Воровка

Давайте подумаем о том, чтобы произошло, если бы в ночь перед выпуском Софие все же удалось нормально заснуть? От лица Софии Август 846 года. Выматывающий день и выпитая перед сном кружка чая заставили отступить чертову бессонницу. Хотя бы последнюю ночь здесь ты сможешь спокойно проспать. Коротко зевнув, ты отвернулась к стене и начала медленно проваливаться в сон. Перед тобой стояла небольшая толпа. Подойдя на пару шагов и осмотрев людей, ты поняла, что все они были в солдатской форме. Через еще несколько секунд ты разглядела на каждой куртке по нашивке разведчиков. Проталкиваясь сквозь людей ты неожиданно увидела что собрались они вокруг стойки с газетами. Что там могло быть такого? Взяв себе один экземпляр, ты стала читать статью на первой же странице. «…Трупы были опознаны, как солдаты двенадцатого отряда Ральф Франк и Кристи Отто, а также новобранцев новобранцы: Сая Беккер и Надин Крузе…» Отпечатались и зарезонировали у тебя в голове последние строки. Пальцы разомкнулись и уносимая, неизвестно откуда взявшимся, ветром газета отлетела прочь. Пару раз моргнув и оглядевшись, ты осознала, что больше не стоишь среди зданий и толпы солдат. Это была обычная городская улица. Ты подняла взгляд. Перед тобой стояла Надин. Но… она изменилась. Рыжие волосы еле заметно отросли. Вместо кадетской формы – куртка с нашивкой Военной Полиции. Но ведь всего несколько секунд назад ты прочитала в статье, что она мертва. И вот она стоит прямо перед тобой и глядит будто прямо в душу своими изумрудными глазами. – Прости, мне пора, – вдруг прозвучал как-то слишком грустно, уже ставший за время кадетства привычным и, в какой то степени, родным теплый голос. Куда пора? Что происходит? Куча вопросов рождалась и сменялась один за одним в твоей голове. Но на подсознательном уровне ты чувствовала лишь одно. Нельзя дать ей уйти. Если ты ее не остановишь –непременно случится что-то ужасное. Сейчас это было в твоей голове так же очевидно, как и два плюс два равно четыре. Не успела ты остановиться на этой мысли, как развернувшись на пятках, девушка стала стремительно отдаляться. Ты открыла рот, чтобы окликнуть ее, закричать на весь гребаный город, лишь бы остановить. Но не смогла издать и звука… Ты хотела догнать ее, но мышци упрямо отказывались слушаться. Следующим, что ты услышала был оглушающий звук. Такой ты уже слышала однажды. Это был звук выстрела из ружья. Грохот вывел тебя из оцепенения и ты устремилась со всех ног в сторону поворота, за которым несколько секунд назад скрылась Надин. Лучше бы ты никогда не вспоминала то, что увидеа за углом. Надин была мертва. Из раны в груди на землю лилась кровь, пропитывая одежду насквозь. Рот был открыт в немом крике, а глаза распахнуты. В них так и застыл тот ужас, что она испытала в последний момент жизни. Ноги твои подкосились. А потом наступила темнота. Ты резко села в постели. Уже светало… Гребаные кошмары… Но если к сюжету со смертью матери ты уже смогла кое-как привыкнуть, то это было чем-то совершенно новым. Что это, черт возьми, должно означать? Ты закрыла лицо уками, пытаясь хоть как-то проанализировать врезавшийся в подкорку сон. Черт возьми, если раньше тебе казалось, что помогая Надин и отправляя ее в Военную Полицию, ты ее полностью обезопасишь. Сейчас же… Появилось ощущение, что если ты бросишь ее хоть на минуту, произойдет какой-то ужас. И вправду, о чем ты думала, когда решала, что там ей будет безопасней, чем с тобой в разведке. Она все равно будет солдатом, а это как ни крути – опасно. Но что с этим делать? После этой хрени во сне – желание защитить ее затмевало все, что могло и не могло в твоем сознании. И все равно, что она не ребенок, казалось сейчас это желание стало одним из жизненно важных инстинктов. Единственным, хоть каким-то ответом было только держаться все время рядом, чтобы в случае опасности помочь, оградить да хоть собой закрыть, если поможет. Ты не полоумная, чтобы тащить ее с собой в разведку. Тогда… Нет, же. Ты же мечтала об этом с детства. К черту, твоя жизнь с мечтами не так важна, если это поможет защитить единственного настоящего друга. – Я пойду в Военную Полицию, –заявила ты при первой вашей встрече за завтраком. Зачем тянуть? Надин поперхнулась и закашлялась. Остановившись, она посмотрела на тебя глазами с крайней степенью удивления и даже шока отчасти. – Что? Но ты же хотела… – К черту разведку, никакой пользы я там не принесу. Не хочу умереть через месяц, – так уверенно и пренебрежительно, как могла, сказала ты. Вот он, первый раз, когда ты соврала Надин. Не могла же ты ей сказать, почему действительно так резко поменялва решение. – Ладно…– протянула тихо она и уставилась в тарелку. Тебе показалась, или ты увидела в ее взгляде тень облегчения? Если она рада принятому решению, значит у тебя есть еще один аргумент в пользу его верности Остальной день прошел как-то незаметно и опомнилась ты уже под вечер, идя рядом с подругой на последнее построение. Надин ощутимо нервничала, потому что находилась на грани попадения в десятку, а значит и в полицию. Ты была уверена, как в ней в роли солдата так и в себе в роли своеобразного тренера, так что убеждала её, что она обязательно туда попадет. Оставшийся вечер в твоих воспоминаниях отображался как в тумане. Построение, долгая и нудная речь инструктора, обьявление тебя лучшим кадетом, напряженная пауза перед тем, как назвать десятое имя и конечно же – вставшая с облегчением для вас обоих рядом с тобой Надин. Речь Гарнизона ты успешно пропустила мимо ушей. Представитель Военной Полиции призывал лучших кадетов помочь горожанам и защитить короля. На речь Разведкорпуса ты решила остаться, чтобы просто послушать. Речь Эрвина была поистине вдохновляющей но в ключевой момент выбора ты все-таки развернулась и ушла. Ты готовилась к тому, чтобы вступить туда три года, чтобы приняв решение в последний день – развернуться и уйти. Собирая последние вещи в дорожную сумку, ты размышляла о целесообразности этого решения, но увидев ожидающую тебя у двери, Надин откинула все эти сомнения. Садясь в повозку, ты последний раз глянула на отъезжающих в разведку. В следующей жизни обязательно… А пока ты, придерживая споткнувшуюся Надин, садишься вслед за ней в повозку до столицы. Дорога в ночь пролетела незаметно, хоть и задремать вслед за устроившейся рядом подругой тебе удалось далеко не сразу. Когда-то давно ты сказала себе, что не будешь жалеть о сделанном. Поэтому и старалась искать хотя бы какие-то положительные стороны в этом. После прибытия ты заинтересовано осмотрела ближайшие к штабу полиции здания. В столице ты ни разу не была, а Надин, как оказалось, жила тут в детстве. Выслушав лекцию от инструктора для новобранцев со всех отделений кадетских училищ, ты получив свой комплект формы и номер комнаты, в которой удачно поселили вас с Надин, а потом отправилась вслед за ней же куда-то на последние этажи, где распологались комнаты солдат. Стоит сказать, там было гораздо уютнее, чем в училище… Надин улыбаясь, примеряла куртку с эмблемой в виде единорога на плече, пока ты смотрела на свою и подавляла зарождающиеся крохи сожаления. В этом нет смысла. Да и, смотря на то, как рада Надин, становилось чуть веселее и тебе, так что вскоре ты тоже с уверенностью накинула форменную куртку на плечи. Спустившись на первое построение, вы выслушали что первые десять дней вы будете только готовиться, выслушивая лекции и тренируясь рукопашному бою и стрельбе (вас учили базовым навыкам в училище, но, видимо, знания все же стоило углубить). Время летело здесь так неописуемо быстро, что ты не с успевала понимать, как дни сменялись ночами, погруженная в рутину тренировок и вечерних чаепитий. Вот ты слушаешь первую лекцию от местного инструктора и в первый раз недовольно шипишь от неидеального, попавшего в цель, вестрела... И вдруг ты понимаешь, что это было больше недели назад, а вас уже распределяют по отрядам. Ожидаемо вы с Надин вместе попали в двенадцатый, один из самых престижных. Не успеваешь ты еще раз удивиться тому, как быстро идет время, как вам уже назначают на завтра первое патрулирование. Надин воодушевленно рассказывает тебе об этом за ужином, и в комнате за чашкой чая. Ты уже привыкнув и к еле заметному ощущению того, что место тебе далеко не здесь, и к самой участи полицесйского тоже, в какой то мере радостно подключалась к её дискуссиии с самой собой. Вы допиваете чай, Надин ложится спать, а ты, зажигая небольшую лампу, читаешь. Бессонница никуда не делась, но стала приходить не так часто. Так что через пару часов, как и каждые пару тройку в день, ты получаешь шутливый нагоняй от заметившей, что ты не спишь, соседкии и отбиваясь от нее, гасишь свет, засыпая. На утреннем построении ты увидела, что патрулировать будут с вами всего пару солдат из отряда. Да и зачем кто-то еще? Это обычный будничный патруль. Но и он честно казался целым приключением, после кип, уже до глубины ненавистных тебе, документов. Получив впервые свое табельное оружие, вы с Надин вслед за солдатами стали обходить районы города. Ничего особого не происходило. Один раз пришлось разнимать пьяную потасовку и всего. Ну если не считать маленькую девочку, укравшую кусок булки прямо под носом у продавца, на которую ты убедившись, что никто другой этого не видел, смело закрыла глаза. Вот вы уже обходите последний район. Один из двух опытных солдатов во всю зевает, а коллега говорит ему перестать и заткнуться. Последний по счету район оказался по совместительству и самым неблагополучным, так что шли вы время от времени, потягиваясь к оружию, слыша пьяные и не очень крики. Неожиданно всю эту какофонию разбавил один звук, после которого все остальное стало казаться мелочью. Звук выстрела прошумел на соседней улице. А за ним ещё, и еще один. Яростные вопли и грохот слышались оттуда. Без раздумий вы, держа оружие на готове, быстрым шагом отправились на шум. То, что вы там увидели… Черт возьми… Ты читала, что в столице время от времени происходят преступные конфликты, но не ожидала столкнуться с этим так быстро. Вокруг уже лежало несколько трупов, видимо, из разных организаций. Люди прятавшиеся в импровизированных укрытиях стреляли друг по другу с разных сторон улицы, пока в центре шла массовая потасовка. Все вы на секнду застыли. Из ступора вас вывел только адресованный, видимо, преступникам крик: «Полиция! Вали гадов!». – По укрытиям! – крикнул один из опытных солдат следом, но его, отвлекшегося на остальных, пробила пуля. Не смотря на то, как солдат заваливается на землю, ты одним движением достав ружье, присела возле ближайших ящиков. Возле соседнего здания пряталась Надин, а чуть поодаль ближе к лежащему посреди улицы солдатскому трупу, вторая сопровождавшая вас женщина, уже пыталась устранить, по возможности, подходящих один за один преступников. Не теряя времени, ты решила заняться ровно тем же. Максимально безопасно высунувшись из-за ящика, ты стала убивать один за одним тех, до кого не могла достать более опытный солдат. Все же твои мучения с оружием прошли недаром и сейчас, почти каждая твоя пуля, настигала цель тем или иным образом. Уже через пять минут подобного действа из врагов остались только стрелки и то, большая часть из них уже разбежалась с места действия, как поняла, что большая часть их соратников валяется на пути у вам либо замертво, либо с тяжелыми ранами. Не увидев никого поблизости, ты высунулась из своего укрытия, чуть заметнеее и осмотрела обстановку вокруг себя и Надин. Неожиданно ты заметила на крыше невыского дома, под стеной которого сидел человек с оружием. Дуло его ружья явно было направлено на сидящую и не замечающую его по ту сторону улицы подругу. Ни секунды не мешкаясь, ты выскочила на улицу, чтобы увидеть цель нормально и одним выстрелом положила позарившегосяна жизнь Надин урода. Следом ты оглянулась на нее, чтобы убедиться, что с ней все нормально. – София! – во весь голос заорала она, но ее перебил грохот выстрела. Жгучая боль разлилась в животе. Тело стремительно начало слабеть. Из последних сил ты, опустив взгляд, увидела, как пропитывается кровью форменная рубашка на животе. А потом настала темнота. Такое уже было один раз… …и как и в тот раз, неожиданно ты все же еще раз открыла глаза. От лица Надин Когда София открыла глаза – это казалось самым прекрасным, что происходило за всю ее жизнь. Сидя уже полдня в лазарете, она и не надеялась, что та очнется. Да, подруга уже была на грани смерти когда-то, но они не были так близки, чтобы она поняла, какого это. Смотреть на взлохмаченные после перестрелки белесые пряди, на мертвецки бледное лицо и… время от времени снова пропитывающуюся кровью повязку на животе. Тогда, на патрулировании, выскочив на улицу, она не заметли, что ее саму уже взяли на прицел. Как сказали штабовые врачи, пулю удалось вытащить, но она сильно повредила внутренние органы и… …дали понять, что осталось ей недолго. Ей это понимание лягло огромным камнем на сердце и встало комом в горле. Все не должно было быть так… Но так случилось. И не смотря на это, единственное, чего она хотела – это чтобы София открыла глаза и она хотя бы могла поговорить с ней. И она открыла. Еле заметно двинувшись, голубые глаза в шоке распахнулись и уставились в потолок. В раздражении и недовльстве, которое исказилось на лице Софии, она нашла маленькую надежду, что все не так плохо. Не считая повязки и того, что находятся они в палате лазарета, казалось, что она просто в очередной раз нехотя поднимается после пары часов сна, утром, на тренировку. По крайней мере, выражение лица у нее было почти такое же. – Где я? – хрипло и возмущенно спросила она и Надин даже почти улыбнулась. – Лазарет, – ответила она так буднично, как могла. Софие бы не понравилось, если бы она говорила с ней, возможно, в последний раз с печалью в голосе. – Понятно. Сколько времени? – Ты не приходила в себя почти сутки. Далее последовали еще пару коротких вопросов, на которые сразу же шел ответ. Спустя пять минут молчания, после последнего вопроса, собравшись с силами, подруга приподнялась и почти полусела в кровати. И сразу же получила от нее замечании о том, что ей нельзя двигаться. – Расскажи, что произошло, – вдруг попросила, посмотрев на нее тем самым пустым и до безмерности спокойным взглядом, София. И она начала рассказывать. О том, как увидела стрелявшего в нее. О том, как оттащила ее с центра улицы, полуживую. О том, как после прибытия помоги, они на всей скорости тащили Софию в лазарет. И даже коротко и нелепо пошутила в конце, чтобы разрядить обстановку. И София посмеялась. Она делала это так нечасто, что редкие случаи Надин всегда откладывала у себя в памяти. Но этот она потом не захочет вспоминть никогда в жизни. И в тот момент у нее даже укрепилась надежда и вера в то, что София слишком сильная и живучая для такой смерти. Что после недельки перевязок и месяца восстановления, они будут вместе шутить об этом, как делали это в ситуации с покушнием, когда только начали общаться. Но с каждой минутой продолжающегося диалога – надежды становилось все меньше… София всегда говорила мало так что и сейчас это могло показаться обычным. Но это ее молчание отличалось. Раньше она не говорила, пртому что не хотела, а сейчас просто потому что… не могла. Видно было, как собирает остатки сил, когда говорит очередную фразу или усмехается от мимолетной шутки. Через полчаса уже было отчетливо видно, что она бледнеет и слабеет с каждой фразой. И через час вера в лучшее окогчательно покинула Надин. София сползла по кровати обратно в лежачее положение. Откинув больничное одеяло, которым она накрылась ещё в начале разговора, Надин увидела, что кровотечение снова открылось. Живо встав, чтобы позвать врача, она была остановлена мертвой хваткой, вцепившейся ей в запястье. – Ты же понимаешь, что они уже не помогут, – прохрипела она и закашлялась. И Надин понимала… так что убрала тонкие пальцы с своей руки и села обратно на стул возле кровати. Сейчас ее взгляд отображал всю ту горечь, которую она чувствовала от происходящего. София умирала. И она ничего не могла с этим поделать. Она полезла на рожон спасаяя её. – У меня к тебе просьба, – тихо и сипло проговорила она и указала на лежащий на тумбе рядом, клочок бумаги и карандаш. Экономя силы ослабевающей девушки, Надин подала ей их. Положила на место рядом с собой листок, София начала медленно что-то выводить на нем. Закончив, она протянула листок дрожащей рукой. Взяв его, Надин увидела написанный неровным почерком адрес и подняла на лежающую непонимающий взгляд. – Подземный город… пожалуйста, похорони мою мать нормально…– прохрипела она и снова закашляла. – Конечно, я все сделаю, – ей понадобились все силы, чтобы не пуститься в слезы и сдержать ровный голос. – Хорошо. Спасибо… и прощай? – легко усмехнувшись в конце, сказала она и протянула руки. Делать это было невыносимо, но Надин ответила и сев перед кроватью на колени, обняла подругу. Она почувствовала последние удары ее сердца щекой. И в этот момент заплакала. Так как не плакала никогда. Спустя пару минут уложив бездыханное тело, она встала и вытерда слезы с лица. Она бы этого от нее не хотела. И этого факта хватало, чтобы выровнять осанку и сипло проговорить. – Прощай, София. Надин не помнила, как вышла из палаты. Но по ее лицу врач понял, что солдата не стало. Через меясц судебный разбирательств и расследования, она лично свидетельствовала на суде против банды подонков, один из которой убил ее подругу. А еще через несколько дней, взяв добрую половину своих сбережений, она отправилась в Подземный город, по адресу криво выведенному на клочке бумаги. Перед ней предстал обветшалый и захламленный дом. Дверь была открыта, дом был уже давно заброшен. Внутри бардак и смрад. Повсюду валялся мусор и бутылки. Значит здесь жила София в детстве… Посреди комнаты, рядом со стулом, валялось запылившееся ружье. Под стулом была уже давно засохшая лужа крови. Значит на этом месте мать Софии застрелилась. Выйдя на задний двор, она увидела то, ради чего сюда приехала. В углу, в явно очищенном от мешков мусора, месте распологалась не аккуратная моглика. На деревянной табличке было выцарапано Мария-Свилла Брауэр. И годы жизни 802-835. И тут она закрыла рот рукой, прикинув цифры и поняв один шокирующий факт. Могила была неглубокой, а своебразные буквы на табличке слишком знакомыми. Осознание ударило в голову. София сама похоронила свою застрелившуюся мать. Ей было пятнадцать… Как и было обещано, на селдующий день она вернулась сюда с гробовщиком и через неделю лично стояла у аккуртной могилы, со свежими цветами, высаженными вокруг. На каменной табличке было выгравировано «Вам от дочери». После этого Надин смогла спокойно вернуться в штаб. На нее нагрузили кучу документации в последнее время… Если ее подруга отдала жизнь за нее, то она обязана вместо нее стать лучшим офицером полиции.

***

У надгробного камня на солдатском кладбище стояла девушка. Длинные рыжие волосы были собраны в высокий хвост. Солдатский китель развевался от еле незаметного ветерка. Опустившись на одно колено, она поправила принесенную в который раз на могилу маленькую жестняую баночку чая. – Привет. Извини, что долго не навещала. У меня к тебе хорошие новости… Мне дали звание капитана. Капитан Крузе… Правда звучит неплохо? – еле усмехнувшись, привычно заговорила она к надгробию. Как делала это каждую неделю. А иногда и чаще. Она чувствовала своим долгом каждый раз сесть, пусть и на грязную землю, и рассказать Софие о ситуации в мире. О том, что случилось с разведкой, о перполохе в правительстве и о ситуации в полиции. Рассказал и про то, как поедет на выпуск 104 корпуса. Их приемников. И уходила, когда уже темнело, а на кладбище приходила и уходила, уже которая группа людей. Она должна была хранить память о ней и в себе, и остальных. И именно поэтому новобранцам 104-корпуса, за ставшими традицией чаепития ми, она рассказывала истории о своей подруге Софие Брауэр. И обязательно в конце добавляла, что Капитана Крузе уже давно бы не было, если бы одна беловолосая героиня с высоким хвостом и ружьем на плече, не выпрыгнула на улицу девандцатого сентября 846 года.