Научи меня, папочка.

Звонкий скрип резко тормозящих шин электрическим током прошёлся по загруженным мыслями извилинам. Проходящие в столь позднее время люди замерли, встревоженно рассматривая представшую на дороге картину, где стояла трясущаяся девушка, разрезая окружающую атмосферу своим ледяным взглядом, что закаменел от дикого страха внутри организма. 

Секунда, и она бы умерла, так и не выкарабкавшись из поглотившей ее бездны. 

Водитель огромного джипа громко выругался на Даниэллу через открытое окно и сорвался с места с диким треском колес, оставляя ее хрупкое тельце стоять посреди дороги, судорожно глотая воздух и оглядываясь по сторонам, пока удивленная толпа приходила в себя после увиденной ситуации и продолжала свой путь в переливающийся шум ночного города. И она снова осталась одна. Эмоционально и физически раненная, с давящим грузом неприятных слов на плечах, голубоглазая вернулась на тротуар, где раннее она сбилась с пути, не заметив, как вышла на проезжую часть, и в который раз оглянулась по сторонам, будто ища что-то или кого-то, но кроме незнакомых лиц и проезжающих мимо машин не было ровным счетом ничего. И, благо, адекватное сознание вернулось в голову голубоглазой, когда запах свежеприготовленного кофе защекотал носовую полость девушки, разгоняя своей резкостью все воспоминания прошедшего вечера. - Может быть уже расскажешь, что случилось?.. - произнесла Алессия, перебирая в пальцах длинные пряди каштановых волос своей подруги. - Ничего не произошло, все в порядке, - спокойно ответила голубоглазая, рассматривая незамысловатый узор на фарфоровой чашке. - Ты так думаешь? - ухмыльнулась рыжеволосая. Действительно, ничего не произошло. Она просто сделала шаг назад, в тот самый день, когда, громко хлопнув дверью, вылетела из дома, что девятнадцать лет был для нее единственным родным местом; когда она была отвергнута человеком, что подарил ей новые ощущения, на том самом столе, ножки которого готовы были вот-вот сломаться под тяжестью двух напряженных от возбуждения тел. - … пропала после вечеринки, не звонила, не писала, - продолжала говорить подруга, наконец, вырывая Дану из крутящихся в голове мыслей, - а вчера пришла вся в слезах, еле на ногах стояла… - А может тебе стоило задать этот вопрос раньше? - неожиданно резко перебила подругу девушка, устремляя свой ледяной взгляд в округлившиеся глаза. - Я… - промямлила Алессия, опуская голову. - Ты вытащила меня на ту вечеринку, прекрасно зная, как я отношусь к подобным местам, - строго продолжила Даниэлла, - а когда утром я не вернулась сюда, даже не поинтересовалась моим местонахождением. Злость на саму себя уже выкипала из каждой клеточки хрупкого тела, что неожиданно напряглось, распространяя собственные обиды на стыдливо опустившую голову подругу, и Даниэлла судорожно выдохнула, вдавливая длинные ноготки в бледную ладонь. - Я была уверенна, что ты уехала, как тогда из клуба, - тихо произнесла Алессия, - думала, ты вернулась обратно домой из-за строгости отца. - Я не живу там уже давно! - воскликнула голубоглазая, вскакивая с места. - А где ты была все это время? - встревоженно спросила рыжеволосая. Там, где было непривычно хорошо, где никакие болезненные воспоминания даже не пытались лезть в счастливую голову, где каждое утро пахло приготовленным только для нее одной завтраком, пока приглушенный мужской голос ласкал ушные раковины. Там, где был он… - У старого знакомого. - коротко ответила Даниэлла, вставая из-за стола. - Не у Пауло, случайно? - хитро поинтересовалась подруга, что несколько лет подряд помогала светловолосому добиться расположения шатенки. - Случайно, нет. - неосознанно огрызнулась Дана, сваливая посуду в уже и так заполненную раковину. - Он писал мне позавчера, вроде… - задумчиво протянула Алессия, - спрашивал, где можно тебя найти. Я думала, вы поссорились, и ты ушла, раз он хот… - Мне это неинтересно. - бросила голубоглазая, удаляясь в небольшую комнату, уже второй раз любезно одолженную подругой. Громко хлопнув дверью, специально резко закрыв щеколду, будто вырывая наружу боль, перемешивая ее со звонким звуком, Даниэлла метнулась к кровати, зарываясь в огромное белоснежное одеяло, единственное, что дарило ей свое тепло последнее время. И девушка раздраженно выдохнула, когда экран телефона, лежащего на прикроватной тумбочке, в который раз за весь день включился, говоря о новом пришедшем уведомлении, а точнее, сообщении от переживающей гитаристки. Но голубоглазая даже не прочитала довольно таки большой текст, швырнув телефон куда-то в угол комнаты, благо, попав на мягкий коврик, и зарылась хмурящимся носиком в воздушную подушку. Даниэлла проспала, пожалуй, больше пятнадцати часов после неожиданного прихода в гости к своей подруги, что напоила голубоглазую успокоительным, постоянно расспрашивая о случившемся, и уложила в постель. И сейчас тело девушки было готово пробежать марафон, в то время как голова отважно цеплялась за желание оставаться в покое и не думать о решение неожиданно нахлынувших на невинное создание проблем. И голубоглазая нервно выдохнула, нехотя вылезая из теплых объятий постельного белья и вслушиваясь в тихие шорохи, доносящиеся из-за закрытой деревянной двери. Шум воды неожиданно разлился по воздуху, а громкое пение Алессии позволило Даниэлле исполнить задуманный план. Она тихо вышла из комнаты, широкими шагами направляясь в сторону гостиной, где в огромном шкафу, за прозрачными дверцами, стояло огромное количество разноцветных бутылок, скрывающих за своими полупрозрачными стенками самое необходимое Даниэлле успокоительное. И следующие два часа голубоглазая проводила в своей комнате, с бутылкой крепкого виски в одной руке и дымящейся сигаретой в другой. Ледяные слезы мелкими кристаллами падали на серую футболку, охлаждая горящие от воспоминаний щеки, склеивая длинные реснички, заставляя сердце бешено бить по вздымающейся грудной клетке. И, казалось, еще немного, и истерика, словно большое покрывало, накроет ее с головой и заставит руки вновь задрожать с неистовой силой, но было не время. Не сейчас, чуть позже, когда она столкнется с янтарным взглядом, что будет прожигать в ее сердце дыру.

***

Черная машина припарковалась возле незнакомого дома, что один, среди новых построек, напоминал разваливающуюся каменную коробку. Проходящие мимо люди кинули встревоженный взгляд на сжатые в кулаки руки, не обращая внимания на пылающее злостью лицо. И мужчина стянул с головы огромную шляпу, как только массивная железная дверь с диким скрипом закрылась за крепким телом, чуть ли не снося ветхое здание истошным ударом по проему. Медленно поднявшись на необходимый этаж, человек замер, оказываясь перед той самой дверью, что скрывала от его напряженного тела хрупкую девушку. Глаза боятся, а руки делают. - пронеслась мысль в голове, и закрытая тонкой тканью рука потянулась к звонку, заливая небольшую квартиру плавным звуком, перемешивающимся с незнакомым голосом, доносящимся из глубины квартиры. Посторонние ему были ни к чему. - Охуе… - открыв дверь, воскликнула рыжеволосая девушка, в испуге прижимая ладонь к губам, что не успели выразить все удивление до конца, будучи перебитыми. - Даниэлла здесь? - строго поинтересовался мужчина. - Эээ… - неуверенно протянула Алессия, - да.. - Я могу с ней поговорить? - уже более спокойно спросил человек. - Не знаю... - коротко ответила рыжеволосая. - Отлично! Мужчина переступил невысокий порожек, заставляя девушку от шока прижаться к холодной стене, и уверенно посмотрел в ее глаза, слегка приподнимая бровь. - Я могу поговорить с ней наедине?.. - осторожно поинтересовался он. - Ничего себе, - уверенно произнесла Алессия, приходя в себя и набираясь смелости, - сам Дамиано Давид выгоняет меня из моей же квартиры. - Расскажешь кому-нибудь… - строго начал парень, тыкая девушку указательным пальцем, - не получишь бесплатный билет… Зеленые глаза загорелись огнем предвкушения, руки сами схватили висящую на крючке джинсовку, и девушка быстро выбежала из квартиры, кидая напоследок неразборчивую фразу и оставляя Дамиано одного в совершенно неизвестном ему месте. В огромном городе нашел, значит и в маленькой квартире получится. Заправив выбивающиеся пряди волос за уши, фронтмен тихо двинулся вперед, прорезая глухую тишину в квартире, что неприятно давила на мозг, подчеркивая одиночество парня, своими легкими шагами. И тихие всхлипы, неприятно заскребли ушные раковины, когда напряженное до предела тело прошло мимо закрытой на щеколду двери. Дамиано резко повернулся, устремляя янтарный взгляд перед собой, осторожно приблизился к вертикальной поверхности и вслушался в редкие звуки, стрелой врывающиеся в его мозг. - Дана… - прошептал парень, прикрывая глаза от потерянности. Всхлипы прекратились, послышалось легкое шуршание, и руки задрожали сильнее - у него от осознания того, что она совсем рядом, а у нее от услышанного до боли родного голоса. - Это я… - продолжил парень, аккуратно надавливая на ручку двери, - Дамиано… Звук соприкосновения стекла с ровной поверхностью заставил фронтмена слегка отстраниться в надежде на то, что деревянная преграда откроется, и хрупкое тельце предстанет перед его глазами, но девушка тихо подошла к двери, облокачиваясь об холодную стену и опуская взгляд на шатающиеся от выпитого алкоголя ноги. - Я хочу поговорить… - снова начал парень, зажмуривая глаза от неприятной давящей на мозг тишины. - открой, пожалуйста, дверь. Снова послышался непонятный звук, но щеколда так и не открылась, а дверь продолжала отделять два тела друг от друга. От дрожи в теле, от недопонимания дальнейших действий, от обескураженности парень прижался напряжённой спиной к неровной поверхности, медленно сползая на пол, прижимая ноги к торсу и громко выдыхая, так, чтобы она услышала, как ему плохо... Девушка помялась на месте, и, будто зная, что он сделал, повторила действия фронтмена, усевшись на пол спиной к двери, чувствуя, что стройные ноги уже не выдерживают легкое тело. - А помнишь, как ты забыла про пасту, - запрокинул голову, прикрыл глаза, ухмыльнулся уголком губ, - и мы отмывали плиту… Печально усмехнулась, рассматривая порезанный в тот вечер пальчик. - Как натягивала на бедра платье, чтобы я не рассматривал их... Прикрыла глаза, вспоминая прекрасно проведенный на пляже вечер. - А как ты ругнулась первый раз, - очередная ухмылка, - это было больше смешно, чем пугающе… Покрылась мурашками, прокручивая в голове некультурное слово, что нечаянно вырвалось из нежных уст. - Я знаю, ты помнишь, как ночью я держал твои волосы, а ты умоляла меня выйти, потому что стеснялась. Вздрогнула, вспоминая, как его трясущиеся руки аккуратно снимали с ее тела лишнюю одежду, пока взгляд старался не цепляться за манящие изгибы. - А утром умоляла лишить тебя невинности… Снова привычно залилась алой краской, опуская голову от смущения. - И как мы порвали колготки, а потом решили купить рыбку… Мягко улыбнулась, мысленно благодаря его за неимоверную поддержку на той самой сцене, что стала глотком свежего воздуха после глубокой затяжки. - А как ты думала, что мы идем в море, чтобы поплавать... Закусила губу, прокручивая в голове хитрый ответ парня на ее просьбу не уходить далеко от берега. - Как я научил тебя курить… странно звучит, правда? Глухо засмеялась, обводя затянутыми пленкой алкоголя глазами комнату. - И позволять прикасаться к твоему телу… только мне… Снова вспомнила руки Пауло, крепко удерживающие вырывающееся тело, нахмурилась, опуская голову, стараясь перебить тяжелые мысли закусыванием нижней губы. - Пожалуйста… дай мне войти… Они сидели на холодном полу, прижимаясь друг к другу спинами, но не чувствуя тепла кожи из-за деревянной преграды. Они в унисон опускали головы от смущения, прикрывали глаза от нахлынувших воспоминаний, ухмылялись уголками дрожащих губ. Они неистово любили, вырывая болезненное чувство из своей груди вместе с тяжелыми вздохами. Послышался резкий щелчок, дверь слегка скрипнула, позволяя запаху ядовитого табака заполнить легкие Дамиано, и он вскочил на ноги, осторожно дотрагиваясь до деревянной поверхности. - Курила, да? - тихо спросил он, оказываясь в небольшой комнате, где девушка стояла у открытого окна, вздрагивая от холода. - Да… - протянула она, все ещё не смотря в чужие глаза. Фронтмен медленно прошёлся взглядом по поверхностям, замечая полупустую бутылку дешёвого виски на прикроватной тумбочке, и уверенно посмотрел на невинное создание. - И пила… - пожал плечами парень, слегка наклоняя голову вбок. - И что? - резко спросила Даниэллы, устремляя нетрезвый взгляд на Дамиано. Парень вздрогнул, удивленно осматривая шатающееся тельце, что отважно хваталось рукой за подоконник, уверенно смотря в янтарные радужки. - Почему ты не отвечала на телефон? - проигнорировал язвительность девушки. - Не хотела. - коротко ответила Дана. И она слегка пошатнулась, чувствуя, как злость на саму себя закипает внутри организма, заполняя каждую клеточку безумным стыдом перед своим возлюбленным, что стоял в метре от нее, передавая тепло по невидимым нитям. - Я переживал, искал тебя по всему городу, - строго начал Дамиано, - а ты просто не хотела? - Я не могла… - на выдохе проплела голубоглазая, рассматривая свои собственные поломанные от злости ногти. - Почему? - непонимающе воскликнул парень. Тело предательски затряслось, сердце бешено забилось, глухо отбивая шумом в затуманенном мозге, что будто зашевелился, умоляя самого себя сохранять спокойствие, но было поздно - она уже столкнулась с его янтарными глазами. - Я боялась! - резко начала Даниэлла, вскидывая голову и устремляя горящий в темноте взгляд на Дамиано, - боялась, что ты потребуешь забрать свои вещи, а я не хотела этого! Я не была готова к такому, я ужасно переживала, я не знала, куда идти! Я боялась потерять тебя, потому что безумно сильно влюбилась, потому что до жути благодарна тебе за то, что ты делал для меня! Слова неистовым потоком лились из девичьих уст, искусанные губы подрагивали от каждого истерического выкрика, шатающееся тело то и дело норовилось упасть, еле удерживаясь на ватных ногах. Его любимые бездонные глаза, словно океан, скопили в себе неистовую боль, вырывая ее наружу молекулами горьких слёз. И Дамиано сделал шаг вперёд, ухватывая летающую по воздуху руку за тоненькое запястье, и одним ловким движением притянул хрупкое тельце к себе, крепко прижимая к напряжённой груди, чувствуя, как сильно вздымается ее грудь от глубокого дыхания, перемешивающегося с протяжными звуками, вырывающимися из самой глубины глотки. Она дала слабину впервые за последние два дня, сдерживала дикую злость внутри своего хрупкого организма, и сейчас, столкнувшись с янтарным взглядом, что прожигал в ее сердце дыру, позволила истерике полностью управлять ее мыслями, словами, действиями. - Я хотел найти тебя… - успокаивающе начал фронтмен, прижимая Дану к своей груди, - Вик рассказала мне обо всем, мне просто нужно было поговорить с тобой, слышишь? Дамиано слегка приподнял голову девушки за подбородок, большими пальцами стирая мокрые от слез дорожки, что блестели на приглушенном свету от стоящей на тумбе лампы. И Даниэлла опустила опухшие от бесконечных рыданий веки, запоминая каждое невесомое прикосновение к своей коже, будто заново училась принимать его тело своим. - Мне так противно от самой себя… - глухо произнесла девушка, зарываясь носиком в ключицы фронтмена, - и так стыдно перед тобой… - Тебе нечего стыдиться, поверь, - спокойно ответил Дамиано, чувствуя, как дрожит его сердце, - ты не виновата в том, что произошло. Ты не должна ненавидеть себя за это и думать, что я возненавижу тебя, потому что ты даже не представляешь, насколько сильно я люблю тебя... Не разрывая тёплые объятия, парень аккуратно подошел к небольшой кровати, откидывая в сторону воздушное одеяло, и усаживаясь на мягкую поверхность, прислоняясь к ровной спинке. И Даниэлла, будто боясь, осторожно положила голову на мужские бёдра, обвивая тонкими ручками чужие ноги, расслабляя до жути напряжённой тельце, что будто выдохнуло, благодаря Дамиано легкими прикосновениями. - Я помогу тебе, слышишь? - тихо произнёс парень, улавливая легкий кивок головы, - помогу забыть… И Даниэлла резко вздрогнула, приподнимаясь над мужским телом, заглядывая в янтарные радужки, что испугались внезапных действий со стороны невинного создания. Неожиданное воспоминание болезненных слов Пауло о Дамиано, о разрушении его карьеры, о грязной лжи, что любопытные фанаты примут за самую настоящую правду, ударило девушку по голове, заставляя каждую клеточку тела затрястись от страха. - Нам нельзя быть вместе, - уверенно произнесла она, еле выстраивая слова в правильном порядке. А фронтмен еле заметно ухмыльнулся, вглядываясь в напуганные голубые глаза, и вновь уложил голову возлюбленной на свои ноги, зарываясь пальцами в каштановые волосы, раскиданные по острым плечам, перебирая объёмные пряди, успокаивая девичье тельце. - Завтра решим… - коротко ответил Дамиано, прикрывая глаза от спокойствия на душе.