Научи меня, папочка.

Дрожащие от холода стройные ножки быстрым шагом несли изрядно уставшее от переизбытка эмоций тело девушки, что так нервно постукивала зубами от холода, судорожно стирая тыльной стороной руки остатки вызывающей помады с искусанных губ. Вот уже двадцать минут она шла в одном и том же направлении, совершенно не понимая, куда приведёт ее узкая дорожка, выстилающаяся среди низких деревьев, но точно зная, что находится в каком-то небольшом и, видимо, малоизвестном парке. Изредка проходящие в столь позднее время люди кидали на Даниэллу свои озадаченные взгляды, будто намекая на то, что могут помочь ей, но Дана и сама не знала, в чем именно она нуждалась в этот момент - поддержке или полном одиночестве. Внутри неё отважно боролись два осознания. С одной стороны, ей было до безумия приятно, что фронтмен заступился за неё перед, оказывается, не самым хорошим другом детства, ведь она даже представить себе не могла, что являлась для Пауло той, которую он хотел затащить в кровать, и все его слова по поводу безумной влюблённости в ее внутренний мир оказались прикрытием ради того, чтобы добиться ее невинного расположения. Но, с другой стороны, Дамиано и сам не был тем человеком, который заслуживал ее доверия, ведь она действительно часто замечала его странные взгляды на оголенных участках своей кожи, до последнего уверяя себя в том, что в них нет ничего особенного, страстного или пылающего желанием, что, к сожалению, оказалось ложью, судя по его попыткам оправдать себя. И неожиданно завибрировавший в холодной ладошке телефон вывел Даниэллу из глубоких размышлений и неприятных воспоминаний, заставляя голову наклониться вниз и увидеть на экране знакомый номер, записанный пару недель назад. - Дана, у тебя все хорошо?! - воскликнул обрывистый из-за плохой связи голос Виктории. - где вы? - Я не знаю, где я… - нервно ответила девушка, оглядываясь вокруг, - Вик… я могу приехать к тебе? Секундное молчание на другом конце трубки встревожило Даниэллу, заставляя стыдливо опустить голову, ведь, скорее всего, гитаристка не готовилась к возвращению подруги в квартиру, откуда буквально десять минут назад ушли взволнованные увиденной ими картины люди. - Конечно можешь! Что за вопросы? - ухмыляясь голосом, произнесла светловолосая. - буду ждать тебя и объяснений. Скинув звонок, Даниэлла стала нервно стучать длинными ногтями по экрану в попытках найти нужное ей приложение. Благо, она знала адрес, куда собиралась направиться, и такси ездило круглосуточно, поэтому уже через пару минут перед ней оказалась машина, и усевшись в неё, она последний раз кинула напуганный взгляд на скрывающийся за поворотом парк. «Когда-нибудь прогуляюсь по нему…»

***

- Чай и плед плохо согревают, да? - спросила Виктория, когда Даниэлла уже закончила рассказывать о проведённом на холодном ветру времени в компании человека, которому теперь она уже не понимала, что чувствовала. - Я заметила, что мне дико холодно, когда села в такси и немного успокоилась, - отставляя в сторону горячую, но уже пустую чашку, сказала девушка. - но, спасибо, что приютила к себе. - Пустяки, - улыбаясь, коротко ответила гитаристка, вызывая у Даны дежавю, ведь точно также отмахнулся Дамиано, когда пришёл к ней домой, желая извиниться, и провёл с ней самое лучшее, за последние пару месяцев, время. Виктория печально посмотрела на свою собеседницу, будто чувствуя все те ощущения, которые ураганом крутились в голове Даниэллы. - Знаешь… - начала гитаристка, - Дамиано всегда очень серьезно относился к девушкам. И он никогда бы не добивался кого-то ради одной ночи, я уверена в этом. Да, не спорю, иногда он говорит лишнее, но он точно умеет признавать свои ошибки. Даниэлла снова прокрутила в голове события, произошедшие около часа назад, и нервно вздохнула, поглядывая на свою гудящую от удара ладонь. - Но он не учится на них! Это уже второй раз, когда он обижает меня. - ответила Даниэлла, устремляя свой взгляд в удивлённые от резкости нежного голоса глаза собеседницы. - может он специально выводит меня из себя, потому что я совершенно не устраиваю его, как человек. Виктория резко подняла голову, оглядывая Дану задумчивым взглядом. За последние три недели знакомства с этой миловидной и скромной девушкой, гитаристка не раз слышала от своего друга о ней. Он часто смотрел в одну точку, видимо, прокручивая в своей голове воспоминания, связанные с новой знакомой, но ни разу не озвучивал свои чувства по отношению к ней, хотя все его друзья прекрасно понимали, что они есть. Ведь он, как сцепи сорвавшись, влетел на студию неделю назад, проклиная все и всех, а особенно неизвестного никому мужчину, прервавшего, как сказал фронтмен, милую беседу с девушкой, а как оказалось со слов Даниэллы, практически произошедший поцелуй. И светловолосая сильно переживала за своего друга, что стал чаще срываться на своих друзей и даже потерял желание писать новые тексты, но больше всего девушка переживала за Даниэллу. Зная ее скромность и абсолютную неуверенность в себе, гитаристка боялась, что своим непривычным для голубоглазой образом, своим двухзначным поведением и легкостью в действиях, он сделает только хуже - поведёт ее за собой, из-за чего у неё начнутся проблемы с и так сложными родственниками. И сейчас, сидя перед все ещё трясущейся от холода и переживаний девушкой, Виктория совершенно не понимала, что ответить на ее слова, чтобы ни в коем случае не спугнуть уже и так запуганную девушку. - Не знаю, станет тебе легче или нет… - наконец, произнесла гитаристка, желая успокоить свою подругу, - но Дамиано применяет физическую силу по отношению к чьим-то обидчикам только если человек ему по-настоящему дорог. А дорог ли он ей, раз она так близко к сердцу принимает все его действия и постоянно вспоминает его прикосновения?

***

Остаться ночевать у Виктории, было, пожалуй, самым мудрым решением Даниэллы за всю ее жизнь, поскольку Пауло, что, по словам светловолосой, пропал сразу же после своего выхода на лестничную клетку, не брал трубку, хотя каждые пару минут был в сети. И все то время, пока Даниэлла ехала домой, рассматривая проносящиеся мимо неё знакомые места, она то и дело повторяла про себя сказанную гитаристкой фразу, которая, почему-то, грела сердце, усердно доказывая голубоглазой, что ей не стоит бояться общения с фронтменом, с которым ей ещё не раз пришлось бы встретиться, ведь Даниэлла уже очень сильно сблизилась с его самыми близкими друзьями. И как бы отважно она не доказывала обратное самой себе, но ей было, почему-то, приятно вспоминать его обжигающие взгляды на своём теле, приятно чувствовать случайные прикосновения его крепких рук к своей нежной коже, и приятно вспоминать тот вечер, проведённый в его компании у неё дома, ведь их разговоры и совместный ужин были до безумия спокойными и комфортными для девушки, привыкшей к таким встречам. Заходя в подъезд, Даниэлла чуть ли не молилась, чтобы ее друг Пауло, которого она не особо сильно хотела видеть в ближайшее время, оказался дома, ведь только благодаря ему она могла попасть в квартиру, потому что, не зная, что ждёт ее вечером, отдала ему связку ключей, о чем уже успела несколько раз пожалеть. Нехотя нажимая на звонок, Дана нервно крутила в своих тонких пальцах разрядившийся телефон, то и дело повторяя про себя пару фраз, которые она собиралась сказать своему другу, как только увидит его, но массивная дверь так и не открывалась, и даже звуков присутствия кого-то дома не было, из-за чего девушка чуть ли не выругалась, чувствуя распространяющуюся по жутко уставшему телу злость. - Доброе утро, Даниэлла. - тихий голос спиной заставил девушку вздрогнуть от неожиданности, и она развернулась, встречаясь с приятным взглядом своей пожилой соседки. - Здравствуйте. - коротко, но стараясь быть вежливой, ответила Даниэлла. - Твой друг Пауло попросил отдать тебе ключи, - сказала женщина, протягивая металлическую связку, - он уходил с чемоданом. Уезжает куда-то? - Не знаю… - протянула девушка, удивляя своим ответом соседку, - благодарю за ключи. Видя, что девушка совершенно не расположена к общению, женщина ухмыльнулась с абсолютного незнания планов уже неделю живущего с Даной друга, и, попрощавшись, ушла в свою квартиру, откуда доносился запах свежеприготовленной выпечки, что так и дразнила голубоглазую своим ароматом. И Даниэлла раздраженно выдохнула, поворачивая трясущимися пальцами ключ, и переступила порог, оказываясь в небольшом помещении, где неделю назад чувствовала прожигающий ее оголенную спину взгляд фронтмена. Дом встретил ее неприятной пустотой и шлейфом недавно использованного мужского одеколона, мелкие капельки которого осели на тщательно вымытую девушкой поверхность комода. И сейчас она, как никогда, захотела, чтобы из-за угла прихожей вышла Наталиа, строго наказывая резкими репликами отсутствие своей подопечной всю ночь дома. Чтобы опаздывающий на очередные неотложные дела отец громко спорил со своей женой, застегивая идеально выглаженную рубашку. Чтобы мама судорожно крутилась вокруг своего мужа, быстро отвечая на его восклицания и помогая ему собираться на работу, уже зная, что весь день проведёт в своём бутике. «Чтобы все было, как до появления в моей жизни Дамиано…» Скинув с себя обувь, даже не ставя ее на место, как она обычно это делала, девушка быстро прошмыгнула в свою пустующую уже сутки комнату и быстро поставила телефон на зарядку, боясь, что Наталиа, пребывающая во Франции, уже вызывает полицию в Риме, потому что Даниэлла больше трёх часов не выходила с ней на связь, что было невозможным для сидящей целый день дома девушки. Убедившись в том, что женщина, видимо, была занята и не поинтересовалась в очередной раз делами своей подопечной, Даниэлла спокойно выдохнула, оглядывая свою светлую из-за ярких лучей солнца комнату, и встала с мягкой кровати, направляясь в ванную комнату, по дороге снимая надоедливую ткань со своего тела. Горячая вода мелкими струйками ударила нежную кожу, вызывая бесконечное блаженство в хрупком теле, а мокрые волосы быстро прилипли к спине, неприятно щекоча тело. И девушка закатила глаза от удовольствия, впервые за все утро чувствуя расслабление в организме. Слишком много мыслей было в ее и так устающей каждый день голове. Она всегда была занята только двумя задачами - прогулки, которые не устраивали переживающего за безопасность своей дочери отца, и скрипка, игру на которой она вроде бы любила, но в тоже время ненавидела, скорее всего, из-за того, что это занятие было не в ее интересах, а в интересах ее семьи, уже несколько поколений живущей в мире музыки. Но сейчас Даниэлле было совершенно плевать на предстоящие утомительные репетиции, на длительные выступления перед огромной аудиторией, что так восхваляла талант скрипачки, на возвращение родственников, на вечные замечания от отца и строгие приказы «няни». Все это отодвинулось на задний план, ведь последние недели она думала только об одном человеке, совершенно случайно и непонятно для чего появившимся в ее монотонной жизни. Из-за него она стала смелее, когда уверено делала ему замечания. Из-за него она стала более раздражительной, когда услышала неприятные слова, резко вылетающие из его уст. Из-за него она впервые позволила себе применить физическую силу, когда ударила его по щеке, будучи сильно разозлённой. Из-за него, она, скорее всего, потеряла друга детства, который так и не ответил на ее звонок и даже не оставил никакую объясняющую его неожиданный переезд записку. И из-за него она слишком часто прокручивала в голове его образ - эти чёрные татуировки, что так идеально смотрелись на его теле, выбивающиеся пряди волос, которые он так соблазнительно заправлял за уши, вечную сигарету в его губах и постоянные предложения покурить вместе с ним. Он многому научил ее за несколько встреч, например, быть более уверенной в своих словах и действиях. Выйдя из душа, девушка накинула на своё тело полотенце, глубоко дыша после проведённых в жарком помещении двадцати минут, и посмотрела в висящее на стене коридора тело, рассматривая своё отражение. Стройное, словно она каждый день занималась спортом, тело распарилось после горячей воды, благодаря чему выглядело ещё более страстным и завораживающим. Длинные пряди каштановых волос скрутились и спутались, делая ее образ ещё более невинным и по-детски милым. Искусанные во время стресса губы идеально сочетались с пропорциями худого лица, скулы которого нервно гуляли от крепкого сжатия челюсти. И все те же стесняющиеся всего окружающего глубокие, словно ясное небо, глаза, обрамлённые в чёрные, сильно выделяющиеся на таком миловидном личике ресницы. «Неужели это смогло его зацепить?» - подумала девушка, краем глаза замечая приходящее на телефон уведомление. Не желая с кем-либо общаться, Дана медленно подошла к невысокой тумбочке, обхватывая своими длинными пальцами мобильник и заходя в приложение, куда пришло новое сообщение, разгоняющее все недавние мысли из ее головы.

Итан: завтра в 20:00 на побережье, где мы сидели неделю назад. Нужно поговорить…пожалуйста.

И снова полное недопонимание заполнило ноющий от переизбытка чувств за последние сутки мозг, заставляя тело напрячься от удивления.

***

« - Не переживай, я все исправлю…» - сказал скрывающий свое дикое волнение парень сидящему напротив другу. - ложь во благо, так что успокойся…»