Тень: Паутина странностей

                    Тетка Франчески закрепилась в сознании девочки, как «злобная грымза» и «самая настоящая мегера» —выбрать что-то одно никак не получалось при всём желании. Сегодня так и вовсе женщина вознамерилась не просто подтвердить эти прозвища, но и заслужить парочку новых. А все из-за чего? Из-за того, что ей вчера наболтали, что видели, как ее племянница «болталась» по Садбруку в компании каких-то мальчишек-оборванцев из приюта. И досужие сплетники употребили именно «болталась» не просто так, а в том самом плохом смысле.        Франческа не любила Садбрук.        Можно было бы подумать, что вдали от пыльного и шумного Лондона будет лучше — по крайней мере, многие старики уверены, что жизнь в маленьком тихом городке многим лучше таковой в столице, может, и так. Но лично девочке больше всего нравилось именно в Лондоне. А причины… причины были довольно просты. Все дело в том, что в столице до нее никому не было никакого дела, даже собственная мать плевать хотела на дочь, что позволяло самой Франческе ходить, куда вздумается, и общаться, с кем захочет. Единственной сложностью там оставалось то, что большую часть дня приходилось тратить на уборку и другую помощь по дому. Но Аттвуд привыкла, не жаловалась. В Садбруке же все было иначе. Ей не нужно было ни убирать, ни готовить, хотя, честно признаться, лучше бы делала все это. Все, чем не нравился ей этот городишко, заключалось именно в тетке и в местных обитателях, которые девочку сразу же невзлюбили, а та, как и полагается в подобных случаях, ответила взаимностью. Тетка, к слову, очень бдительно следила за «моральным обликом» племянницы — кому вообще понравится, когда за тобой следят постоянно, а потом болтают всякое? Например, за то, что Франческу видели «болтающейся» в компании двух приютских мальчишек, она оказалась наказана и заперта в четырех стенах. А все почему? Потому, что хорошие девочки не должны так себя вести. Как именно «так», ей никто не объяснил. В подобные моменты Аттвуд слышала в свой адрес обычно лишь: «Вся в мать!». Но Франческа в упор не видела ни единого сходства. Ведь она прекрасно знала, что ее мать даже не взглянула бы на приютских детей и уж точно ни о каком «болталось» речи быть не могло. Так что, да. Девочка не любила Садбрук, но еще больше она не переносила собственную тетку, которая ей напоминала самую настоящую злобную мачеху из детских сказок, и всех тех скрипучих от собственной болтливости старушек, без чьих въедливых подслеповатых глаз и шагу не сделать.        Запланированная вылазка в морскую пещеру имела все шансы не состояться вовсе. Но это только при условии, что Франческа будет той самой «хорошей девочкой», какую ожидает увидеть тетка. Однако послушание — это не для нее. Иначе как объяснить тот факт, что стоило только ее тете выйти за порог, как Аттвуд отважно распахнула окно, без какого-либо стеснения задрала светло-голубое платье, рюшки которого противно царапали кожу на руках и груди, и ловко перелезла через подоконник, словно проделывала такое уже десятки раз? Единственное, что не рассчитала — колючие кусты под окном, ведь тётка их посадила только в прошлом году. Но с боем девочка все же прорвалась, если не считать некоторые потери: чуть подранное на подоле платье, немного пораненная ладонь, царапина на щеке и голубая лента, которой были стянуты волосы, осталась в этих треклятых кустах — по мнению самой Франчески, на кустах та лента смотрелась гораздо симпатичнее, чем когда болезненно стягивала ее волосы, будто бы стремясь содрать и скальп заодно.        Наверное, ради друзей можно было пойти и не на такие жертвы. Вот только… Франческа не была уверена, что Тома с Гарольдом можно было считать ее друзьями. Аттвуд не обманывалась и не строила иллюзий, даже после того, как эти двое спасли ее от того мужчины у дома. Да, они общались, но вряд ли за этим крылось нечто такое большое и важное, как «дружба». Девочка не являлась совсем уж дурой, да и особой наивностью не отличалась. Если бы у нее спросили, о чем она думала, прямо, то… Аттвуд уверенно заявила, что этим двоим не нужны друзья. Им достаточно друг друга. И пусть Гарольда, в отличии от того же Реддла, можно было назвать общительным и добрым, но тоже… не другом. Франческа понимала, что им нужно было увидеть город и пещеру. Винтер обратился с этим к ней потому, что ее знал — девочка уже успела заметить, что эти двое не любили новых людей, тем более, в своем окружении, хотя вряд ли готовы были в этом открыто признаться. Так роль их сопровождающей и выпала Аттвуд, что не нравилось тому же Реддлу — это тоже из того, что бросалось в глаза. Наверное, девочке стоило бы обидеться, но… нет. Она согласилась показать им город и пещеру. И причин для чего-то подобного у нее, на самом деле, не было, кроме одной: «Хочу!». Ее тянуло к этим двум странным мальчикам, которые разительно отличались от своих ровесников и многих взрослых. Хотелось понять их, выяснить, что делает их другими. И так уж вышло, что Аттвуд привыкла к тому, что почти все ее «хочу» исполнялись. Она не могла подобного объяснить, просто замечала некоторые моменты, на которые закрыть глаза, ну, никак не получалось. Например, ей как-то понравился гребень Нелл «Апельсин». И через несколько дней девушка подарила его ей. И множество других похожих случаев. Именно поэтому Франческа сейчас стояла в условленном месте и пыталась хоть немного пригладить волосы — удалось даже вытащить одну колючку, что запуталась среди прядей, но та явно там была не одна.        Надо сказать, Аттвуд, конечно же, знала, где находится морская пещера. Об этом так или иначе знали все, кто жил в Садбруке или просто бывал здесь не впервые — «достопримечательность», как никак. Вот только побывать там удалось лишь раз. И нет, Франческа не боялась привидений или собак с горящими глазами, как можно было подумать — тем более, не встретила там ни того, ни другого. Просто… ей не нравилась эта пещера. Порою людям не нравятся какие-то места. Для подобного не было каких-либо объективных причин. Просто не нравилось девочке бывать там, и все. К тому же, попасть внутрь и правда не так уж и просто. Дорожка вниз была узкой и скользкой. Одна ошибка — можно сорваться вниз, прямо в леденющую воду. Не стоило забывать и о приливах — если попасть в пещеру ближе к тому времени, когда вода начнет прибывать, то оттуда уже будет не выбраться. Ну, и, конечно, всегда имелся риск оступиться или поскользнуться, а там уже велик шанс получать ушиб или перелом — удовольствие такое себе. Так что, нет. Пещера Франческе никогда не нравилась. И в этом решительно не было ничего удивительного.        Пришлось подождать еще немного, но вскоре знакомые макушки: светлая и темноволосая, появились на горизонте.        На мальчишках, как всегда, была приютская форменная одежда. Собственно, «приютскими» их можно было назвать лишь из-за этой самой одежды. Франческа уже видела других из приюта Вула, хоть близко и не общалась с ними. Том и Гарольд… они не вписывались, не подходили под ту одежду, которую носили. И если бы не та, то Аттвуд приняла бы их за детей «денежных мешков» — так своих богатых клиентов называла ее мать. Девочка никогда не видела их детей даже издалека, однако других отпрысков богатых и сильных мира сего встречала в Лондоне. И вот на них эти двое походили более всего. От того эта серая форменная одежда смотрелась на них как-то по-смешному несуразно.        Впрочем, в своем платье, что было порвано по подолу, с рюшками Франческа тоже, наверняка, смотрелась смешно и глупо. Честно? Ненавидела эти рюшки. Мало того, что те делали ее похожей на какое-то пушистое облако, так еще и неприятно царапали и кололи кожу, заставляя чесаться, словно бы у нее была чесотка или еще что похуже.              — Привет, — это первое, что сказал ей Винтер в то время, как Реддл ограничился лишь кратким и сухим кивком.        Потом взгляд Гарольда более осмысленно скользнул по ней. И от этого девочке захотелось опустить свой взгляд вниз, в землю, на щеках же проступил стыдливый румянец.        Признаться честно, Франческа редко смущалась, особенно собственного вида. Обычно он ее устраивал. Чего смущаться? Но сегодня на ней было это треклятое платье с рюшками, которое девочка, к тому же, умудрилась еще порвать у самого подола, когда перелезала через подоконник, а после продиралась через колючие кусты, что гнездились под окном. Еще когда Аттвуд шла сюда, даже не задумывалась о том, как выглядит — с чего бы вдруг? Но, оказавшись под внимательным взглядом Гарольда, непривычные мысли ворвались в голову без стука, заставляя устыдиться, а внутри зарождалось жгучее желание провалиться сквозь землю.              — Милое платье, — наконец, сказал Винтер, но его вроде как милая улыбка показалась девочке по-дружески насмешливой, совершенно не подходившей прозвучавшим словам, как и подрагивающие уголки губ… хорошо хоть, что не засмеялся в голос!              — Иди ты… — буркнула Аттвуд.        Так. Надо было собраться. А главное, не думать о всяких глупостях. В конце концов, Франческа никогда не была похожа на ту же Агнес Моллиган, которая жила в соседнем доме в Садбруке, и чьи мысли вращались только вокруг красивых платьев и ярких лент для волос.              — Ну, что? Пойдем? — вернул ее в реальность голос Винтера.        Девочка растерянно моргнула, выныривая из вороха собственных мыслей. Как-то нервно пригладила волосы, заправляя несколько прядей за уши, а после кивнула, делая первый шаг. Но практически тут же замерла, оборачиваясь. На какую-то долю секунды ей показалось, что она услышала раздраженное «наконец-то» от Тома. Однако, когда обернулась, тот смотрел в сторону и выглядел так, словно и вовсе ничего не говорил, не издавал ни звука.        Франческа хмыкнула и все же пошла вперед, как и полагалось тому, кто показывал дорогу.              

***

                          До пещеры оказалось рукой подать.        Вскоре впереди замаячило старое, всеми забытое кладбище, примостившееся прямо на краю обрыва — пещера темнела где-то внизу, под ним. Могильные кресты, черные, словно обугленные, резко выделялись на фоне свинцового неба, казалось, впитывали в себя всю окружающую тьму, оставаясь зловещим пятном на вполне мирном пейзаже Садбрука.        Франческа терпеть не могла это место. И сейчас, приближаясь к нему, невольно обняла себя в попытке защититься от могильного холода, которым, казалось, был пропитан каждый клочок земли и даже сам воздух.              — Кладбище? — в голосе Реддла прозвучало неподдельное удивление.              — Да, — кивнула Аттвуд. — Но после открытия нового здесь уже лет сто никого не хоронят, — продолжила она. — Говорят, раньше Садбрук был больше, да и… пещеры не было, — сама девочка доподлинно обо всем этом не знала, лишь слышала из рассказов взрослых, но вроде как все это можно было найти в библиотеке, там имелись книги про историю «старого Садбрука». — Случилось наводнение. Часть земли ушла под воду. Говорят даже, что само кладбище было больше, так что… наверное, под воду ушли и… — запнулась. — …и могилы. Земля стала тверже, особенно здесь. Поэтому хоронить кого-то тут стало невозможным. Вот кладбище и закрыли, — продолжила Франческа. — Потом люди нашли пещеру. Она была самая обычная, но из-за своей близости с кладбищем стала обрастать всякими глупыми и страшными историями, навроде тех, что слышали вы, — пожала плечами. — Если хотите узнать больше, то лучше сходите в городскую библиотеку. Там, может, что-то и найдете…        После ее слов поднялся ветер, будто своим единым порывом, желая разубедить трех «путешественников» в их решении отправиться по узкой тропе вниз. Но они лишь поежились, продолжая идти дальше.              — Странно, что страшные истории придумывали про пещеру, а не про само кладбище, — не смог не заметить Винтер.              — Так само получилось… — ответила Франческа. — Истории-то стали появляться еще до того, как я родилась. Так что, с чего все началось на самом деле, не знаю…        Девочка первой ступила на узкую тропинку, ведущую вниз.              — Осторожнее, — предостерегла она. — Камни скользкие. Слететь вниз очень легко. Лучше смотрите под ноги…        Благо, к ее словам прислушались.        Спускалась троица медленно и осторожно, друг за другом. И каждый опирался ладонью о влажно-холодную скалистую «стенку». Возможно, именно поэтому весь спуск мог показаться относительно легким и прошел без происшествий, если не считать то, что Франческа все же поскользнулась — все из-за неудобных туфель, которые явно были не предназначены для подобных прогулок. Гарольд успел подхватить ее, подставив руку, и спас от падения.              — Спасибо, — поблагодарила его Аттвуд, обретая более устойчивое положение.              — Было бы за что, — отозвался Винтер.        И вот…        Еще несколько осторожных шагов, и трое ребят замерли у входа в пещеру, что предстала перед ними в виде широкой и неровной каменной арки.        Пещера… Она потрясала, явно превосходя ожидания в голове каждого из замерших на месте детей. Темные своды вполне могли нагнать жути — так что, Франческа похвалила себя за идею пойти утром, а не ночью… не только из-за прилива, но и из-за общего вида, ведь при свете солнца, которое с трудом пробивалось сюда, было не так страшно, как могло было быть. Хотя каменные шипы-сталактиты разной длины и ширины, свисающие с потолка, все равно выглядели достаточно угрожающе, как и клубившаяся темень в глубине пещеры, ловко разбавленная с разводами бликов от воды тоже имела все шанса напугать вошедшего, если он даст своей фантазии разыграться и позволит каменным сводам и теням «заговорить» с собой. А еще… еще тут было по-настоящему холодно, особенно если сравнивать с тем, что было снаружи. Сырость и холод, казалось, пропитывали все вокруг, отбивая всякое желание проходить глубже.        Вот только… ребята были не из робкого десятка.              — И это все? — как-то даже разочарованно протянул Реддл. — Где же ваши призраки, ожившие мертвецы и псы с горящими глазами? — не сдержал глумливой усмешки. — Я ожидал большего от этого места.        Его голос, усиленный сводами пещеры, звучал зловеще. Слишком громко, слишком отчетливо, словно из другого мира. Гулкое эхо долго играло словами в темных глубинах, заставляя поежиться.              — Ты правда думал, что мы столкнемся со всем перечисленным? — Винтер вскинул бровь.              — А что? Было бы забавно, — хмыкнул Том. — Но тут могло бы быть и пострашнее… — огляделся задумчиво по сторонам. — Только представь, если бы мертвецы из могил наверху плавали прямо здесь, у нас под ногами, и таращились бы своими пустыми глазницами, — он присел, коснувшись кончиками пальцев ледяной воды. – Вот тогда было бы страшно. А сейчас… смех, да и только.              — Мальчишки… — фыркнула Франческа, покачав головой. — Всегда несете чепуху, — вынесла своеобразный вердикт. — Тут и без мертвецов достаточно опасно, особенно ночью. Говорят, что через несколько лет уровень воды поднимется сильнее. Тогда вглубь пещеры попасть можно будет только на лодке.              — Это должно напугать? — Реддл склонил голову набок, смотря на девочку снизу вверх.              — А разве нет? — отозвалась Аттвуд. — Тут еще морские змеи водятся, а они ядовитые.        На самом деле, насчет змей девочка была не уверена. Очередной непроверенный слух, который она слышала, но слабо в него верила, считая, что про змей придумали взрослые, чтобы тем самым отпугнуть детей от без того опасного места.        Зачем тогда сама сейчас сказала про змей? Просто. Да, именно «просто» — по крайней мере, так все было в ее голове. Ей хотелось напугать Реддла, который сейчас, по ее мнению, выглядел слишком самоуверенно. Даже про мертвецов говорил с таким видом, словно окажись те вдруг в воде, не напугали бы его. Все это странным образом раздражало. Хотелось сбить с него эти спокойствие и уверенность, поэтому и ляпнула то, во что сама не верила.              — Змеи? — его глаза распахнулись в каком-то подобии удивления, но страх даже на мгновение не промелькнул во взгляде, что сбивало столку, ведь Франческа ожидала явно не этого. — Я люблю змей… Но морских еще не встречал. Они чем-то отличаются от обычных?              — Их яд сильнее, чем у многих других змей, — неожиданно заговорил Винтер. — А еще они немного… как бы это сказать? О… Расплющенные. Точно. Из-за этого хорошо и быстро плавают в воде, — выдал кратко нужную информацию он, словно был каким-то справочником. — Я читал о них в приютской библиотеке…              — Они, правда, здесь водятся?        Вопрос Реддла к Аттвуд оказался настолько неожиданным и прозвучавшим даже по-своему резко, что девочка невольно сбилась с мыслей, растерявшись. Посему нашлась с ответом не сразу, да и голос ее звучал не так уверенно, как было, когда она заговорила о змеях впервые в не оправдавшей себя надежде напугать Тома.              — Ну-у-у…. — протянула Франческа, взгляд ее скользнул по щербатым каменным стенам, словно выискивая среди теней затерянный ответ. — Я сама не видела. Но слышала об этом от взрослых… — все же честно ответила.        Казалось, что Том хотел сказать что-то еще. Он даже открыл рот для этого. Однако ни единого звука так и не слетело с его языка, а губы сомкнулись, после чего мальчишка отвернулся.              — Пора возвращаться, — сказал Винтер вместо него.              — А вы… вы разве не хотите пройти глубже?              — Может, как-нибудь потом, — пожал плечами он.        Но Франческа услышала не это. Что же тогда? «Может, как-нибудь потом. Без тебя.» — вот, что прозвучало для нее. Это «без тебя» повисло в спертом воздухе пещеры почти осязаемо настолько, что впору было обидеться. И Аттвуд обязательно бы обиделась. Вот только… она изначально не надеялась на что-то другое. Этим двоим и правда больше был не нужен никто. Как на подобное вообще можно обижаться? Франческа и без того чувствовала себя среди них лишней. Да она… везде себя такой чувствовала… а в этом дурацком платье, сшитом будто для какой-то другой, идеальной жизни, она казалась чужой даже самой себе.              — Хорошо, — только и смогла выдавить она.              

***

                    Франческа возвращалась домой уже одна. Распрощалась с Гарольдом и Томом еще на середине пути — у тех были какие-то свои дела, о которых рассказывать они не спешили, а девочка и не настаивала.        Аттвуд могла вернуться к тетке поскорее. Была короткая дорога. Но ей хотелось подольше погулять вне дома, поэтому и пошла длинным путем, о чем не жалела, но лишь поначалу…              — Смотрите, кто здесь у нас…        Голос Агнес Моллиган Франческа узнала бы из многих.        Знаменитая «юная леди» в Садбруке. Золотистые косы, румяные щеки, пухлые губки и вздернутый носик, до смешного похожий на пятачок… Всегда в окружении так называемой свиты из поддакивающих ей дурех, разодетых в платья и в натертых до блеска туфельках. Они постоянно щебетали о чем-то своем, раздражающе приторно улыбались. Взрослые восхищались маленькой Агнес, заверяя, что она непременно станет достойнейшей девушкой в будущем, удачно выйдет замуж заведет семью и воспитает таких же ангелочков, как она сама. Даже собственная тетка ставила Моллиган в пример своей непутевой племяннице.        Немудрено, что отношения между девочками не заладились с самого начала. И дело даже не в том, что Франческу никогда и никому в пример не ставили. Даже это чертово платье с рюшками у нее не было новым, перейдя «по-наследству», сейчас оно и вовсе было негодным после встречи с колючими кустами. Что же тогда стало причиной разногласий? Просто… они были слишком разными? Да, пожалуй, так. Аттвуд никогда не стремилась завести дружбу с Агнес. Это оказалось взаимным, не более того. Возможно, без вмешательства вездесущих взрослых они бы никогда и не узнали о существовании друг друга. Однако из-за бесконечных сравнений и не только, все сложилось так, как сложилось.              — Бродяжка Аттвуд собственной персоной!        Франческа всеми силами пыталась не замечать Агнес и ее болтовню, упрямо продолжая идти вперед, излишня чеканя шаг, вдавливая своими поношенными туфельками землю. Кулачки были сжаты, а взгляд направлен вперед, пока в голове девочка крутила лишь то, что нужно молчать, не обращать внимание и тогда… Моллиган отстанет. Когда-то же ей должно надоесть задирать Аттвуд?              — Я недавно слышала от матери, что у тебя нет отца…        Отец… Одно лишь это слово было тем, что выбивало из колеи, стоило ему лишь прозвучать. Слабое место Франчески — одно из многих. Девочка бы отдала все то немногое, что у нее было, есть и будет, лишь за возможность узнать его имя, увидеть его хотя бы издалека. Однако даже тогда, когда ей было всего семь, Аттвуд понимала, насколько подобное нельзя претворить в жизнь, а уж в свои почти одиннадцать тем более.        И именно упоминание отца заставило Франческу остановиться и обернуться, все еще сжимая кулачки.              — А я смотрю, у тебя много свободного времени, дуреха Агнес, раз ты решила потратить его на меня, — она все же нашлась с ответом.              — Благотворительность, — тут же парировала Моллиган. — Так что, цени. И следи за своим языком. Хотя… чего еще ждать от какой-то жалкой бродяжки, верно? — усмехнулась.        — Ты как будто лучше, — фыркнула Аттвуд. — Лучше потрать это время на манеры. Как для «юной леди», у тебя они отвратительны.        Глаза Агнес сузились, но лишь на пару мгновений, не больше. Уже вскоре ее румяное противное кукольное личико разгладилось, а на пухленьких губках вновь заиграла усмешка.              — Прости. Я ошиблась…        Франческа удивленно распахнула глаза.              — У тебя, конечно же, есть отец. Его не может не быть, верно? Не аист же тебя принес? — она звонко рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. — Просто никто не знает, кто он. Даже твоя мать…        Но договорить Моллиган так и не смогла. А уже через мгновение тишину на площадке, где они столкнулись, разорвал испуганный девичий крик.        Отутюженное идеальное платьице Агнес воспламенилось.        Нет-нет, не все оно. Лишь подол. Но ткань очень быстро и легко поддавалось огню, что до смерти напугало саму Моллиган и ее подруг, которые бестолково носились вокруг, силясь хоть как-то помочь, но не знали, что делать.        Франческа не знала, как все так случилось. Не хотела думать об этом, отметив все произошедшее в своей голове, как «удачную случайность», не более. Этой гордячке давно следовало преподать урок — так она считала.        Вот только…        Смерти ей не желала. И, по правде говоря, тоже знатно перепугалась, когда пламя неожиданно и без всяких причин вдруг охватило дорогую ткань.        Наверное, именно страх и помог принять решение. Франческа просто-напросто толкнула Агнес в неглубокую речку, что протекала совсем рядом. Не ожидавшая совсем такого, та не смогла удержать равновесие. И, смешно взмахнув руками, упала в воду, даже вскрикнуть не успев. Благо, это помогло потушить пламя и отделаться легким испугом, а не страшными ожогами. Кажется, что даже сама Моллиган это поняла, когда осознание всего произошедшего все-таки дошло до ее пустой светловолосой головы.        Но…        Слов благодарности не последовало. Франческа, собственно, их и не ждала, но почему все равно думалось, что неплохо бы им прозвучать сейчас.              — Ведьма! — вместо всякого спасибо выкрикнула полностью мокрая Агнес, все еще сидящая в речке, обвинительно ткнув пальцем в Аттвуд. — Чокнутая ведьма!              Девочка отшатнулась, словно бы от пощечины. Не это она ожидала услышать, совершенно точно не это.        Обидное и хлесткое клеймо «ведьма» еще звучало. Подружки Моллиган подхватили его и подобно эху в пещеру, повторяли его, будто заведенные. Франческа сама не заметила, как шаг за шагом отступала от берега речки, то сжимая, то разжимая кулаки. А уже через пару мгновений она уже бежала прочь, не разбирая дороги. Все еще слыша «ведьма» в след. Впрочем, может, никто и не кричал ей ничего в спину, а все повторялось лишь в ее голове.        Она даже ни разу не оглянулась, не сделала ни единой такой попытки. Ноги сами несли девочку вперед. И именно они и подвели ее в конечном итоге. Она споткнулась о небольшой камень. Да, вот так вот до нелепости просто. Упала со всей той силы, с которой бежала. Коленка больно врезалась в землю, нежная девичья кожа на ней содралась, позволяя крови проступить.        Франческа подняла с земли тот злосчастный камень, который и послужил причиной ее падения.              — Черт… черт-черт… черт!        Сжав его на пару мгновений, она с силой, зло откинула его прочь, словно тот и был тем самым единственным врагом, что отравлял ее жизнь.        Честно? Хотелось расплакаться. Просто обнять свои колени и расплакаться, так и не поднимаясь с земли. И, кажется, пара злых слез все-таки брызнули из глаз и прочертили блестящие влагой дорожки на щеках, но Франческа этого даже не заметила, лишь шмыгнула носом, ненадолго прикрывая глаза.              — Извините, мисс…        Она даже не сразу услышала, что к ней кто-то обращался. А когда все же подняла взгляд, все еще не веря, что говорили с ней, то первое, что увидела, было знакомой приютской форменной одеждой, которую еще сегодня утром видела на Томе и Гарольде.        Вот только этот мальчик был ей не знаком совершенно. Уже почти вечернее солнце блеснуло в его очках одиноким бликом.              — Вам помочь? — и протянул с неуверенной улыбкой на губах руку, предлагая свою помощь.              

________________________________

                    Платье было дурацким — так считал Реддл, правда, вслух об этом не сказал, сам не зная, почему. Возможно, из-за того зелёного яблока, что в своё время положил ему на поднос Винтер. Мальчишке и правда хотелось попасть в пещеру, из-за чего можно было придержать своё мнение при себе, особенно если его не спрашивали. Но платье все равно было дурацким. И от того, что Том сдержался и не сказал ничего вслух, менее дурацким оно не становилось. Аттвуд в нем напоминала куклу — ту самую, что однажды увидел на витрине магазина игрушек. Честно? Никогда не любил кукол. Они со своими одинаково размалеванными лицами, стеклянно блестящими глазами… выглядели неживыми, глупыми и пустыми. Аттвуд не была такой. Это платье, причёска и другая девчачья ерунда ей совершенно не подходили, делая ее смешной, несуразной и дурацкой, как ее платье.              — Милое платье, — проговорил рядом стоящий Винтер с усмешкой.        Ни черта не милое. Дурацкое.              — Иди ты… — буркнула Аттвуд.        Том оглянулся — и в этом нарочито безразличном и небрежном повороте головы буквально читалось нетерпение. Оно и понятно. Реддлу не хотелось тратить время на пустые разговоры, которые так любил Гарольд: вспомнить хотя бы, как он разговаривал с приютской поварихой о ее коте. Что же тогда хотел? Оказаться в той самой пещере естественно, но… перед глазами было лишь мельтешение дурацких рюшек на менее дурацком платье.              — Ну, что? Пойдем? — прозвучал голос Винтера.        Аттвуд как-то даже растерянно моргнула. Как-то нервно пригладила волосы, заправляя несколько прядей за уши, а после кивнула, делая первый шаг и…              — Наконец-то… — на грани слышимости с лёгким флером раздражения проговорил Том.        …практически тут же замерла, оборачиваясь. Однако их взгляды так и не пересеклись. Стоило ей только сконцентрировать своё внимание на Реддле, тот посмотрел в сторону и выглядел при этом так, словно и вовсе ничего не говорил, не издавал ни звука. Франческа на это хмыкнула, сжав губы и вздёрнув свой нос, но… все же пошла вперед, как и полагалось тому, кто показывал дорогу.        Путь до пещеры, к слову, оказался недолгим. Довольно скоро они вышли за пределы звонко бегущих ручейков и идеально подстриженных лужаек. Даже воздух вокруг стал холоднее, но это Тому даже больше нравилось — так просто честнее, чем вся увиденная вышколенная идеальность городка до этого. А через несколько мгновений и вовсе показалось старое и явно заброшенное кладбище, которое располагалось прямо на самом краю у обрыва. Могильные кресты своей чернотой резко контрастировали со свинцовым небосводом и, казалось, вбирали в себя всю тьму, оставаясь несмываемым пятном на таком внешне доброжелательном и спокойном Садбруке.              — Кладбище? — неожиданно удивленно спросил Реддл.              — Да, — кивнула Аттвуд.        Ей явно не нравилось здесь — подобное сложно было не заметить. Ещё на подходе к этому месту девочка невольно обняла себя руками, словно бы в попытке защититься от холода, которым были пропитаны воздух и земля вокруг.        Реддл мысленно фыркнул. Какой бы Аттвуд ни была, неизменно раздражающе оставалась девчонкой, особенно в этом платье… такой же, как все — девчонки не любят такие места. Удивительно, как она вообще согласилась провести их сюда.              — Но после открытия нового здесь уже лет сто никого не хоронят, — продолжила Франческа. — Говорят, раньше Садбрук был больше, да и… пещеры не было. Случилось наводнение. Часть земли ушла под воду. Говорят даже, что само кладбище было больше, так что… наверное, под воду ушли и… — запнулась. — …и могилы. Земля стала тверже, особенно здесь. Поэтому хоронить кого-то тут стало невозможным. Вот кладбище и закрыли, — развела руки в стороны. — Потом люди нашли пещеру. Она была самая обычная, но из-за своей близости с кладбищем стала обрастать всякими глупыми и страшными историями, навроде тех, что слышали вы, — пожала плечами. — Если хотите узнать больше, то лучше сходите в городскую библиотеку. Там, может, что-то и найдете…        После ее слов поднялся ветер, будто своим единым порывом, желая разубедить трех «путешественников» в их решении отправиться по узкой тропе вниз. Однако нужно было что-то посильнее, чтобы отговорить Тома идти дальше, к тому же, к холоду был привычен — надо сказать, ему он нравился в разы больше той же жары.              — Странно, что страшные истории придумывали про пещеру, а не про само кладбище, — не смог не заметить Винтер.        Реддл тоже об этом подумал.        Заброшенное кладбище могло стать неисчерпаемым источником для самых разных страшилок. Казалось, его и вовсе игнорировали. Да что там… Реддл и сам бы не узнал, что оно тут вообще есть, если бы Аттвуд не повела их этой дорогой — впрочем, другого пути к пещере вроде как и не существовало. Как только «любители баек» упустили такое?..              — Так само получилось… — ответила Франческа. — Истории-то стали появляться еще до того, как я родилась. Так что, с чего все началось на самом деле, не знаю…        Сказав это, девочка первой ступила на узкую тропинку, ведущую вниз.              — Осторожнее, — предупредила она. — Камни скользкие. Слететь вниз очень легко. По возможности смотрите под ноги…        А то Том не догадался насчёт скользких камней и опасности соскользнуть вниз!        Спускались они медленно и осторожно, строго друг за другом, практически шаг в шаг. И каждый опирался ладонью о влажно-холодную скалистую «стенку». Подводя итог, можно было сказать, что весь спуск прошёл легко и без происшествий, но это было полуправдой. Как ни странно, Аттвуд, не взирая на собственные предостережения, поскользнулась. Впрочем, винить ее за неосторожность вряд ли стоило. Все из-за туфель и платья. Да, определенно из-за них. По мнению Тома все это точно не подходило для подобной вылазки. И если честно, он до сих пор недоумевал, на кой черт она так оделась. Но… Трагедии не произошло. Винтер с протянутой рукой подоспел вовремя, став надёжной опорой и поддержкой… прямо как рыцарь из детских сказок — и чего он только с ней так возится?              — Спасибо, — поблагодарила его Аттвуд, обретая более устойчивое положение.              — Было бы за что, — ответил Винтер.        Реддл едва удержался от того, чтобы закатить глаза. И обязательно закатил бы. Вот только вход в пещеру был уже близко — это гораздо важнее и значимее, чем то, что Гарольд любезничал с Аттвуд… он вообще со всеми любезничал, что Тому казалось лишним, глупым и бессмысленным.        Еще несколько осторожных шагов, и трое ребят замерли у входа в пещеру, что предстала перед ними в виде широкой и неровной каменной арки.        Пещера… Она потрясала, явно превосходя ожидания в голове каждого из замерших на месте детей. Темные своды и правда могли напугать, но Реддл не находил ничего из того, что мог бы назвать действительно «страшным». Хотя каменные шипы разной длины и ширины, свисающие с потолка, выглядели достаточно угрожающе, как и клубившаяся темень в глубине пещеры, ловко разбавленная с разводами бликов от воды тоже имела все шанса напугать вошедшего, если он даст своей фантазии разыграться и позволит каменным сводам и теням «заговорить» с собой, но Тома это не пугало, скорее завораживало, даже по-своему очаровывало. Впрочем, было и разочарование. Возможно, где-то глубоко внутри мальчишка и правда хотел испугаться, жаждал этого, хоть и не мог признаться в подобном даже самому себе.              — И это все? — протянул Реддл тоном, в котором проскальзывали отзвуки испытываемого разочарования. — Где же ваши призраки, ожившие мертвецы и псы с горящими глазами? — не сдержал глумливой усмешки. — Я ожидал большего от этого места.        Его голос странно и даже незнакомо звучал под сводами этой пещеры. Слишком звучно, громко и как-то по-потустороннему, а отзвуки гулкого эха еще долго повторяли прозвучавшие слова где-то в самой темной глубине, заставляя невольно передернуться.              — Ты правда думал, что мы столкнемся со всем перечисленным? — бровь Винтера вопросительно приподнялась.        Конечно, Том не думал встретить тут призрака, пса с горящими глазами или кого другого из тех баек — было бы глупо ожидать подобного. Но и правда ожидал большего от этого места… чего-то зловещего и пугающего. Но на деле это была всего-лишь самая обычная морская пещера — Реддл в свое время много читал о них в приютской библиотеке.              — А что? Было бы забавно, — хмыкнул Том. — Но тут могло бы быть и пострашнее… — огляделся задумчиво по сторонам. — Только представь, если мертвецы из могил наверху плавали бы прямо тут в воде, у нас под ногами, и смотрели своими белыми невидящими глазами, — присел на корточки, касаясь самыми кончиками пальцев практически ледяной воды. — Тогда это место могло бы напугать. А сейчас… смех, да и только.        Мысли о мертвецах в воде пришли внезапно. Просто Реддл подумал, что если бы они здесь были, то он, может быть, даже и испугался… или нет?              — Мальчишки… — фыркнула Франческа, покачав головой. — Всегда несете чепуху, — вынесла своеобразный вердикт. — Тут и без мертвецов достаточно опасно, особенно ночью. Говорят, что через несколько лет уровень воды поднимется сильнее. Тогда вглубь пещеры попасть можно будет только на лодке.        И… что дальше-то? Поднятие уровня воды должно было вызвать страх? Или дело в плавании на лодке?              — Это должно напугать? — Реддл склонил голову набок, смотря на девочку снизу вверх.                    — А разве нет? — отозвалась Аттвуд. — Тут еще морские змеи водятся, а они ядовитые.              — Змеи? — его глаза распахнулись, но страх даже на мгновение не промелькнуло во взгляде. — Я люблю змей… Но морских еще не встречал. Они чем-то отличаются от обычных?        Том любил змей, что, в общем-то, неудивительно, ведь их тоже сторонились люди, опасались их… не без причины. Но они всегда находили Реддла, приползали к нему, когда мальчишка более всего в этом нуждался, шептались с ним. И он находил в этих существах свою особую красоту. Вот только морских и правда ещё не встречал, даже не читал о них — не видел смысла, ведь на море он не бывал раньше.        Том подошел к стене пещеры, смотря на блестящий в тусклом свете камень. Рука сама потянулась вперед, касаясь самыми кончиками ребристой, холодной, влажной, даже склизкой поверхности, чувствуя через это прикосновение движение воды совсем рядом, голос своего соседа — все это приятной вибрацией будто бы проникало под кожу, внутрь.              — Их яд сильнее, чем у многих других змей, — неожиданно заговорил Винтер. — А еще они немного… как бы это сказать? О… Расплющенные. Точно. Из-за этого хорошо и быстро плавают в воде, — выдал кратко нужную информацию он, словно был каким-то справочником. — Я читал о них в приютской библиотеке…              — Они, правда, здесь водятся? — спросил Том, так и не обернувшись на этих двоих.        Аттвуд выглядела растерянно, будто совершенно не ожидала этого вопроса, да и голос ее звучал не так уверенно, как было, когда она заговорила о змеях впервые. От Реддла не укрылась и усмешка Винтера, что стоял рядом — об этом тот ещё у него обязательно спросит, но позже, когда рядом не будет ошиваться девчонка в дурацком платье.              — Ну-у-у…. — протянула Франческа, как-то странно на мгновение оглянувшись. — Я сама не видела. Но слышала об этом от взрослых… — все же честно ответила.        После ее слов Том посмотрел вглубь пещеры, в затягивающую темноту. Ему хотелось пройти дальше, осмотреться… может быть, даже наткнулся бы на морских змей, если тут они вообще были. Он даже открыл рот для того, что предложить пробраться глубже, в самую сердцевину этой пещеры. Но… в последний момент словно бы опомнился и передумал — ни единого звука так и не слетело с его языка, а губы сомкнулись, после чего мальчишка и вовсе отвернулся, бросив короткий взгляд на своего соседа.              — Пора возвращаться, — сказал Винтер вместо него, будто прочитав его мысли.        Он понял.        На самом деле, Том, как ни странно, признавал некоторую полезность Аттвуд, как, собственно, ее упрямство, вздорность, непомерное и совершенно безосновательное высокомерие, типичную девчачью глупость и много чего ещё. Но главное… она мало чем отличалась от других девчонок, была совершенно обычной и… лишней. Исследовать пещеру дальше нужно было уже без неё. И Винтер понял это без лишних намеков и объяснений.              — А вы… вы разве не хотите пройти глубже? — неуверенно спросила Аттвуд.              — Может, как-нибудь потом, — отозвался Гарольд, пожав плечами.        «Может, как-нибудь потом. Без тебя.» — вот, что звучало в его словах. И это «без тебя» и правда чуть ли не повисло в воздухе почти осязаемо.              — Хорошо, — все, что сказала Франческа.              

***

                    Распрощались они с Аттвуд ещё на середине обратного пути, сказав, что у них ещё есть дела. Благо, девчонка не стала лезть не в своё дело и расспрашивать. Так что, долго в их компании не задержалась, оставляя ребят одних. Однако возвращаться к своим ребята не торопились, решив ещё немного погулять по Садбруку и окрестностям.        В итоге они остановились в небольшом сквере, приземлившись на одну из лавочек. Винтер даже вытянул вперёд ноги, запрокидывая голову.              — Ну, и чего там было смешного? — наконец, спросил Том.              — М? Ты о чем? — его глаза были прикрыты.              — Я про разговор о морских змеях и твою усмешку… Что там было, что тебя так развеселило?              — Не понял, значит… — протянул Гарольд, усмехнувшись, так и не раскрыв глаза. — Франческа просто хотела тебя напугать. Откуда ей было знать, что сделать это не так-то просто?              — Глупая девчонка, — пренебрежительно фыркнул Том.        Хотела напугать его? Чем же? Пещерой, темнотой и змеями? Бессмысленно. И, действительно, глупо. Впрочем, чего ещё ожидать от девчонки?              — Ты хочешь пойти в пещеру снова, — вдруг заговорил Винтер, наконец, раскрывая свои глаза… причём, он не спрашивал, а припечатывал уверенным фактом.              — Завтра ночью, — дополнил этот факт своим Реддл. — Только мы вдвоём.              — Будет прилив.              — А ты боишься промочить ноги, Винтер?              

***

                    Вернулись в дом, что был выделен приютским детям и смотрительницам, ребята довольно поздно — задержись они ещё немного, обязательно бы получили наказание, но успели, и все обошлось. Можно сказать, явились как раз к ужину.        Собственно, после этого самого ужина Реддл направился сразу в комнату, а Винтер остался помочь местной кухарке, не нарушая своей странной традиции, которую Том, может, и понял бы, да только… не хотел понимать.        Однако не успел он толком перевести дух в своей комнате, как в дверь постучали. Три короткий стука — причём, перед третьим была недолгая заминка. Это не Винтер. Он не стучал. Смотрительницы тоже входили без стука.        Кто это?..        Дверь приоткрылась. Порог перешагнул никто иной, как… Чарли Смит. Вот его-то Реддл ожидал увидеть меньше всего.              — Чего тебе? — грубовато, но Том и не Винтер, чтобы размениваться на глупые любезности особенно в разговорах с тем, кто подобного… не достоин.              — Просто подумал, что мы так и не поговорили ни разу после моего возвращения… — Чарли поправил очки и улыбнулся.              — А должны? — Реддл поднялся с кровати, на которой сидел до этого и шагнул на встречу незваному гостю.        Он изменился. Том заметил это и раньше, сейчас просто получил лишнее подтверждение этому. Смит стал увереннее, перестал заикаться и чаще улыбался. Вот только эта его улыбка напрочь искусственная, натянутая, больше похожая на трещину, чем на улыбку в полном смысле слова.        Реддлу было плевать на эти изменения. И на улыбку. Но та оказалась направлена на него. И это Тому уже не нравилось — хотелось передернуться, чтобы скинуть с себя неприятное ощущение, что тонкой вуалью накрыло его плечи.              — Я просто подумал, что… раз делить нам больше уже нечего, то… может, «мир»?        Его слова по первости даже сбили столку — не этого Том ожидал. Хотя… честно признаться, он вообще ничего не ожидал.        И сейчас мальчишка смотрел на протянутую ему руку, как на нечто такое… что видел впервые, не спеша даже в мыслях хоть как-то дать происходящему объяснения. Пожимать эту руку тоже не торопился. Да и… с чего бы вдруг ему это вообще делать? Замешательство схлынуло так же резко и внезапно, как и накрыло его с головой несколько мгновений назад.              — И зачем мне это?              — Тебе не нужны друзья? — вопросом на вопрос ответил Смит.              — Нет.              — Точно-о-о… Вы же с Винтером теперь неразлучны…              — Тебе что до этого?        Реддл сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между собой и незваным гостем. И тот… ожидаемо отступил — что-то все-таки не изменилось.              В голове невольно отозвалось эхо воспоминаний об их последнем разговоре со Смитом…              

«— Я… Я не хотел… Все… все не так… не то…

      

Взгляд Чарли был расфокусированным. Слез не было. И он в раз настолько ослаб, что рука Реддла на его плече оказалась неподъемным грузом, который мальчишка не мог удерживать. Смит рухнул на колени прямо у ног Тома, смотря куда-то вперед. Наверное, именно так и выглядят люди, потерявшие всякий смысл, осознав всю тщетность своих глупых попыток добиться чего-либо.

      

— Все именно так, Смит. Ты сделал то, что хотел. И раз осмелился сделать что-либо, прими то, что получил, — холодно сказал Реддл, смотря на него сверху-вниз. — Хотел изо дня в день наблюдать за ненавистью, которую якобы вызвал? Но добился лишь того, что я буду смотреть на твои дрожащие руки и потерянный, полный вины взгляд каждый раз, когда ты будешь рядом с Билли. Хотя… — Том убрал свою руку с его плеча и вытер ее о ткань рубашки Чарли, будто бы испачкавшись. — Вы ведь живете в одной комнате, да? Похоже, будет забавнее, чем я думал, ведь ты теперь сможешь каждый день любоваться тем, чего достиг. Ты же так… старался, верно?

      

Продолжать разговор со Смитом уже не было никакого смысла. Тот даже едва дышал. И… Вряд ли способен сказать что-либо умное. Впрочем, он и так уже в достаточной мере развлек Реддла.

      

Том уже хотел уйти, но… был остановлен. Пальцы Чарли ухватились за штанину мальчика в каком-то слепом отчаянии, таком же слепом, каким он и сам являлся.

      

— Ты… ты не… не отомстишь?

      

— Нет, — припечатал Том. — В этом нет смысла. Ты уничтожишь себя и без моей помощи.

      

Он просто пошел дальше. Прочь из сарая, вырвав ткань штанины из ослабевших пальцев Смита.»

              Да, он изменился с тех пор. Перестал заикаться, появилась эта странная улыбка, но остался все таким же жалким, если сковырнуть скорлупку — его нутро все еще трусливо дрожало… как у кролика Билли Стаббса, которого тот повесил на стропилах, обвинив во всем Реддла.        К слову…        Смит хотел что-то сказать. И, наверное, обязательно сказал бы, но…              — Что тут происходит? — раздался голос Винтера, появившегося на пороге.              — Чего и следовало ожидать… — протянутая ранее для рукопожатия ладонь сжалась в кулак, а вскоре и вовсе скрылась в кармане форменных брюк. — Ты всегда ходил за Реддлом хвостом и никогда не оставлял его одного надолго… — и только после этих слов повернулся, направляясь к выходу из комнаты.        Взгляд Тома, направленный на спину Смита, потяжелел. А вместе с ним будто бы сама температура в комнате резко упала, пробирая своим холодом — выдох Реддла обозначился облачком невесомого пара.        Ему не нравились слова, что прозвучали мгновение назад. Не то, что не нравились, даже задевали что-то внутри, неприятно царапая… словно порез от бумаги, что оставил после себя тонкую саднящую полоску — только это рождало не легкое негодование, а полноценную злость. Том не любил, когда лезли в его дела, особенно когда это делали жалкие червяки, наподобие Смита.        А тот, словно бы не почувствовав исходящей от Реддла угрозы, замер прямо на пороге, но… не обернулся.              — Я предлагал «мир», — сказал он. — Ты сам сделал свой выбор.        И вышел за дверь, толкнув Винтера плечом напоследок.        Реддл не хотел его так просто отпускать. Даже сделал пару шагов к двери, но та захлопнулась прямо перед его носом — Гарольд не позволил ему последовать за Смитом. И взгляд Тома остановился на соседе… давящий, сковывающий взгляд.        Рука Винтера сжала ручку двери сильнее, до побелевших костяшек, будто упрямо не желая выпускать ту из капкана пальцев. Его ноги подрагивали. Кровь отхлынула от лица. Губы сомкнулись в тонкую нить, а зубы сжались с такой силой, что, казалось, вот-вот можно будет услышать их скрип.        Но…        Винтер все же выдержал волну боли, которой Реддл окатил его. Устоял. И так не позволил тому покинуть комнаты.              — Какого черта ты влез? — бросил режуще Том, без намека на жалость смотря на тяжело дышащего соседа.              — Нам… не… не нужны… проблемы… особенно если… если мы хотим… завтра… улизнуть… после… после отбоя…