Научи меня, папочка.

«Солнечная Италия» - именно так молодые гиды описывали прекрасную страну приезжающим из разных стран туристам. Но только не сегодня. Вечно яркий, цветущий свежей зеленью и пахнущий традиционной пиццей Рим с самого утра был поглощён пасмурностью и нежеланием куда-либо выходить. Моросящий дождь мелкими каплями проникал через открытое окно машины, попадая на темно-синюю футболку девушки, что нервно перебирала в руках жемчужный браслет, который вот-вот норовился выпасть из трясущихся пальцев, пока Даниэлла оглядывала проносящуюся мимо неё архитектору города. Четыре часа беспрерывной репетиции выжили из девушки последние силы, и желание оказаться в горизонтальном положении стало выбивать из уставшей головы воспоминания предыдущего вечера. Первая в ее жизни сигарета, что окончательно опьянила мозг, позволяя свершиться ее первому настоящему поцелую, следы от которого до сих пор держались на припухших губах. И если бы не отец, что вдруг неожиданно решил узнать, добралась ли его плохо себя чувствующая дочь домой, Даниэлле пришлось бы надевать кофту с высоким воротом или же тратить чересчур много тонального средства, дабы скрыть предполагаемое продолжение вечера. И девушка всеми силами старалась скрыть свои глаза, полные смущения и легких ноток желания продолжить, пока Дамиано любезно провожал ее до дома, постоянно ноя от усталости в ногах, в то время как девушка практически вприпрыжку шла на высокой шпильке. И Даниэлла даже подумать не могла, что в ближайшее время снова увидится с ним, ведь обычно первые три-четыре дня после их встреч фронтмен игнорировал ее, будто боялся написать первым. Но уже несколько скинутых им фотографий с репетиции подтвердили начало нормального общения, а настойчивое предложение Виктории приехать к ней домой и отпраздновать окончание записи новой песни вынудило Даниэллу отложить свои планы на «полежать, поспать и отдохнуть», и сейчас девушка направлялась в уже знакомое место, предвкушая встречу с друзьями и переживая за общение с Дамиано. Выбранная ранним утром одежда совершенно не подходила к нынешней погоде, и девушка довольно таки сильно замёрзла, осознавая, что Наталиа как обычно была права, предлагая своей подопечной взять с собой хотя бы ветровку, но, пребывая в своих мыслях и расплываясь в легкой улыбке после прошедшего вечера, Даниэлла даже не попрощалась с семьей, выбегая из квартиры. Знакомый дом с бежевыми потрескавшимися от старости стенами, резко появился из-за угла, вызывая мелкую дрожь во всем хрупком теле, что быстро покинуло такси, заходя за массивную темную дверь. Даниэлла медленно поднялась на пятый этаж, стараясь растянуть время, и тонкий пальчик застыл перед кнопкой звонка, будто боясь нажимать на него. Она чувствовала себя виноватой перед ребятами за поведение Дамиано, ведь все прекрасно понимали, с чем были связаны его внезапные изменения настроения и порывы злости на близких друзей, и девушка искренне надеялась, что хоть капля рассудка ещё осталась в его голове. - Чего застыла то? - послышался веселый голос из-за двери, что резко распахнулась, с грохотом влетая в стену. - Даниэлла! - прокричала Вик, совершенно не задумываясь об отдыхающих соседях. Гитаристка накинулась на девушку с объятиями, будто не видела ее несколько лет, а не пару дней, и одним ловким движением втянула за собой в квартиру, ещё громче захлопывая дверь. - ..ещё бы миску Чили на плиту поставил, - раздраженно протянул выходящий из угла Итан, обращаясь к Томасу. - Ну кто знал, что паста сама не сложится в маленькой кастрюле, - ответил гитарист, наваливаясь на голубоглазую всем телом, - все-таки приехала… - Вик меня бы из другой страны привезла, - радуясь встречи с друзьями, ответила девушка, - ее настойчивости нельзя отказывать. - Ага, и пендалям…, - ухмыльнулся светловолосый, жестом руки приглашая Даниэллу в гостиную. Девушка скромно опустила голову, следуя за тремя друзьями и постоянно оглядываясь в поисках четвёртого, однако его нигде не было, и только еле заметный шлейф знакомого парфюма, который твёрдо засел в ее голове после пятнадцати минут поцелуя, намекал на его присутствие здесь. - У нас есть вино, виски, пиво, - начала перечислять Виктория, выставляя на стол стеклянные бутылки, - вода, чай, кофе… - Вино… - смущенно ответила девушка, подходя спиной к полупрозрачной двери, выводящей на балкон. И хотя Даниэлла совершенно не хотела пить, желания оставаться трезвой в такой жизнерадостной, благодаря ребятам, и напряжённой, благодаря фронтмену, обстановке не было, а голова, гудящая из-за дикой усталости, просто умоляла немного расслабить ее. «Не помешали бы чужие руки на затылке…» - пронеслась мысль в голове девушки, и она резко повернулась, дабы скрыть легкий румянец на своих щеках, и отлетела назад, врезаясь в спокойно стоящего барабанщика, ведь… Вздернутые брови, сильно приподнятый из-за крепкого прижатия к стеклянной поверхности нос, глупая улыбка, схожая с главным героем романа-ужаса Стивена Кинга, и янтарные глаза, уставленные прямиком на приехавшую «подругу», хотели рассмешить Даниэллу, но вместо заливистого смеха, девушка сильно испугалась внезапности такой картины. - Прости, прости, прости, - начала тараторить голубоглазая, потирая ушибленный лоб Итана, куда прилетела ее, казалось бы, слабая ручка. - Дамиано получит пиз… - произнесла Вик, не давая дослушать последнее слово, ведь громкий смех входящего в помещение парня, словно раскат грома пронёсся по помещению, устремляясь прямо в голову Даниэлле. - Могу принести пасту, - пожимая плечами, сказал Томас, - она наполовину не сварилась, будет чем… кхм-кхм, - якобы случайно закашлялся гитарист. И Дана, чьё сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, а руки бешено дрожать, но уже не от испуга неожиданной картины, резко вскинула голову, встречаясь своим нежным взглядом с пылающими огнём глазами, что отливали виски, в прямом и переносном смысле слова. - Как спалось сегодня? - хитро протянул он, выдыхая ядовитый дым тлеющей сигареты в девичье лицо, - губы не чесались?.. от сигареты…

***

Приглушённый свет, исходящий от одиноко стоящей на комоде лампы, вечно перемещающийся по комнате дым и пять человек, окруживших низкий столик, весело обсуждающие глупую передачу, играющую на небольшом телевизоре. - И все-таки я не понимаю, какого хрена этот ведущий обсирает чужой труд… - злобно произнёс Томас, откидываясь на спинку дивана. - нормальная же пицца, че он так… - Ну да, ты то у нас шеф-повар с Мишленом, - ухмыльнулся Итан, хлопая друга по плечу, - доска с помидорами - высшая кухня. Томас хмуро посмотрел на друга, цокая языком и закатывая глаза, и кинул в него мягкую подушку, видимо, уже давно служащую предметом самообороны, ведь ее потрепанные края умоляюще просили оставить предмет интерьера в покое. - А помнишь, - громко воскликнула Виктория, краснея от резкого приступа смеха, - как ты готовил пиццу два года назад?! - продолжила гитаристка, вызывая смех своего друга. - Это когда он выдавил внутренности помидора, кинул оливки с косточками в тесто и чуть ли не поджег Чили, когда тушил твою гитару? - задумчиво протянул барабанщик, начиная расплываться в улыбке. И двое друзей ничего не ответили, судорожно кивая головами и истерически заваливаясь смехом, таким, что их тела медленно сползли на пол, а рты пытались что-то сказать, но явный приступ сумасшествия не давал ни единому, кроме ора, звуку вырваться из широко открытых уст. И казалось, что к дому вот-вот подъедет психиатрическая помощь, вызванная равнодушно наблюдающим за своими друзьями Итаном, который, по всей видимости, уже привык к подобным ситуациям. И Даниэлла хотела рассмеяться в ответ на заливистый смех и трясущиеся тела гитаристов, но случайно брошенный в сторону фронтмена взгляд заставил ее руки вздрогнуть, а глаза застыть на одном месте. Он сидел довольно таки далеко - на противоположной стороне полукруглого дивана, но напряжение, исходящее из каждой клеточки его тела, буквально выбивалось за края, передаваясь хрупкому телу, что отважно старалось не принимать его в свою кожу. Но оголенный торс и чёрные линии ровных татуировок будто заводили женские гормоны в il ballo della vita, кажется, специально для них выведенную на груди, приподнимающуюся от глубоких вздохов. И Дамиано знал, видел, чувствовал, что впалые щеки девушки, прячущиеся под каштановыми прядями, горят алой краской, пока ее глубокие глаза, прячущие в своей бездне все эмоции и чувства, впитывают открывающуюся перед ней картину. И ее стройные ножки, закинутые на низкий столик, в мыслях фронтмена уже давно были разведены в разные стороны, но на самом деле сомкнуты как можно сильнее, дабы короткие шортики не открывали ничего лишнего. И как сильно он хотел, чтобы психиатрическая помощь все-таки приехала за сошедшими с ума друзьями, а Итан, как заботливая мамочка, сопроводил их до больницы, оставляя пару наедине друг с другом. - Фуууух, - выдохнул Томас, еле поднимаясь обратно на диван, - что-то я устал немного… - Ну конечно, - фыркнул барабанщик, выводя Даниэллу из транса. - крутиться от смеха, как свинья, не каждый выдержит. - Да ладно вам, давайте лучше фильм посмотрим! - приходя в себя, воскликнула Виктория. Три пары глаз загорелись огнём от заманчивой идеи, предложенной гитаристкой в порыве бурного спора двух ребят, но Даниэлла и Дамиано, словно не слушая друзей, чуть ли не прожигали друг друга своими напряжёнными до предела взглядами, то и дело скрывая такие визуальные действия. - Только не фильм ужасов… - продолжила светловолосая, устремляя свой взгляд на Томаса. - помню, как ты орал в прошлый раз. - Ну это было в далекой молодости… - задумчиво протянул гитарист, проводя рукой по воздуху, - сейчас то я уже окреп, возмужал, стал сильнее. - То, что ты жрешь за троих, не означает, что твои нервные клетки не разбегутся на заставке, - подметил Итан, получая очередную подушку в своё лицо. И уже представляя бесконечный спор ребят, каждый из которых пытался добиться права выбрать фильм, Дамиано нервно закатил глаза, приподнимаясь с мягкой поверхности и хватая в одну руку пульт, пока вторая аккуратно убирала упавшие на влажный от напряжения лоб пряди. - Давайте что-нибудь заводящее, - впервые за весь вечер произнёс Дамиано, медленно проводя взглядом по острым ключицам сидящей напротив девушки.

***

Редкие раскаты грома и яркие вспышки молний разрезали тишину прохладной из-за сильного ветра за окном комнаты, вынуждая девушку вздрагивать и сильнее накрываться одеялом. Двухчасовой фильм, больше смахивающий на полную ерунду, нежели что-то заводящее, как хотел из без того заведённый парень, и три выпитых бокала красного вина заставили голову девушки окончательно устать, и умоляющее предложение ребят остаться с ними на ночь показалось Даниэлле более чем удобным, нежели добираться в три часа ночи до дома, учитывая то, насколько сильно она устала и практически не могла осознавать происходящее вокруг неё. Весь фильм ребята неотрывно вглядывались в экраны, то и дело обсуждая глупые поступки главных героев, что будто бы специально были схожи с голубоглазой и фронтменом, судя по своим взаимоотношениям и поведению. Но это нисколько не волновало Даниэллу, ведь ее голова была занята только одним - бесконечным чувством, что ее тело буквально рассматривают, как под микроскопом, изучая каждый изгиб и родинку. И ее глаза постоянно перемещались на чужое тело, что так лениво лежало на мягкой поверхности, предоставляя девушке возможность видеть то, что при предыдущих встречах скрывалось тканью. И фронтмен не переставал специально ловить ее глаза на себе, еле заметно ухмыляясь с смущенных реакций, появляющихся на ее милом личике. И каждая секунда последних двух часов острыми воспоминаниями вонзалась в мозг девушки, не давая ей возможности погрузиться в желанный всем телом сон. И нежная кожа девушки покрывалась мелкими мурашками, когда перед глазами вновь возникал его образ, заставляющий сердце глухо отбиваться в груди. Лежащая на другом краю кровати Виктория уже мило посапывала, изредка дёргая длинными ресничками, и Даниэлла ещё раз убедилась в ее состоянии, прежде чем накинуть на тело любезно предложенную ей гитаристкой большую футболку, скрывающую хрупкое тело от «чужих» глаз, и выйти из комнаты, как можно тише закрывая деревянную дверь. Узкий и короткий коридор, больше смахивающий на проход из одной комнаты в другую, встретил Даниэллу кромешной темнотой и бесконечной пустотой, в которую уж очень сильно хотелось провалиться, оставляя все мешающие уснуть мысли позади себя. И очередная яркая волна молнии, пробирающаяся сквозь приоткрытую штору на большом окне, осветила помещение, давая девушке возможность быстро прошмыгнуть вперёд, дрожа от лёгкого холода, окутывающего ее хрупкое тело. Даниэлла направилась в сторону кухни, желая поскорее освежить горящее от выпитого алкоголя горло и задумываясь о предстоящем сложным, судя по строгому сообщению, диалоге с отцом, который с горем пополам позволил дочери остаться у «рыжеволосой подруги», будучи предупрежденным далеко за полночь. И неожиданно появившийся перед ней угол кухонного стола резко принял ее плетущееся тело, оставляя болезненную рану, что быстро наполнилась алой жидкостью, тонкой струйкой стекающей по женской ноге. - Твою… - тихо простонала она, резко замолкая от некультурной фразы, собирающейся вылететь из ее собственных уст. Дана слегка согнулась, придерживая кровоточащее место подушечкой указательного пальца, и стала прокручивать в голове все навыки оказания первой помощи, но ее познания были совершенно не нужны, ведь она банально не знала, какой из нескольких шкафчиков, висящих на плиточной стене, скрывает в себе необходимые в такой ситуации предметы. И протянув руку вперёд, она нащупала оставленную Итаном пачку салфеток, трясущимися пальцами доставая одну, пока ее сонные глаза стали наполняться солеными слезами, одиноко скатывающимися по горящей от злости на саму себя щеке. - Бессонница? - послышался тихий голос из-за спины, и чужая рука невесомо провела по девичьей спине, заставляя девушку вздрогнуть и резко развернуться, впечатываясь своим маленьким носиком в крепкую мужскую грудь. И она резко вскинула голову, устремляя свой наполненный физической болью и блестящим от слез взгляд в ухмыляющиеся глаза Дамиано, что резко изменился в лице при виде хмурящегося миловидного личика, готового разреветься в ту же секунду. - Что случилось?! - встревожено спросил фронтмен, беря маленькую ладошку в свои холодные от переживания пальцы. - Я… я… - пытаясь сконцентрироваться на словах собеседника, протянула девушка, чувствуя, как легкая дрожь проникает в тело, немного отрезвляя мозг, а глаза ещё сильнее заливаются жидкостью. И Дамиано медленно опустил голову, проскальзывая взглядом по тонкой ручке, что отважно прижималась к ушибленному месту, стараясь таким образом остановить алую, как и вечный цвет ее щёк, кровь. И неожиданно для девушки, он подхватил ее тело в воздух, усаживая на твёрдую поверхность кухонного стола, что уже изрядно пострадал от удара по нему острой коленкой. - Потерпи… пожалуйста, - прошептал Дамиано, и горячее дыхание, смешное с ядовитым запахом недавно выкуренной сигареты и небольшим количеством выпитого алкоголя, обожгло нежную кожу женской шеи, вызывая тысячи мурашек на свои законные места. Парень резко отстранился от трясущегося тела, практически подлетая к одному из шкафчиков и вытягивая с самой верхней полки темную баночку и пару бежевых пластырей. - Все-таки мы плохо на тебя влияем, - произнёс он, усаживаясь на стул и придвигаясь ближе к хрупкому телу, - сначала ладони, теперь коленка… - Я просто слишком неуклюжая… - скромно ответила девушка, вспоминая первую встречу с ребятами. - Мне пора научить тебя следить за своим…телом, - спокойно ответил фронтмен, вглядываясь в кажущиеся синими из-за плохого освещения глаза. И тёплая мужская ладонь едва ощутимо провела по женскому бедру, будто специально задевая нежную кожу, в то время как смоченный спиртом диск внезапно накрыл открытую рану, вынуждая Даниэллу резко вздрогнуть и сильно закусить нижнюю губу, дабы перебить болезненные ощущения в ноге. И Дамиано, услышав тихое шипение сверху, приподнял голову, исподлобья замечая такой соблазнительный жест со стороны сидящей напротив него девушки, чьи ноги еле заметно дрожали, то ли от холода, то ли от боли, то ли от него…. И его янтарный взгляд медленно прошёлся по облаченному в широкую футболку телу, что изредка двигалось в попытках успокоить ноющий дискомфорт в пострадавшем месте, и, наконец, столкнулся с краем серой ткани, еле скрывающей нижнее белье Даниэллы, что внимательно следила за каждым движением фронтмена, устремляя свой взгляд на его крепкие руки, старательно клеящие бежевый пластырь на обработанную рану. И мужские пальцы резко задрожали, промахиваясь мимо нужного места, глаза запылали ярким огнём дикого возбуждения, а тело напряглось до такой степени, что домашние штаны готовы были сами слезть с него, освобождая напряжённую до предела плоть. - Бессонница такая коварная штука, да?.. - тихо прошептал Дамиано, выпрямляясь над Даниэллой, что (не)хотя облизала губы - никогда не знаешь, чем закончится… « - Новым столом… » - пронеслась в голове мысль…