Научи меня, папочка.

Она вбежала в квартиру с громким заявлением «получилось», кидаясь в крепкие мужские объятия, и он был рад даже больше, чем победе на Евровидение. Она прижалась к его крепкому телу, словно маленький ребёнок, нашедший защиту в тёплых объятиях, безмолвно благодаря его за помощь невесомыми поцелуями, оставленными в районе ключиц. Он протяжно выдохнул, навсегда выгоняя из своей головы все мысли о четко продуманном плане, что они несколько часов подряд обсуждали вместе, пока хрупкое тельце дрожало от обиды и страха предвкушения. Он выслушал ее, дал ей возможность выговориться впервые за несколько дней, не сорвался на злость, которая точно не нужна была его возлюбленной, что заливалась горькими слезами, моля простить за угрозы от ее друга. И казалось бы, преграда с застегнутыми на запястьях наручниками вмиг испарилась, оставляя за собой только шлейф неприятных воспоминаний, что изредка лезли в головы, создавая некую обиду в организме, но отношения будто держались в напряженности, заставляя их избегать друг друга, словно пружинистые нити между двумя сердцами вмиг окаменели, не давая им возможности приближаться друг к другу. Дамиано целыми днями пребывал на студии вместе с группой, готовясь к предстоящим концертам и записывая совершенно новую музыку, пока Даниэлла проводила время со своей семьей, что приняла ее после серьёзной ссоры, умоляя вернуться в родной дом, на что девушка уверенно отказывалась, желая продолжать свою самостоятельную жизнь. И каждый вечер, словно специально, графики максимально расходились, не давая возможности возлюбленным хотя бы встретить друг друга сидящими за кухонным столом. Дамиано возвращался поздно, тихо заходил в квартиру, мысленно молясь, чтобы хрупкое тельце показалось из-за угла, принимая его в свои нежные объятия, но, к его несчастью, девушка уже давно мило посапывала на большой кровати, мягко обнимая чужую подушку, и ему не оставалось ничего, кроме как проснуться утром от холода на второй половине постели, раздраженно выдыхая от осознания того, что она уже давно ушла. И Даниэлла нервничала, стараясь отвлекаться от дурных мыслей времяпрепровождением с родственниками, хотя где-то в самом центре сердца безумно желала заставить своё уставшее после насыщенного дня тело дождаться возлюбленного, провести с ним наедине хоть один вечер, одну ночь. Желанную ими обоими ночь. Но все шло по кругу - быстрый завтрак наедине с собой и остывшим кофе, приготовленным ею перед уходом, шлейф дорогих духов, впитывающийся в каждую клеточку его тела, выключенный свет в квартире, намекающий на ее крепкий сон. Татуированная спина, прикрытая белоснежным одеялом, одиноко лежащие на столе листы с набросанными строками, дожидающиеся своего хозяина, ужин наедине с собой, холодная постель без такого привычного поцелуя на ночь. Они искали друг друга в коротких звонках, а находили только глухую тишину в квартире.

***

Солнечный Рим будто играл злую шутку с очередной волной приехавших туристов, загоняя ясное небо серыми тучами, вот-вот готовившимися разорваться на миллионы капель сильного ливня. Ветер как обычно гонял людей по городу, заставляя их в спешке расходиться по домам, офисам или небольшим магазинчикам. И узкие улочки опустели, нагоняя тоску на шумный город, что покрылся мраком, будто специально ещё сильнее загоняя Даниэллу в раздражённость от происходящего. - И все равно, я не понимаю… - пожала острыми плечиками девушка, - почему мы не можем просто забрать Чили к себе. - Вик не любит оставлять квартиру без присмотра, - спокойно ответил парень, застегивая небольшую сумку, - тем более ты сама видела, какой там дом… Даниэлла сидела посреди комнаты, раскладывая привезённую из своего бывшего дома одежду по стопкам, пока Дамиано носился из угла в угол, стараясь не кидать взгляды на оголенные участки кожи девичьего тела, ведь они манили его в мыслях уже больше недели, но он боялся сделать лишний шаг, зная, что она к этому не готова. - Зачем ты берёшь столько вещей? - удивленно спросила Дана, направляясь к нависающему над комодом парню, - мы едем на сутки. - На всякий случай, - ответил парень, вздрагивая от лёгкого прикосновения маленькой ладошки к плечу, - вдруг она задержится. - У меня есть планы на завтра! - воскликнула Даниэлла, резко отстраняясь от фронтмена, - я не могу сидеть там столько, сколько ее не будет. - Потом обсудим, - раздраженно фыркнул Дамиано, направляясь к выходу из квартиры. Всю дорогу они молчали, думая о своём. Дамиано нервно крутил в зубах тлеющую сигарету, что своим едким дымом хоть как-то выгоняла из головы мысли о желанном теле, сидящем в метре от него, ведь женские ручки то и дело теребили край короткой футболки, оголяя нежную кожу впалого живота, по которому так сильно хотелось провести ладонью, пробираясь под узкие шортики, отодвигая ткань нижнего белья, срывая с девичьих уст глухой стон, что без остановки прокручивался в его голове, затуманивая разум. И Даниэлла чувствовала дикое напряжение мужского организма, плавно переходящее в ее тело и разливающееся по венам неистовым желанием дотронуться до крепкого тела, обвести подушечками пальцев каждую татуировку, коснуться губами гладкой кожи груди, оттянуть короткие пряди волос, дабы снова услышать отрывистый вздох, что своим звучанием завязывал тугой ком внизу живота. Но они продолжали спокойно сидеть на сидениях, изредка кидая друг на друга короткие взгляды и вздымая грудные клетки глубоким дыханием, что хоть как-то помогало успокоить бушующие организмы. - Так, я вернусь завтра днём, надеюсь… - задумчиво проговорила Виктория, выставляя дорожную сумку за порог небольшой квартиры. - за Чили следить, рыбку кормить, соседям не мешать! - Не переживай, - успокаивающе произнёс Дамиано, наблюдая за действиями подруги, - мы будем тихими. - Ну не знаю, не знаю, - пожала плечами гитаристка, - судя по тому, как вы оба напряжены, звукоизоляция точно не поможет. Фронтмен самодовольно ухмыльнулся, кидая взгляд янтарных глаз на стоящую в небольшой прихожей Даниэллу, чьи щеки залились алой краской, а тонкие ручки вздрогнули от осознания сказанных подругой слов. - Да ладно вам! - весело воскликнула Вик, - скромничаете, будто я не понимаю ничего. - Все, иди уже, - коротко бросил парень, с радостью в глазах выпроваживая хозяйку квартиры, - нормально все будет, заклеим рты. Железная дверь закрылась, своим несильным скрипом отрезвляя затуманенный диалогом двух друзей мозг, и Даниэлла отрывисто выдохнула, рассматривая крепкую спину фронтмена, что будто специально медленно закрывал дверь, предоставляя девушке возможность подольше насладиться чёрными линиями изящных татуировок. - Я бы предложил прогуляться, но… - тихо проговорил парень, через отражение в зеркале ловя задумчивый взгляд Даниэллы на своём теле, - погода не самая подходящая… Подходящая для тусовок в постели, - пронеслась в его голове мысль, и он закусил щеку с внутренней стороны, разворачиваясь всем телом к голубоглазой. - А я и не хотела гулять. - раздражаясь от собственных мыслей в голове, коротко ответила Дана. - А что хотела?.. - ухмыляясь, спросил парень, медленными шагами загоняя возлюбленную в угол помещения. Твои нежные прикосновения на своём теле, твои влажные поцелуи на своей коже, твои тихие вздохи безудержного удовольствия, твои громкие стоны неистового наслаждения… Тебя. - Сходить в душ и лечь спать! - испуганно бросила Даниэлла, срываясь с места и убегая в сторону ванной комнаты. Дамиано удивленно посмотрел вслед хрупкому тельцу, переминаясь с ноги на ногу, и обреченно выдохнул, направляясь в сторону небольшой кухни, дабы выкурить очередную за последние часы сигарету, что хоть как-то успокаивала его напряженный организм. Безудержное желание разливалось по венам вместе с кровью, заставляя пах больно колоть от пошлых мыслей, лезущих в голову, и он прекрасно знал, видел и чувствовал, что в голове его возлюбленной творилось тоже самое. Ее щеки без остановки заливались румянцем, будто намекая на то, что она представляет в своей голове различные картины с участием двух возбужденных тел, тонкие ручки так и норовились закрывать краем футболки оголенные участки кожи, дабы не ощущать на своём хрупком тельце прожигающий взгляд янтарных глаз, а веки постоянно прикрывались, дабы в очередной раз не рассматривать чересчур желанное мужское тело. И он знал это, потому что делал также. Шум воды, доносящийся с другого конца небольшой квартиры неожиданно прекратился, заставляя парня оторваться от рассматривания начинающейся грозы и в предвкушении дожидаться открывающейся щеколды деревянной двери. Но было тихо, как и всю неделю в его квартире. Даниэлла с облегчением в разрывающемся мозге завернула тело в белоснежное полотенце, что вплотную обегало каждый изгиб кожи, намокая от капающих на него капелек воды с длинных прядей волос, и замерла перед ручкой двери, не желая вновь сталкиваться с нарастающим возбуждением внутри организма. За прошедшую неделю они пересеклись от силы пару раз, даря друг другу короткие поцелуи и невесомые прикосновения, и девушка вовсю желала остаться с фронтменом наедине, предвкушая уже более настойчивые действия с его стороны, но сейчас, стоя в одном только полотенце, она боялась оказаться рядом с горячий телом, жар которого передавался по невидимым нитями в ее организм, опьяняя и без того затуманенный разум. - И долго ты будешь там стоять? - послышался ухмыляющийся голос из-за двери. - С чего ты взял, что я тут просто стою? - стараясь сохранить самообладание, ответила Дана, одним резким движением распахивая перед собой дверь. Дамиано стоял облокотившись об дверной проем кухни, издалека наблюдая за проходящей мимо него девушкой, что уверенно шла в сторону открытого окна, дабы заполнить легкие свежим воздухом. - Было слишком тихо… - медленно протянул парень, - будто ты думала о чем-то… Или о ком-то… - в унисон пронеслась в их головах мысль, и они оба закусили губу, не смотря друг другу в глаза. - Может займёмся чем-нибудь? - спокойно спросил парень, желая разговорить возлюбленную. - Чем, например? - уверенно поинтересовалась девушка, оглядывая мрачную из-за приглушенного света кухню. Дамиано глубоко вдохнул, наблюдая за горящими огнём зрачками Даниэллы, что то и дело старались зацепиться за какой-нибудь предмет, дабы не останавливаться на мужском теле. - Посмотрим что-нибудь… - задумчиво протянул фронтмен, - выпьем… - Ну уж нет! - резко воскликнула голубоглазая, хватаясь за подоконник за своей спиной. Парень вздрогнул от громкого заявления, непонимающе всматриваясь в бездонные глаза своей возлюбленной, что сейчас наполнились нотками злости и безудержных воспоминаний. - Ты уже выпил один раз… - продолжила девушка, уверенно рассматривая нахмурившееся лицо Дамиано, - чуть не убил меня той бутылкой. - Божеее… - раздраженно протянул темноволосый, хватаясь за голову и закатывая глаза, - сколько ты ещё будешь припоминать мне это?! Даниэлла удивленно уставилась на парня, прокручивая в голове непонятно откуда взявшуюся злость на стоящего напротив неё собеседника, и отрывисто выдохнула, стараясь хоть как-то успокоить заводящийся мозг. - Я не припоминаю, я ставлю перед фактом! - резко ответила она, - ещё бы пару сантиметров, и ты бы один кормил Чили! - Я был зол и пьян, да! - строго начал фронтмен, подходя к возлюбленной, что тряслась от странных ощущений внутри организма, - но это не значит, что теперь я каждый раз буду так себя вести! - А откуда мне знать?! - будто специально выводя итальянца из себя, выкрикнула Дана. Челюсти сомкнулись до скрипа зубов, янтарный взгляд внезапно почернел, устремляясь в горящие голубым пламенем глаза Даниэллы, а руки сжались в кулаки, унимая тем самым дикое напряжение в теле. - Ты ведёшь себя странно последнее время, Даниэлла Бруно. - коротко бросил Дамиано, хитро всматриваясь в чужие глаза, - прихожу домой - ты уже спишь, просыпаюсь - тебя уже нет в постели. Постоянно бесишься от каждого моего слова. Будто его низкий голос заводит ее в безумное возбуждение. - Избегаешь меня… - продолжил парень, делая шаг к девичьему тельцу. Будто один его вид заставляет ее растекаться лужицей удовольствия. - Ты знаешь, я налаживаю отношения со своей семьей! - резко ответила Даниэлла, прижимаясь поясницей к краю подоконника. - Да, но ты слишком часто срываешься на меня! - воскликнул парень, вскидывая голову. - и заставляешь меня злиться на тебя! Будто он виноват в ее безумном желании. Хотя да, именно он - главная причина постоянно ноющего от возбуждения тела. - Ты тоже ведёшь себя не лучше, Дамиано Давид! - передразнила его Даниэлла, кидая злобный взгляд в чёрные зрачки, - винишь меня в том, что я не уделяю тебе времени, хотя и сам целыми днями зависаешь где-то, и не всегда на студии! - Потому что я не могу подловить тебя! - пожимая плечами, заявил фронтмен, - то ты у себя в квартире, то на репетиции, то у мамы в бутике. И вместо того, чтобы освободить хотя бы один вечер для меня, заводишь какой-то гребаной бутылкой, хотя я уже тысячу раз извинился и пообещал быть сдержаннее. - Но сейчас ты несдержанно орешь на меня! - воскликнула Даниэлла, вжимаясь в твёрдую поверхность. Дамиано нервно выдохнул, будто под влиянием слов возлюбленной прикрыл глаза, дабы хоть как-то успокоить уже давно заведённый организм, и вплотную прижался своим крепким телом к хрупкому тельцу Даниэллы, что тряслось от страха предвкушая дальнейших действий и слов фронтмена. - Потому что ты очень нервная последнее время… - спокойно произнёс парень, проводя ладонью по белоснежному полотенцу. Мысли медленно плавали по извилинам мозга, вздрагивая от тихого дыхания девушки. - Может быть тебе нужна разрядка? - ухмыльнувшись, произнёс парень. Мужские руки мягко прошлись по лишней ткани, скрывающей всю желанную красоту девичьего тельца, медленно поднимаясь выше, едва заметно касаясь мокрых после душа прядей волос. - Ты знаешь, я готов помочь тебе с этим… - продолжил парень, рассматривая вздымающуюся от глубокого дыхания грудь. - Я совершенно спокойна! - резко воскликнула Даниэлла, взмахивая тонкими ручками, что тут же оказались захваченными пальцами фронтмена. Резкая вспышка молнии своими длинными нитями электрического разряда прошлась по мужскому организму, что напряжённо нависал над хрупким тельцем, вжимая возлюбленную в угол подоконника. Им обоим нужна та разрядка, которую они ежесекундно представляли в своей голове, находясь рядом друг с другом. Дамиано заглянул в голубые радужки глаз, что в мраке маленького помещения метали яркие искры безумного желания, и резко, не медля ни минуты, ни боясь спугнуть, накрыл девичьи губы своими, врываясь в приоткрытый рот языком и сплетаюсь с ее в неистовом танце, передающем в их тела всю любовь и давнее желание. Хрупкое тельце вздрогнуло, практически укладываясь на плоскую поверхность под влиянием грубого поцелуя мужских уст, но фронтмен умело подхватил голубоглазую за ягодицы, сжимая нежную кожу через плотное полотенце, что так и норовилось соскользнуть с влажного тела, и неожиданно резко усадил на слабый кухонный стол. Тот самый, с которого все и началось. Холодная поверхность соприкоснулась с оголенными участками кожи Даниэллы, и она ещё сильнее прижалась закрытой грудью к обнаженному торсу Дамиано, специально прогибаясь в спине так, чтобы ещё сильнее возбудить своего возлюбленного. - Не пытайся играть со мной… - прошептал парень, обжигая дыханием мочку девичьего уха, тут же закусывая нежную кожу и тем самым выводя ее из себя. - я все равно одержу победу. - Даже так?.. - хитро протянула девушка, до боли закусывая нижнюю губу. Маленькая ладошка игриво провела по чужой скуле, большим пальцем обводя контур мужских губ, что растянулись в легкую улыбку, предвкушая дальнейшие действия невинной девушки. Даниэлла медленно завела руку за голову фронтмена, притягивая его ближе к себе, и оставила невесомый поцелуй на устах, влажными губами переходя на гладкую кожу крепкой шеи, закусывая и оставляя багровые метки, блестящие на врывающихся в душное помещение разрядах молний. Дамиано глухо простонал, прижимаясь влажным лбом к острому плечу девушки, пока та продолжала игриво проводить кончиком язычка по чёрным буквам татуировки, будто наполняя каждую линию бывалой яркостью. А маленькая ладошка уверенно повела вниз по широкой мужской спине, слегка царапая гладкую кожу острыми ноготками, плавно перемещаясь на низ живота возлюбленного. И Дамиано громко простонал, закусывая нежную кожу Даниэллы, когда ее тонкие пальчики неумело коснулись напряжённой до предела плоти, уверенно проводя по всей длине. Мысли окончательно выбились из его головы влажными поцелуями в районе ключиц, что она оставляла в виде небольших розовых меток, меняющих своё местоположение на коже, нежными прикосновениями к обнаженному торсу, что готов был разорваться от переполняющего грудную клетку возбуждения, дерзкими и до жути уверенными хватками напряжённой плоти. Контраст между нежностью и грубостью сводил с ума обоих, заставлял каждую клеточку тела трепетать от неистового блаженства, глаза метаться по телам, в который раз запоминая каждую родинку на коже. Его протяжные стоны опьяняли ее мозг, придавая уверенность неумелым, но таким настойчивым действиям, крепкие руки вжимались в деревянную поверхность стола, удерживая расслабленное от удовольствия тело, что нависало над хрупкой Даниэллой, блокирую под собой. - Черт, ты… - сквозь стиснутые зубы протянул парень, резко вскидывая голову и одним ловким движением трясущихся рук скидывая белоснежное полотенце с желанного им тела. Даниэлла вздрогнула, чувствуя, как холодный ветер, пробивающийся в открытое окно прошёлся по пылающей огнём коже, покалывая ее тысячами мелких мурашек, и Дамиано резко прильнул губами к девичьей шее, слизывая капельки воды, до приятной боли закусывая влажные места, водя носом по бархату девичьей кожи, вдыхая запах персикового шампуня. Руки самопроизвольно сжали узкую талию, вырывая из приоткрытых женских уст плавный стон, и он провёл пальцами по впалому животу, ведя языком и легкими поцелуями дорожки к вздымающейся от отрывистого дыхания груди, поглядывая на скрывшуюся в домашних штанах женскую ручку, что продолжала мучительно медленно разжигать пламя безудержного возбуждения, стягивая лишнюю ткань с бёдер возлюбленного. И пальцы ловко переместились на девичье бедро, щекотя внутреннюю часть и медленно ведя выше, заставляя Даниэллу закусить нижнюю губу в предвкушении невесомых прикосновений, что приятной тянущей болью накрыли ее тельце, как только фронтмен хитро взглянул в расширенные зрачки возлюбленной, резко касаясь самой чувствительной точки женского тела, срывая громкий стон с приоткрытых уст. - Тише, тише, - ухмыляясь, произнёс Дамиано, - мы же обещали не мешать соседям, да? Но она будто не слышала его, до хруста выгибаясь в позвоночнике и продолжая безудержно повторять его имя, перемешивая с грубыми стонами и тяжелыми вздохами, вырывающимися из самой глубины глотки. И он вновь накрыл ее опухшие губы поцелуем, покусывая чувствительную кожу, терзая их, сплетаясь языками в неистовом танце, что уже невозможно было прервать. Слишком долго они ждали этого, отвлекаясь от записи музыки и игры на скрипке. В унисон с громким раскатом грома, он внезапно вошёл в неё до самого предела, разрывая тугой ком, крепко сжимая лежащие на ломком столе бедра, оставляя розовые пятна, что завтра она будет смущенно скрывать плотной тканью джинс также, как и покрытую багровыми пятнами кожу шеи. И уже и так затуманенный диким возбуждением разум будто вылетел вместе с резким стоном, острой стрелой вонзающимся в мозг Дамиано, отчего тот увеличил напор, уже никак не контролируя их действия по отношению друг к другу. Звонкие удары острого края стола об потрепанную стену словно электрические разряды проникали в мозг двух отдающихся друг в другу любви людей, что совершенно не обращали внимание на громкие ругательства пожилой соседки за стеной небольшой квартиры. Отрывистые стоны перемешивались с глубоким дыханием, заставляя глаза прикрываться от удовольствия, пока янтарный и голубой взгляд метались по небольшой кухне, то и дело натыкаясь на приоткрытые от неимоверного удовольствия губы. И руки Дамиано все сильнее вжимались в стол, что изрядно скрипел, намекая на свои слабые ножки, готовые сломаться от очередного сильного толчка. …Но им было плевать, были он и она… И только внезапный раскат грома, заглушающийся мужским стоном, заставил Даниэллу вздрогнуть каждой клеточкой тела, и ее взгляд медленно переместился с желанного тела парня. И глаза загорелись в испуге, а руки резко вцепились в мужские плечи, больно впиваясь острыми ноготками в гладкую кожу. Парень вскинул голову, смахивая выбившиеся прядки волос с лица, и удивленно посмотрел на дрожащую от страха девушку, стараясь увидеть в ее бездонных глазах объяснение. Но она молчала, а горькие слёзы медленно спускались по вееру чёрных ресниц, пока дрожащие губы шептали что-то неразборчивое. - Дамиано… - тихо протянула она, вырываясь из накрывшего ее транса, - Обама умер… Фронтмен раздраженно бросил взгляд на стоящую на столешнице банку, ухмыляясь с печальной реакции своей возлюбленной и коротко заглядывая в голубые глаза, покрытые пленкой слез и возбуждения. - Какая к черту рыба! - резко бросил он, и сделал очередной грубый толчок, отчего девушка тут же вздрогнула, напрочь забывая о случившемся пару минут назад. Пугающие раскаты грома, яркие вспышки молний, сильный ветер, метающий тонкий тюль по всей маленькой кухне, что уже задыхалась от дикой жары, исходящей от двух влюблённых тел, отчетливо слышимые хлопки бёдер друг об друга, громкие стоны, перемешивающиеся с тяжелым дыханием, что создавали идеальный ритм, в унисон отбиваясь с грубыми толчками бёдер друг к другу. И резкий фейерверк окончания безумной игры острыми искрами вонзился в каждую клеточку двух организмов, и они обессилено прижались друг другу влажными после бурной страсти телами, обвивая друг друга трясущимися от перенапряжения руками и благодаря очередной волной горячий поцелуев, что передавали всю любовь, нежность и приятную грубость. Им просто нужна была разрядка, в которой они оба одержали победу.