся мимо них виды. Даниэлла покорно сидела в машине, судорожно хватая воздух из приоткрытого окна, пока Дамиано, чьё напряженное тело сильно вжималось в кожаное сидение, довольно быстро и неаккуратно пробирался вдоль жилых домов, объезжая идущих куда-то людей. Девушка была сильно напугана неожиданной резкостью и агрессией фронтмена по отношению к себе, и ещё сильнее ее сердце начинало биться, когда она осторожно поглядывала на сбитые в кровь костяшки его правой руки, крепко сжимающей руль. - Что случилось? - нервно спросила Дана, устремляя свой напуганный взгляд на водителя, - куда мы едем?! Но Дамиано даже не шелохнулся, когда услышал дрожащий от страха и обиды девичий голос. Свободная от руления рука быстро вытащила из кармана брюк необходимый ему предмет, а тонкая сигарета, взятая пару дней назад у Томаса, одним ловким движением пальцев оказалась крепко сжатой между пересохших от волнения губ. - Открой окно, пожалуйста. - скромно протянула Даниэлла, понимая, что уже вторая сказанная ею фраза не стала для фронтмена поводом обратить на неё своё яростное внимание. И громадный клубок ядовитого дыма после глубокой и такой необходимой для Дамиано затяжки медленно растёкся по всему салону, заполняя каждый сантиметр своим едким запахом, чем вынудил девушку прищурить глаза и тихо закашлять, на что фронтмен, как обычно, совершенно не обратил внимание, продолжая хмуро оглядывать дорогу и крутить сигарету в зубах. Уже второй год подряд Даниэлла чуть ли не каждый вечер гуляла по Риму, и, кажется, она знала уже каждую улицу, каждую ступеньку и даже каждое дерево, находящееся в городе, однако сейчас, нервно перебирая подол платья в своих дрожащих от переживаний пальцах, девушка то и дело оглядывала проносящиеся мимо нее дома, стараясь понять, где примерно они находятся. Но данная часть города была совершенно неизвестна ей, а осознание того, что с фронтменом она была знакома от силы три недели, и не то, чтобы очень хорошо знала его, чтобы полностью доверить свою безопасность, пугало ее еще сильнее, заставляя в голове появляться разные жестокие картинки. А в голове Дамиано, как на заевшей пластинке, крутились слова Пауло, вынуждая хозяина своих противных мыслей до скрипа зубов стискивать челюсти и напоминая ему о ноющей боли в мелких ссадинах на тонкой коже костяшек. И резко остановив машину, трезвый по голове, но пьяный по крови парень распахнул дверь и вылетел куда-то в пустоту открывающегося перед двумя людьми вида, оставляя Даниэллу скромно сидеть на своём месте совершенно одну, не зная, какие предпринять действия. - Будешь курить? - спросил парень, когда услышал тихие шаги за своей спиной. - Нет… - скромно протянула девушка, аккуратно, будто боясь спугнуть своего друга, присаживаясь на разваливающуюся лавочку. Дамиано ухмыльнулся с самого себя, ведь прекрасно знал ответ на свой же вопрос, и устремил свой все ещё злобный взгляд на открывающиеся перед ними крыши домов, что так ярко освещались разноцветными подвесками на своих потрепанных стенах и до безумия завораживающе смотрелись с высокого выступа огромного хрома, больше смахивающего на скалистую гору. - Зачем ты привёз меня сюда?.. - поинтересовалась Даниэлла, чувствуя подходящее к голове спокойствие, что так приятно освежало тело. - каких друзей ты имел ввиду? Пока они ехали в нынешнее местоположение, Дана прокручивала в своей ноющей от недопонимания голове фразу Дамиано, агрессивно кинутую им на балконе, то и дело потирая запястье, что немного беспокоило ее неприятными ощущениями после крепкой хватки. И девушка совершенно не понимала, про каких друзей он сказал, и, тем более, зачем ее нужно было чему-то учить, ведь за всю неделю парень ни разу не проявил никого внимания по отношению к ней, и даже в квартире Виктории совсем редко бросал на неё свой взгляд. - Пауло живет у тебя, верно?! - не поворачивая головы, резко спросил фронтмен, вынуждая девушку, наконец, понять хотя бы к кому из всего ее окружения относиться вечерняя поездка и всплеск эмоций ее спутника. - Да.. - скромно ответила Дана, замечая злобный взгляд собеседника, - он продал свою квартиру и пока ночует у меня, потом… - А ты не боишься?! - перебил ее своим неожиданных вопросом Дамиано, чьи ладони снова сложились в кулак. И Даниэлла резко подняла голову, заглядывая в ухмыляющиеся янтарные глаза, что так настойчиво ждали ответа на его не до конца понятый ею вопрос. - Чего?.. - удивлённо произнесла девушка, неуверенно приподнимая бровь. - Ты ночуешь в одной квартире со взрослым мужчиной, - спокойно ответил Дамиано, только сейчас замечая на пухлых губах девушки вишневую помаду, которую так сильно хотелось стереть, ведь она портила весь невинных образ девичьего тела. - Что в этом такого? - все также удивлённо спросила девушка, уже изрядно выводя своими вопросами и недопониманием фронтмена, - мы дружим с самого детства, я доверяю ему. Дамиано покрутил в пальцах сигарету, направляя свой взгляд на сложённые на коленях женские ладошки, и нервно выдохнул, вспоминая все сказанные Пауло слова по отношению к ней. Ее невинность была настолько сильной, что от каждого, даже самого случайного и лёгкого, чужого прикосновения ее кожа покрывалась мелкими мурашками, ещё раз подтверждая, что в мыслях девушки никогда не было ничего непристойного. Ее скромность была, скорее всего, из-за строго воспитания с раннего детства, ведь девушка не позволяла себе даже представить в голове любое некультурное выражение, а слыша что-то подобное из чужих уст, она хмурилась и отворачивалась от человека, будто его слова больно резали ее уши. Ее стеснительность была только потому, что она никогда не имела никаких связей с противоположным полом, ведь с Викторией она вела себя совершенно спокойно, чувствовала себя комфортно, нежели, общаясь с тем же самым Дамиано или, например, Итаном и Томасом. И ее поведение было до жути правильным, что не позволяло ей быть более открытой с другими людьми, а они, в свою очередь, пользовались ее мягким характером, делая при этом лучше себе. И Дамиано, как ни странно, будто читал ее как открытую книгу, заранее зная ее реакцию, слова и действия. И сейчас ему было по-настоящему стыдно за все те похабные по отношению к ней мысли, намертво держащиеся в его голове с самой первой встречи, тогда, в клубе. Но все равно, неугомонное желание, что он так твёрдо держал в тайне от всех внутри себя, заставляло его тело напрягаться и живот неприятно сводило. - Не думаю, что такому, как он, можно доверять. - настойчиво сказал фронтмен, вглядываюсь в изучающие его лицо глаза. - по крайней мере, я убедился в этом лично. Девушка пугливо перевела взгляд с плавно двигающихся губ на свисающую со спинки лавочки руку, костяшки которой уже начинали медленно кровить. И самые ужасные мысли неожиданно врезались в ее голову, ведь она ощущала каждой клеточкой своего испуганного тела, насколько сильно был зол Дамиано. - Что ты с ним сделал?.. - судорожно спросила Дниэлла, округляя глаза от страха за своего близкого друга. - С его лицом все нормально… все заживет быстро… - спокойно начал темноволосый, будто хвастаясь своим достижением, - а вот с головой у него реальные проблемы, раз он считает нормой обсуждать с малознакомым ему человеком, какой ты будешь в его постели… Дана не сильно удивилась такому резкому заявлению, ведь уже давно знала Пауло и прекрасно понимала, что такие темы для разговоров у него - самая обычная поддержка беседы, но… Ей было неприятно осознавать, что он говорил об этом именно Дамиано, человеку, который уже третью неделю будоражил ее мысли, заставляя думать о нем перед сном. - Я давно нравлюсь ему, но не обращаю внимание на такие вещи. - уверенно ответила девушка, приспуская поднимающееся от каждого лёгкого движения платье. - Ты серьезно?! Дамиано, чувствуя выкипающую вместе с кровью злость, сам не понимая, из-за чего именно, вскочил с твёрдой поверхности, размахивая руками в разные стороны и бормоча что-то некультурное себе под нос. - Ты сама себя слышишь?! - продолжил беситься он, - этот Пауло чуть ли не описал каждый шаг вашей потенциальной близости во всех красках, а ты сейчас, узнав от меня об этом, совершенно спокойно реагируешь?! Девушка вжалась в деревянную скамью, устремляя свой вновь напуганный взгляд на резкие движения фронтмена, и сильно вздрогнула, вслушиваясь в каждое выкрикиваемое слово, пока ладони Дамиано вновь сжались в крепкие кулаки от злости на услышанные им слова. - Неужели ты!.. - вновь воскликнул парень, резко указывая пальцем на ее тело, - не боишься, что он воспользуется твоей гребаной скромностью и трахнет тебя, пока ты, такая невинная и правильная, будешь послушно лежать под ним?! Неожиданная боль прямо в самом центре сердца, что глухими ударами передавалась в каждую клеточку организма. Сжатые в кулаки ладони, что норовились ударить по твёрдой поверхности, разбивая все костяшки в алую жидкость. Пылающий яростью взгляд, что нервно бегал по чужой фигуре. И… Звонкий удар по нежной коже лица, словно острое лезвие, разрезал окружающую тишину своим сильным эхом. Дамиано пошатнулся, сильно прижимая свою холодную ладонь к пылающей от боли щеке, пока Даниэлла уверенно смотрела в его глаза, будто готова была продолжить свои действия. «Я, конечно, знал, что у скрипачей сильные руки, но не настолько же…» - мимолетно подумал парень, устремляя свой удивлённый взгляд на напряжённую, но все равно трясущуюся от страха девушку. - Я бы не твоём месте не была бы настолько уверена в своих гневных по отношению к Пауло словах… - начала Дана, подходя вплотную к напуганному резким изменением поведения девушки фронтмену. - если ты думаешь, что я, будучи такой правильной и тихой девочкой, глупа, ты глубоко заблуждаешься! Дамиано действительно сильно удивился нынешнему образу и поведению Даниэллы, ведь она никогда раньше не была настолько уверенна и настойчива, как сейчас, пылая от злости и практически ненависти к нему. И он успел пожалеть о сказанных им слов, видя, к чему привела его болтливость и его желание доказать ей, что Пауло - ужасный человек. «Ты не лучше!» - подумал он. - Я вижу, как ты рассматриваешь мои ноги, и я знаю, почему ты убежал в холодную воду после того, как прожигал взглядом мое тело, и уверенна, что в твоей голове хоть раз проносилась мысль, которую высказал Пауло! - продолжила Дана, пока темноволосый внимательно слушал каждое ее слово, все также потирая больную кожу, - и я прекрасно понимаю, чем бы закончилось твое действие по отношению ко мне, если бы он не вышел на веранду. - Я не… - попытался объяснить фронтмен, осознавая, что каждое сказанное его собеседницей слово - абсолютная правда. - Нет, пожалуйста, не надо сейчас оправдываться! - заявила девушка, немного успокаиваясь, - мне неприятно слушать все это. Мне неприятно осознавать, что ты пытаешься показаться мне самым лучшим человеком, хотя думаешь абсолютно о том же, о чем думает Пауло. И если бы ты не полез к нему, я бы хотя бы знала, где он находится, и забрала бы ключи от своей квартиры. А теперь… из-за тебя… мне негде даже ночевать! Я не хочу сейчас слушать тебя! Видеть тебя не хочу! И женское тело легко развернулось на тонкой подошве кед, что так идеально сочетались с ее сегодняшним образом. И она направилась в сторону дороги, совершенно не обращая внимания на молящие простить его за плохие слова выкрики Дамиано, что уже возненавидел себя за всплеск собственных эмоций. Он защитил ее перед плохим парнем, а сам оказался двуличной мразью в ее глазах, что точно не сможет научить ее выбору правильных друзей, ведь сам не является таковым.