Не про отношения

— Хэй, бро, повтори, что тебе сказали?! Лукас поправляет чёрные очки с жирной трещиной на левом стекле и пафосно выдаёт: — «Вы выглядите очень креативно, а мы как раз ищем таких!» Сидящие за столом, они отмечают не только потерю девственности своих младшеньких, но и удачное собеседование. Лу со старой работы свалил, когда ему сказали, что при повышении объёма работы повышения объёма зарплаты ждать не следует. А Вон, может, и дурачок, но себя даже таким ценит. — И куда тебя берут? — Ченлэ со своей мордашкой выглядит так, словно не подъебнул — день в мусорку. Донхёк щурится в его сторону — бдит на всякий случай, но в целом он сейчас добродушен, потому что «я же говорил, что хвостики с цветными резиночками правят миром!». Лукас съезжает по стулу ещё на миллиметр и, сложив руки на груди, довольно отвечает: — В строительную фирму дизайнером жилых помещений, — на что Ченлэ значимо так кивает: — Маляры везде нужны, бро, это правильно. Джисон хрюкает в баночку с пивом, Хёк закатывает глаза («Осторожнее, провалятся, у тебя же там пустота», — на днях брякнул всё тот же китайский Джисонов мальчик, но Донхёки воспитанный и взрослый, он не будет на всякую мелочь обижаться). Лу пожимает плечами, хватает свою баночку и, резко подняв, провозглашает: — За условности взрослости! А мазь для спины в нижнем ящичке у кровати, там же, где и смазка, — легко кидает, уже и не глядя на скрючившегося Лэ, который смотрит с видом «в мусорной куче я тебя видел, ирод, какого сразу не сказал?». Телефон вибрирует в кармане, и Лу с удовольствием принимает поздравление от Марка на отправленное сразу после собеседования сообщение: тот пишет, что очень рад за Вона, и от этого тепло так становится, словно пушистого собакена обнимаешь. Лукас делает селфи — с хвостиками, естественно, ещё и сердечко двумя пальцами показывает. Донхёк вновь утверждает, что это любовь, Ченлэ сваливает в спальню — за мазью, наверное. Джисон так и засыпает, обняв недопитую баночку. — Пьянь, — почти ласково произносит Донхёк, похлопав спящего по спине, на что Лу со знанием жизни отвечает: — Не, это его укачало. Думаешь, секс — это легко? Это работа, так же, как и дизайнер жилых помещений, может, даже сложнее. Это не стены марать, а живого человека!.. Он пишет Марку, что ждёт его в субботу, что будет весело. А если Марк не хочет со всякими там пересекаться, то есть балкон, а на балконе тепло, а ещё там ящик с печеньем и снеками разными. И плед можно расстелить, а если темноты дождаться, то на звёзды посмотреть. «А я спец по звёздам)))» — Чего довольный такой? — Донхёк бесшумно нависает сзади, по-тихому обойдя стол. — О, бро, ну ты и флиртун! Ченлэ возвращается, чтобы пиво допить и Джисона проверить. Хёк предлагает ему затусить здесь до субботы, а прогулы — это нормально, со всеми бывает. Но подзатыльник от Лу любимому бро заставляет едва ли не язык прикусить. — Думай, чему ребёнка учишь! И, вопреки осени, в душе расцветает весна, и бабочки в груди шебуршат, щекотные такие.

***

Когда Юта впервые увидел своего нового соседа, он оценил его сначала взглядом, затем руками («Я очень хорошо массаж делаю, а ты с дороги устал!»), а потом ещё обонянием и вкусом: оказалось, его новый сосед что-то смыслит в готовке. Уже тогда Юта уверился, что сорвал джек-пот, и звонил потом родителям с криком: «Да я тут как в раю, спасибо!». Корейский он тогда знал сносно — три года жизни в стране, старшая школа, все дела. Наверное, поэтому тоже сконнектились: общий язык сближает (как и два языка в одном рту, но сближение пока не на том уровне, хотя всё ещё впереди). Новый сосед позволял делать себе массаж (сидеть на его бёдрах было сущим наслаждением), охотно вёлся на всякие вроде бы невинные уговоры — по магазинам пробежаться, киношку вместе посмотреть, в настолку поиграть, браслетик застегнуть. И постепенно так друг в друга вросли, что один без другого сейчас не воспринимается: как будто чего-то не хватает, не так. Джон, конечно, бухтит, что у них не отношения, что фигня это всё, а ведь волнуется, если сосед задерживается, не предупредив, или траванётся чем, или заболеет. Собирает ему волосы в хвостик, ногти друг другу красят и могут даже заснуть в обнимку. И все эти поцелуи, жмяканья, фразы и взгляды можно собрать в очень даже цельную картину семейной жизни, где у них есть ещё и сыночек — малыш Марк. Который пока к Юте только присматривается, но уже позволяет себя обнимать, пусть и сжимается весь, стараясь стать как можно меньше. Такой трогательный и милый! Юта бы его к ним забрал, но места мало, да и Джон против: говорит, из них пример для взрослой жизни не лучший. А вот Юта уверен, что пример отличный, ведь бывает слишком, очень, невозможно хуже. А они ничего так, живут. Он приглашает Марка в гости в пятницу, пока Джон на работе. Ставит на стол всякого разного, что в холодильнике нашлось, и предлагает фильм какой-нибудь посмотреть на выбор младшенького. — И даже с Пауком «Через вселенные»? Первую часть? — и смотрит так, что Юте плевать, если это будет ужастик, потому что при слове «паук» он представляет кого-то типа Арагога из «Гарри Поттера». И счастливо орёт: «Ааа!» — когда видит западного супергероя, а с ним наблюдает целую делегацию подобных. Ребята едят, обсуждают происходящее, Марк ещё в телефон посматривает («Переписка с Лу?» — понимающе, и тот, покраснев, кивает), и вообще идиллия. В общем, Юта уверен, что с Джоном у них куда больше, чем дурацкие «не отношения». Просто его сосед глупенький и слишком уж в отрицание уходит, хотя всё уже давно решено — и высшими силами, и их бро, и даже ими самими.